Anathema Rain

1. — Не, ты когда-нибудь видел такое? Не удивительно, что зима в этом году суровая и долгая. Над землей вместе со снежинками тихо попискивая вальяжно парили десятки меховых шариков. Дядя Омар озадаченно почесал в затылке, разглядывая это зрелище. Его как раз сегодня выпустили, я пришел его встретить и сейчас мы направлялись в Аксель. — Честно говоря, нет, — признался я. — Там, откуда я родом, ничего подобного не водится. — Погоди, ты же, вроде, говорил, что на твоей родине зимы куда суровее здешних. Как это получается, если у вас не живут снежные феи? Вашу страну заколдовал какой-то волшебник? — Эмм, да… — не рассказывать же ему, в самом деле, про параллельный мир. — Его зовут Дед Мороз, и вообще-то он не так уж и плох. Например, в ночь, когда новый год сменяет старый, он дарит детям подарки. А еще он пару раз выгонял захватчиков из нашей страны, — я, конечно, немного приукрасил, но раз уж разговор зашел в такое русло… — Чего же ты уехал оттуда? Звучит вполне неплохо, если, конечно, не принимать в расчет холод, — поежился он. — Так я ж уже не ребенок, подарков мне не положено, — отшутился я и решил сменить тему. — Так, а что за снежные феи? — Это духи холода. Кто-то говорит, что их порождает зима, а кто-то — что они рождают зиму, но так или иначе, они всегда появляются вместе. Ходит поверье, будто убийство одной такой приближает весну на полдня, поэтому обычно некоторые авантюристы охотятся на них. Действительно, далеко в поле бегало несколько человек, размахивая оружием, мелькали вспышки заклинаний. — Вот только в этом году, похоже, охотиться на них почти некому, — вздохнул Омар. — поэтому и холода затянулись. Ведь куда же интереснее кидаться в людей камнями! Да уж, эти акции протеста я нескоро забуду. А еще этот писклявый голос той ведьмы… Черт, похоже, я и сейчас его слышу! Хотя нет, наверное, мне просто показалось. Ради интереса я попытался поймать какую-нибудь фею, но безуспешно. Несмотря на кажущуюся медлительность, они довольно резво в последний момент ускользали прямо из рук. Выглядело так, будто я пытаюсь ловить комаров, только у комаров нет таких умильных рожиц. Через пару минут я оставил тщетные попытки и продолжил рассказывать дяде Омару городские новости. А рассказывать было о чем. От голода, холода и нехватки средств к существованию авантюристы совсем одичали. Сначала в одной, потом в другой лавке хозяева недосчитывались денег или товара, и вскоре волна краж прокатилась по всему городу. А теперь уже не воруют — грабят. Врываются группой в три-четыре человека, громят витрины, забирают все, что под руку попадется, часто калечат хозяев. Только за последнюю неделю было ограблено две лавки, стража вся на ногах, патрулирует улицы днем и ночью. Авантюристы, осуждавшие преступников, сами превращались в них. Дядя Омар, в свою очередь, поведал о новых порядках в тюремно-лагерной сфере — поскольку, по мнению начальства, лесорубов набралось достаточно, то новых заключенных будут отправлять корчевать пни. — Вот видишь, — сказал я ему, — нечего тебе в той тюрьме больше делать. Попробуй, наконец, найти работу, — он только рукой махнул. Тем временем, шум охоты постепенно приблизился к нам. Я повернулся в ту сторону, чтобы поглядеть, как местные охотятся на монстров, и разглядел знакомую троицу — японца и двух его подруг. Они активно гоняли фей, но, похоже, не добились больших успехов, кроме, разве что, эльфийки, редко, но метко отстреливающей зазевавшихся духов, отвлекшихся на ее сопартийцев. Командной работы не было и близко, зато упрямства было хоть отбавляй. Например, рыжая колдунья методично прессовала заклинаниями и ругательствами одну-единственную фею, видимо, решив взять ее измором. Истерично попискивая, несчастный комочек метался туда-сюда, тщетно пытаясь избавиться от назойливой преследовательницы. Несмотря на то, что лицо феи состояло, по сути, из одних лишь глаз, в них было такое отчаяние, что мне стало искренне ее жаль. С каждым рывком хищник и жертва все приближались к дороге, пока, исполняя очередной маневр уклонения, фея не врезалась прямо в меня. Не знаю, что на меня нашло в этот момент, но взглянув на дрожащего в моих руках монстра, я прижал ее к себе и повернулся, закрывая ее своим телом от летящего фаербола. Спину пронзила обжигающая боль и я упал навзничь прямо в снег, пытаясь ее приглушить. — Жор, ты чего это? — полюбопытствовал дядя Омар. — Эй, мерзавец, ты чего творишь? — возмущенно заверещала рыжая ведьма. — Знаешь, сколько я ее гоняла? А ну отдай! — Изыди, чудовище! — рявкнул я в ответ, поднимаясь и отряхиваясь. — Ты чего, больной, что ли?.. А-а-а! — она присмотрелась ко мне внимательнее. — Это ты! Тот отброс-лесоруб! Что-то я не видела от тебя подобной жалости к Безмятежным Девочкам! — Это другое, — сказал я успокаиваясь. — Безмятежные — вредители и убийцы, а этот комочек что тебе сделал? Смотри, как трясется. — Потому что меня достала эта зима, этот холод и этот снег! Я хочу весну! Если бы ты был порядочным авантюристом, то знал бы, что они все зимой убивают снежных фей ради скорейшего прихода весны! — Ну хорошо, ты пришла их убивать — ну так убивай! Чего ты их мучаешь? Тебе что, нравиться издеваться над живыми существами? — Я-я не издеваюсь! Я не виновата, что не могу по ним попасть… — Вау, — не удержавшись, съязвил я, — наконец-то я вижу в тебе женщину… — Что-о? Т-ты, что, с ума сошел? — …потому что только женщина может отрицать свою вину в собственных недостатках. — Ах ты-ы!.. — Гвин, ты опять затеваешь драку? — пока мы спорили, подошли ее сопартийцы и японец снова начал ее успокаивать, за что снова схлопотал посохом по лбу. — Опять ты со своим пацифизмом! Достал уже, ты вообще умеешь сердиться? Короче, — она снова повернулась ко мне, — отдай мою добычу! Знаешь, сколько одна такая фея стоит? — Ой, поймаешь другую, вон их сколько летает, — отмахнулся я. — Так нечестно! Я за ней полчаса бегала, а он просто взял и забрал ее! Норио, ну скажи ему! — А что ты сделал? — спросил меня японец, почесывая место удара. — Спас от нее снежную фею, — ответил я. — А… зачем? — Просто. Жалко мне ее стало. — Ты… странный. — Я знаю. Но фею все равно не отдам. А то твоя подружка опять начнет над ней издеваться. — Эй, она не!.. — Я ему не подружка! И я не собираюсь издеваться! И уж точно не отдам тебе десять тысяч эрис просто так! Ты можешь просто подержать ее на одном месте, пока я… — Да щас! — я запахнул пальто поплотнее. — И не собираюсь я ее продавать. Я буду ее растить. — Зачем? — тут они удивились оба. — Я сделаю из нее сильнейшую ледяную фею. — … Повисла неловкая тишина. Я и сам почувствовал, что сморозил глупость. — Знаешь, Норио, мне и правда лучше пойти поймать другого духа… — это были первые ее слова, произнесенные в моем присутствии не на повышенных тонах. — А? Чего это с тобой вдруг стало? — Не хочу связываться с… ним, — она боязливо покосилась в мою сторону, что меня слегка повеселило. — Эй, Гвин, это грубо! — Да забей, — я окончательно успокоился, довольно наблюдая, как рыжая ведьма, настороженно оглядываясь, удалялась в поле. — У тебя ведь нет необходимых навыков для этого, — наконец заговорила эльфийка, — ты же не следопыт и не маг. — В карточке — нет, — ответил я. — Необязательно, знаете ли, тратить очки навыков на то, что можно сделать самостоятельно, — я невольно повторил слова, которые не раз говорил мне доктор. — Вот как? Идриль, это правда? — спросил Норио свою спутницу. — Теоретически — да. Но с навыками гораздо проще. — …Ты и правда необычный человек, — пробормотал японец, — но на Алого Мага ты не похож, да и для культиста Аксис слишком… спокойный. Откуда ты? И как тебя зовут? — Жора. Я прибыл издалека. Очень издалека. — Никогда такого имени не слышал, — признался он. — Эй, а ты не хочешь…. — Не-не-не, у меня работа есть, стабильный заработок, крыша над головой. Ты вон лучше иди своей подруге помоги, пока она другую фею до нервного срыва не довела. — Это все их высокое уклонение, — сказала Идриль, — попасть практически невозможно. — Так вы вместе работайте, а не разбегайтесь в стороны. Один отвлекает монстра, другие его прикрывают и атакуют… Слушайте, а вы точно авантюристы? — с подозрением спросил я. — Это ж, вроде, все должны знать. — Я и Гвинерис происходим из знатных дворянских семей. Мы получили лучшие тренировки, которые могли позволить наши родители… — А, понятно. Оружие только тренировочное, монстры только специально прирученные, дуэли — строго по правилам. А из знаний об окружающем мире — только самое основное, верно? — Ну… — эльфийка смутилась. — Так я и думал. Ну, удачи, боец, — я уже собирался уходить, как мое внимание привлек ярко-красный предмет на снегу. — О, это не вы обронили? Ай, сука, колется! — при ближайшем рассмотрении предмет оказался заколкой для волос со сложным узором, полным острых углов. — О, это же заколка Гвин! Она вечно ее теряет, а потом вся в слезах бегает и ищет ее… — Твое счастье, она тебя сейчас не слышит, — прервала его Идриль. 2. Попрощавшись с проблемной троицей я отправился догонять дядю Омара, которому разборки молодежи были неинтересны, а потому он продолжил неторопливо топать в сторону Акселя. Я все думал, чем я могу помочь старому человеку, который сам себя загнал в замкнутый цикл «украл-выпил-в тюрьму», и не хочет искать из него выход, но ни к чему толком не пришел. Все, чем я мог отблагодарить его за помощь — угостить его выпивкой в каком-нибудь из баров. Впрочем, он не возражал. Он уже справился с тюремными формальностями и мы направились было в бар, но тут наше внимание привлек шум из подворотни — там троица крепких молодцов пинали четвертого. Честно говоря, я бы прошел мимо, если бы не дядя Омар, узнавший в избиваемом соседа по бараку, освобожденного ранее в этот же день. — А ну! — заревел он и помчался к хулиганам, размахивая кулаками. Я достал из кармана свою «перцовку» — мешочек с раздражающим кожу порошком — и побежал за ним. Грубо пихнув одного из парней, я швырнул ему в глаза горсть порошка едва он обернулся, после чего повалил корчащегося от жжения противника на землю, для верности пару раз пихнув его кулаком, второй уже обмякал под стенкой от ударов здоровенных кулачищ дяди Омара, третий, увидев, что резко остался в меньшинстве, поспешил удрать. Победу отмечали в ближайшей забегаловке после объяснения со стражей. У бармена было выторговано ведерко со льдом, в котором теперь дремала спасенная мной ледяная фея, и из которого потерпевший, сидевший с мрачным выражением лица, взял немного льда, чтобы приложить к лицу. Я протянул ему баночку с заживляющей мазью, которую меня научил делать доктор Даймсворт, и которая последнее время пользовалась большим спросом. — Что это, зелье? — озадаченно спросил он. Выглядел мой новый знакомый, прямо скажем, слишком хорошо для бывшего арестанта и обычной для этих мест публики — за волосами явно когда-то ухаживали, покрытый уличной пылью и грязный пиджак сохранил следы утонченного вкуса своего владельца, да и его руки, хоть и слегка загрубевшие, все же больше подходили человеку творчества, чем авантюристу или ремесленнику. — Лучше, — ответил я, — препарат местного действия. Зелья, конечно, хороши своей универсальностью, но пока организм их переварит, пока направит заживляющее вещество в нужный орган… А вот мазь наносится непосредственно на поврежденный участок и немедленно приступает к действию, — объяснив все это, я вопросительно уставился на Омара, который в этот момент переводил взгляд с бутылки на бокал и обратно, явно чувствуя себя не в своей тарелке и борясь с желанием выжрать все пиво прямо из горла. Поймав мой взгляд, он, наконец, вспомнил, что так и не представил нас друг другу. — Ах да, — он поставил бутылку и бокал на стол, — Жора, это Бриан. Как ты ушел, его прям сразу к нам поселили, за бродяжничество. Бриан, это Жора, сидел за кражу и драку со стражей. — Как же тебя угораздило? — полюбопытствовал я. — Выглядишь, вроде, интеллигентно, на бродягу не похож. — Я играл на скрипке в парке, — вздохнул Бриан. — С деньгами у нашей группы было плохо из-за резко уменьшившейся популяции монстров, вот я и пытался заработать, как мог. — Стража озверела, уже ни за что людей пакуют! — добавил Омар, все же решившийся перелить пиво в бокал, но вынужденный остановиться на полпути из-за резкого всхода пены. — А это все Альдарпы, чтоб их черти драли! К королю подлизаться хотят, богатства копят. — Так ты авантюрист? — спросил я. — Ну да, — ответил Бриан. — Бард, если точнее. Специализируюсь на скрипке, да только вот… — он горестно вздохнул, глядя на изрядно помятый в драке футляр рядом с собой и свои покрытые мозолями ладони. Вооружившись опытом наблюдения за доктором, я прикинул — где-то неделю регулярного использования мази и от мозолей следа не останется, а вот скрипка… Ну, я знаю нужного парню человека, и может статься, что и парень этому человеку пригодится. А пока я продолжил: — А что ж тебя твои напарники не встретили? Он мрачно уставился на меня. — Они и встретили. Они были как раз из тех, кто протестовал против вырубки леса, — он снова вздохнул. — Ну, теперь мне в гильдии показываться нельзя, и что делать дальше, я совершенно не представляю. Я даже просто игрой заработать теперь не смогу… — Ну, руки скоро заживут, а скрипку, может, и починят. Я тут одно место знаю, там в этом разбираются, так что ты рано нос повесил… Дядя Омар, а ты-то что теперь делать будешь? Сам ведь сказал: останешься в Акселе — пошлют пни корчевать. — Ох… Не знаю я, — буркнул он, допивая пиво. — В Бракс подамся. Сам ведь слышал, что говорят, что там с работой лучше. Спрячусь в повозке, не выкинут же меня посреди леса, в самом деле. — Дядь, ну ты дурака-то не валяй, — укоризненно сказал я. — Билет до Бракса стоит всего ничего, вот тебе триста эрис, дотуда с головой хватит, — я протянул ему мешочек с монетами. У него отвисла челюсть. — Жора, ты шо это? — Бери давай, я твоего добра не забыл, ты же, можно сказать, помог мне работу найти хорошую. — Вот спасибо, — пробормотал он, пряча мешочек за пазуху, — я твоего добра тоже не забуду. — Хороший дядька, — сказал Бриан, проводив Омара взглядом до выхода, — особенно если с ним едой поделиться. — Боюсь только, как бы он деньги не пропил… А тебя что, тоже тошнило первые дни? — участливо поинтересовался я. — И первые, и все остальные. Как эту бурду вообще можно есть? — Человек может привыкнуть ко всему, — пожал я плечами. — Слушай, а как ты вообще работу здесь нашел? — Мне просто повезло — местному аптекарю нужен был помощник. Я умудрился проникнуть в гильдию авантюристов, получить карточку с классом «Травник», и устроился к нему на работу. И кстати, мне скоро нужно будет возвращаться, я и так еле выторговал у доктора эти несколько часов, так что, если ты собрался еще что-то заказывать, то заказывай с собой, — сказал я, допивая свое пиво. — А, нет, спасибо. А эта мазь… — Наносить два раза в день, утром и перед сном. Через недельку, а то и раньше будешь, как новенький. Только тару потом верни. — Слушай, не знаю, как тебя и благодарить… — Честно? Тебе надо благодарить дядю Омара, а я человек такой… — я сделал рукой жест неопределенности. — Просто так получилось, что у меня есть возможность тебе помочь, и если бы я этого не сделал, то меня бы мучила совесть. Так что вот… А, да, я тебе один магазин покажу, хозяин упоминал, что ему нужен кто-то, кто шарит в музыке, но договариваться будешь уже сам. — Все равно спасибо… Да, еще кое-что… Что это? — Ледяная фея. Поймал по дороге в город. Хочу попробовать ее вырастить. — А… Понятно. А как ее зовут? Действительно, как-то я об этом раньше не думал. Я посмотрел на нее и вспомнил свои слова часом ранее: «Я сделаю из нее сильнейшую ледяную фею!» Вопрос с именем решился сам собой. — Сырно, — она открыла глаза и уставилась на меня, а я ткнул пальцем туда, где, как мне казалось, у нее должно быть ухо, и начал почесывать. — Что? — Сырно. Так ее зовут. — Странное имя. Ты не из Алых Магов? — он почему-то подозрительно покосился на меня и немного отстранился. — Нет, а что? — удивился я. Про Алых Магов я слышал только то, что они странные (хоть и не такие, как культисты Аксис), но очень могущественные маги, но откровенной неприязни к ним никто не выражал. — Да так, ничего, не обращай внимания. 3. — …Итак, «Вести с фронта. Под натиском армии нежити были сданы Збруж, Жорман и еще несколько городов на границе с владениями Короля Демонов. Руководивший отступлением лорд Вердия был обвинен в сговоре с силами тьмы и приговорен к смертной казни…» — Вот еще новости! Казнить лорда Вердию, близкого друга дома Симфония! Черт побери! Эдак всех толковых генералов перебьют, и кто тогда Бельзерг оборонять будет? Аристократишки чертовы, только убытки их и заботят! Читай дальше! — «Мобильная крепость Разрушитель уничтожила город неподалеку от Элроуда. Правительство города-государства выразило озабоченность…» — Единственное, что их когда-либо заботило — толщина их мошны! И где, дьявол их дери, обещанная денежная поддержка, которую они обещали еще в том месяце? Осела в кабаках да борделях, вот где! Дальше. — «Нарастающий конфликт между дворянскими семьями Монтелетто и Капуреция…» — Война была равна, сражались два говна, дальше. — «Авантюристы Акселя вновь собрались на митинг возле большой стройки нового особняка семьи Альдарп. Они требуют возмещения «неполученных наград» и жалуются на нехватку средств…» — Конечно, денег не будет, если не работать! Вот лучше бы эти бездельники собрались и сделали что-нибудь с этой шагающей напастью, разоряющей наше государство! Просто возмутительно, в городе орудует ворье и разбойники, а никому нет дела! Дальше! — «Очередная выходка культистов Аксис поразила общественность…» — Какого черта эти животные до сих пор не изолированы от общества? Какого дьявола порядочные люди должны терпеть их соседство? Что за бес сидит в голове редактора, что он пропускает в газету подобную чушь? Дай сюда! Я проворно спрыгнул с кресла и протянул газету доктору Даймсворту, а сам направился к столу, за которым он занимался заготовкой ингредиентов для зелий, мазей, порошков и настоек. По опыту я уже знал, что в таком настроении он уже не способен заниматься работой, а заказы не ждут, и поэтому доделывать придется мне, благо, ничего сложного для меня на данный момент работа не представляла. Я взял ступу и продолжил толочь листья каренника лесного, того самого, что снимал мне головную боль еще месяц назад. Мистер Даймсворт раздраженно перелистнул несколько страниц свежей газеты, после чего в ярости скомкал ее и швырнул в горящий камин. — Дьявол бы побрал этих газетчиков! Черта с два я снова куплю эту мерзость, что эти чертовы мошенники смеют называть «газетой»! Пишут черт знает что, сами не понимают, что пишут! Что ни статья, то какая-то чертовщина! Одно и тоже, черт возьми, из выпуска в выпуск!.. Моя бы воля, разогнал бы этих остолопов к чертовой матери, и не пускал бы в типографии даже пол подметать!.. Ах да, в кухне подмети потом… О чем это я? Ах да, газеты! Черти бы драли этих паршивцев, недоумков, оглоедов, маргиналов и лентяев, наложивших свои лапы на газетную индустрию! Тысяча чертей и одна… нет, две!.. три ведьмы! — он закончил свою тираду, яростно потрясая кулаками в воздухе, будто угрожая какому-то великану. После чего накинул пальто, взял трость и шляпу и направился к выходу. — Что сказать миссис Даймсворт, когда она спросит, где вы? — Скажи, что я убрался к дьяволу! Не утруждая себя более никакими объяснениями, он хлопнул входной дверью, впустив в дом немного мороза, ворвавшегося в прихожую густым облаком пара. Впрочем, я и сам знал, куда он направляется. В такие вечера он ходил в пивную неподалеку, чтобы за кружкой-другой обсудить со знакомыми последние новости политики и придворных интриг. Его почтенная супруга не одобряла подобные походы, ибо возвращался он обычно поздно ночью на наших с Брианом плечах, либо с городским стражником, если мой приятель задерживался в магазине. Вздохнув, я вернулся к работе. Сегодня ночью произошел очередной налет, пострадал хозяин винной лавки, а также случилось несколько стычек авантюристов между собой и стражей в разных частях города, поэтому заживляющих мазей требовалось много. Ходили слухи, что до столицы дошли, наконец, известия о творящемся у нас беспределе, и правительство выслало в Аксель дополнительный гарнизон стражи во главе с неким лордом Дастинесс. Правда, когда он до нас доберется, учитывая неблагоприятную для путешествий погоду, никто предсказать не брался. Как и точно сказать, когда, наконец, установят станцию телепорта в Акселе, которую просили уже несколько лет. Или когда королевская семья положит конец бесчинствам семьи Альдарпов, которые творили на своей территории что хотели. Ходили жуткие слухи о судьбе арестованных авантюристок, которых, в отличие от арестованных мужчин, отправляли не на тяжелые работы, а непосредственно в особняк в качестве прислуги. О закрытых каретах, заезжающих в их особняк через задние ворота в весенние периоды, когда из-за активности гигантских лягушек у фермеров пропадал скот… и дети. О странных ритуалах в подвалах особняка и связи Альдарпов с нечистой силой, если не с самим Королем Демонов. Все эти слухи передавались украдкой, шепотом и только проверенным людям, чтобы не узнали шпионы и не донесли семье, держащей несчастный Аксель в железном кулаке. Одолеваемый этими тяжелыми мыслями, я поспешил закончить работу. Мне определенно нужно было развеяться и к счастью, у меня был один способ. Когда я принес Сырно в дом, доктор Даймсворт сперва недовольно поворчал, а потом махнул рукой, мол делай, что хочешь, только разбирайся с ней сам. И первой же проблемой для меня стало ее размещение. Ледяная фея определенно должна любить холод и сторониться тепла, поэтому корзинка у камина, да и вообще где-то в доме ей бы не подошла. Оставлять ее на улице я не хотел, потому что боялся, что улетит прямо в руки жадных авантюритов, но при этом спускать ее в холодный погреб, без доступа к свежему воздуху, тоже желания не было. В конце-концов, я смог устроить ее на чердаке у слухового окна, которое хоть и было закрыто, но при этом плохо проконопачено и рядом с ним всегда лежал свежий снежок. Там я и устроил ей простенькое логовище — корзина с листьями прямо в снегу. Дальше стал вопрос кормления: что она ест и ест ли вообще? Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что раз Сырно — волшебное существо, то и питаться должна маной, так что мне нужны были зелья восстановления маны. Доктор строго-настрого запретил мне использовать его ингредиенты для чего-то кроме работы, так что мне пришлось собирать свою маленькую лабораторию прямо в комнате, в которой меня поселили, и взять его зелья я не мог, разве что мне пришлось бы их купить. Но я вполне уже мог варить некоторые зелья сам. Поднявшись на чердак, я первым делом почесал фею за «ухом», после чего принялся варить новую порцию зелья. Все, что мне нужно было, это банальные овощи, вроде капусты или спаржи. Дело в том, что в этом мире многие овощи почему-то были вполне себе живыми и считались монстрами, а значит, содержали в себе некоторое количество маны, причем, если их правильно хранить, то и в сушеном состоянии. У меня был запас сушеной спаржи, купленной на мои сбережения, с которой я мог делать все, что угодно, и я пустил ее на слабые зелья восстановления маны. Овощи следовало измельчить и залить чистой водой, затем довести до определенной температуры (это чтобы выделилась мана) в герметично закрытом сосуде (а это — чтобы она не улетучилась раньше времени), затем добавить что-то, где высвободившаяся мана могла осесть, какой-нибудь порошок или, в моем случае, обычную соль, и тщательно перемешать (вот где мне пригодился навык «Смешивание», экономящий время и силы, а заодно добавляющий в будущее зелье маны мою собственную). Вот и все, получилось пол-литра обычного овощного рассола, но при этом восстанавливающего немного магической силы. Готовое зелье стоило употребить в течение суток, максимум двух, но если держать его в герметичном сосуде, то оно могло храниться и месяц до того, как мана полностью улетучится. Конечно, зелье на основе манатита, редкого минерала, насыщенного магией, было бы куда эффективнее, но он был жутко дорогим и в Акселе не продавался, а манатитовая пыль, эффективность которой составляла едва ли четверть от эффективности чистого манатита, стоила столько, что даже ради маленького мешочка мне пришлось бы опустошить свой банковский вклад. Признаться, в первый раз я опасался давать фее свое варево, поэтому сперва попробовал сам, и только после того, как убедился, что не приготовил случайно яд, понес ей. И даже тогда я сомневался — а будет ли она вообще это пить? Но мои сомнения развеялись, когда я нацедил зелье в самую маленькую пробирку, какую нашел, и поднес ее к тому месту, где, как мне казалось, должен был быть рот, и увидел, как жидкость понемногу исчезает. Со стороны это выглядело, наверное, как ручное выкармливание детеныша какого-нибудь животного. И окончательно я успокоился, когда Сырно, которая до этого почти не двигалась из-за истощения после погони, встряхнулась и стала весело летать по чердаку. Со временем я научился немного понимать ее и даже гулял с ней на улице, больше не опасаясь, что она сбежит. Сегодня я хотел провести еще один эксперимент. От мистера Даймсворта я узнал, что существуют зелья опыта, сваренные из различных монстров, и что даже блюда из живых овощей и некоторых монстров также приносят «опыт». Малое зелье опыта делалось почти также, как и зелье маны, только овощи требовались свежие, только убитые, а лучше вообще еще живые, еще сохранившие в себе свою «душу», которая и давала те самые очки опыта. Я хотел напоить Сырно таким зельем, и посмотреть, что из этого выйдет, поскольку слышал от Нандры, что фамильяров и прирученных монстров также можно прокачивать с помощью зелий. Правда, чтобы купить свежую спаржу, мне пришлось снять часть сбережений со своего депозита — такие овощи сами по себе были дорогими, а в зимнее время и подавно. Результат получился неоднозначным — внешне она практически не изменилась, только слегка увеличилась в размерах. Ну что ж, сказал я себе, завтра еще попробую, пол-литра зелья на неделю хватит, посмотрим, что будет в конце. После чего посадил Сырно на плечо и отправился в магазин Дедушки Фимы, где работал Бриан, завлекая покупателей своей музыкой и помогая с настройкой инструментов. Он был простым в общении человеком, и несмотря на то, что его явно нельзя было назвать весельчаком или душой компании, чувство юмора у него присутствовало, и у него всегда было что сказать по поводу искусства, причем, не только музыки. Родом он был из города Грация Капитта, культурной столицы этого мира. Там было самое большое скопление художников, музыкантов, скульпторов, архитекторов, поэтов, драматургов, писателей и артистов самых разных жанров. Как он сам сказал, такое богатое культурное разнообразие во многом обязано необычным странникам, в течении долгих столетий делившихся с жителями города своим культурным наследием, которое было весьма богато, разнообразно, зачастую уникально, но при этом ничего подобного в этом мире не встречалось. Очевидно, подумал я, в этот город рано или поздно попадали все попаданцы с творческой личностью. Также в Капитте почиталась богиня искусств и вдохновения Грация, в честь которой и был назван город. При этом храма как такового она не имела, да и религии тоже — как объяснил Бриан, все, кто хоть немного занимался творчеством, считались ее последователями и могли рассчитывать на ее благословение. Считалось, что она и приводила тем или иным способом этих самых странных путешественников с богатым культурным багажом в город. — Также она одаривает своих последователей вдохновением, и иногда это приводит их в самые неожиданные ситуации, — сказал он, с интересом разглядывая парящую среди полок Сырно. — Так ты здесь и очутился? — уточнил я. — Нет, я просто из дома сбежал, — ответил он. — А чего так? — Ну… — он замялся, пытаясь найти ответ. — Просто я решил, что не смогу найти себя в таком месте, боялся, что просто начну подражать гигантам и стану просто копией, тенью без индивидуальности, как-то так. — Решил не идти проторенными тропами и прорубить свою? Понятно. Но разве брать пример с профессионалов — это плохо? Они же не просто так считаются, как ты сказал, гигантами, а они к этому шли, развивая себя, изучая навыки, вот это все. — Разумеется ты прав, но «брать пример» и «делать тоже самое в надежде на тот же результат» — это разные вещи. Конечно, нужно стремиться к высотам, стараться преодолеть планку, заданную каким-нибудь мэтром, но если при этом ты просто будешь бездушно копировать его методы, не пытаясь вникнуть в их суть, не разбираясь, как эти методы были разработаны, то ничего не добьешься, кроме дурной славы плагиатора. — Думаю, я тебя понял, — еще бы, ведь даже в точных науках без понимания того, как была выведена та или иная формула, только и остается, что зубрить их на память. Зато когда ты понимаешь суть проводимых тобой вычислений, то нужные формулы сами приходят на ум. — Одно дело — купить ребенку уже готовый игрушечный замок, и совсем другое — купить ему кубики и подтолкнуть его воображение. За подобными беседами мы часто проводили вечера, сидя до тех пор, пока не приходила пора вести мистера Даймсворта домой, чтобы успеть к приходу его жены. Хоть она и была доброй, чуткой женщиной, никогда не угрожала, и я вообще не видел ее злой или сердитой, но при этом чувствовалась ее внутренняя сила, чувствовалось, что за доброй улыбкой и ласковым голосом скрывался твердый характер и непоколебимая сила духа. При всем своем вздорном характере, доктор все же ее уважал и побаивался, мне не хотелось ей перечить, а она, в свою очередь, всегда находила нужные слова для всех, с кем общалась, и всегда добивалась своего, впрочем, не стесняясь идти, если это было необходимо, на компромисс. Пару раз я невольно задумывался, что такую жену я бы хотел и себе, хотя бы потому, что такая уж точно лентяйничать мне не даст, а такой грешок за мой водится. Иногда я задумывался о прошлом этой семьи. Я подозревал, что они были авантюристами, но темы далекого прошлого никогда не поднимались в разговорах за столом или у камина, а сам я спросить стеснялся. Но этот вопрос недолго оставался без ответа — вскоре произошло событие, немного приоткрывшее мне настоящую суть этих людей. 4. Подходил к концу третий месяц моего пребывания в этом мире, и за это время окружающий меня мир сильно преобразился. Возвращаясь к своим первым дням в Акселе я не мог припомнить такое количество стражи на его улицах, такую напряженность в разговорах людей, такую неуверенность в завтрашнем дне. Многие лавки давно пустовали, после ограбления многие покидали город, даже не утруждая себя ремонтом или хотя бы заколачиванием разбитых витрин. Резко подскочили цены, сначала на продукты, потом на все остальное, на станции дилижансов в пункте отправления постоянно толпились люди с узлами, мешками, сундуками и прочим багажом, народ потихоньку вооружался, в подворотнях появились мутные типы, предлагающие «достать» по сходной цене дров или продуктов, опять же, слухи о войсках, направляющихся в Аксель и последующем военном положении. Все эти симптомы мне не нравились, все это слишком напоминало мне мой родной мир. Да еще и Керан «обрадовал» известием о том, что едва ли не последние порядочные авантюристы с ближайшим караваном отправляются в Бракс, и посоветовал мне сделать тоже самое, а вслед за ним Бриан рассказал мне, что Старый Фима собрал вещи и уехал в Элроуд. Я всерьез стал опасаться начала массовых беспорядков или вовсе гражданской войны и плохо спал по ночам, просыпаясь от любого громкого шума на улице. Мистер Даймсворт только смеялся над моими страхами и громогласно заявлял, что лично он никуда не поедет, пусть хоть сама преисподняя разверзнется у него во дворе и извергнет легионы демонов, и пусть только кто попробует сунуться в его дом — уж он-то поучит наглеца уважению к старшим и частной собственности. А между тем, на нашей улице уже три лавки подверглись ограблению. Каждую ночь я держал под рукой топор, «перцовку» и несколько других порошков и зелий на случай нападения, и всерьез засел за изучение ядов, которые наносил на свой топор, когда выходил на улицу. Я сварил как можно больше зелий, чтобы хоть и слегка, но усилить себя на случай, если придется драться или убегать. И вот однажды ночью эти приготовления окупились. Той ночью мой организм все же взял свое и я, утомленный переживаниями и работой, все же умудрился крепко заснуть. И снова я увидел знакомый сон, снова передо мной сидел седой и худой старец и укоризненно грозил мне пальцем. Но в этот раз сон не оборвался и я услышал, как он сказал мне: — Я же тебе, дураку, говорил: не знаешь, что делать — ступай в храм! Я проснулся и наконец вспомнил. Разум наконец вытащил из дальних закромов воспоминания о событиях, которые и привели меня в этот мир, до этого перекрывавшиеся более насущными заботами, вроде лесоповала или изучения алхимии. Я вспомнил свою смерть, Чернобога, его поручение, и мне стало стыдно за бездарно потраченное время. Но тут же собрался, ведь разбудил меня громкий звук разбитого стекла, донесшийся снизу. Сомнений не было — сегодня грабители пришли к нам, и самобичевание лучше отложить на потом. Я открыл окно и начал швырять вниз мешочки с «перцовкой». Внизу заорали благим матом, я же крикнул в ночную темноту улиц «Стража!» и бросился в коридор — будить хозяев. Каково же было мое удивление, когда я не только обнаружил хозяев на ногах, но еще и готовыми к бою. Доктор держал в руках по арбалету, а его почтенная супруга внушительных размеров секиру, причем оба были в масках. — А ну, щенок, смотри и учись! — рявкнул Даймсворт и выпалил из обоих арбалетов сразу. За окном раздались два хлопка, затем шипение, а затем очухавшиеся было налетчики снова заорали, уже от боли. Доктор хрустнул пальцами и я заметил, что он был в кожаных перчатках, испускавших легкий желтый дымок. Когда хозяин дома рванул наружу, миссис Даймсворт протянула еще одну маску мне и сказала: — Присмотри за лавкой, — а сама перехватила секиру поудобнее и бросилась за ним. Я достал топор, выпил зелья на выносливость и рефлексы. Несмотря на то, что боевых навыков как таковых у меня не было, я надеялся, что небольшая доза нервно-паралитического яда, нанесенная на мое оружие, и баффы от зелий позволят это компенсировать. Доктор уже вовсю орудовал кулаками, щедро осыпая ударами и ругательствами всех, кто попадался под руку. Каждый его удар вспыхивал небольшим облаком желтоватого газа, видимо, на его перчатки были нанесены какие-то боевые снадобья. В одной руке он держал пробирку, и я готов был поклясться, что она была пустой, но при этом ясно видел, что он несколько раз брызнул из ее чем-то на своих противников. Его супруги нигде не было видно, зато я заметил кое-что другое: в воздухе парили частички неизвестного мне порошка, занимая нижнюю половину комнаты. Внезапно, в двух местах частички взметнулись и закружились вихрями, которые направились к стойке с кассой. «Ага», подумал я и бросил «перцовку» в один из вихрей, а сам бросился с топором к другому. К сожалению, я переоценил свои способности. Вор вертелся, словно уж на сковороде, и если бы не зелье рефлексов, получил бы я несколько лишних вентиляционных отверстий в коже уже в первые минуты схватки. А тут еще и второй вор очухался и атаковав меня со спины, принялся душить. Топор выпал из моих рук, первого нападавшего пришлось пнуть ногой, я достал из-за пазухи еще «перцовки» и бросил за спину. У меня оставались еще пробирки с седативным раствором, не снотворное, конечно, но сейчас выбирать не приходится. Я отступил назад, пихнул корчащегося от нестерпимого раздражения вора в сторону его дружка и стал брызгать в их сторону успокоительным, стараясь целиться в лица. А потом я внезапно осознал, что у меня больше нечем в них кидаться, а топор лежал рядом с прилавком, между мной и нападавшими, один из которых, правда, уже пошатывался, словно пьяный, зато второй был еще бодр и снова бросился в атаку. Я пытался отбиваться руками, но уже после пары ранений растерял весь свой боевой дух, а отлетев от пинка ногой в стену чуть не потерял сознание. Тут бы мне и конец, ибо налетчик определенно собирался меня добить, если бы не миссис Даймсворт. Я даже сразу и не понял, что это она, я просто увидел, как черная стрела снесла вора к прилавку, а следом на него опустилась секира, раскрошив доску в щепы. Я было вздрогнул, но разбойник целым и невредимым сполз на пол, захныкал и прикрылся руками. Она спокойно взяла обоих воров за шкирку и выкинула на улицу, после чего подошла ко мне. — Божечки, — неужели все это время с ее лица не сходила эта искренняя улыбка? Сейчас это выглядело жутко. — Вижу, тебя потрепали. Вот, держи, — она протянула мне зелье, которое я тут же выпил. — Все уже закончилось. На улице и правда слышались голоса стражников, уводящих, точнее, уносящих грабителей. В дом вернулся доктор. — Так, что тут у нас… О боги, ЧТО это такое? — возмущенно спросил он, оглядывая меня и место схватки. — Я присматривал за лавкой. Как и просили, — вообще-то, я ожидал хоть немного благодарности, я тут в прямом смысле кровь проливал. Вместо этого я услышал: — Тысяча чертей! Этот остолоп ничему не научился! — Он горестно вздохнул, достал платок и вытер пот. — Вот скажи на милость, на кой ляд ты полез в ближний бой? — спросил он, подбирая мой топор. — Я… А разве вы не… — О боги, дайте мне терпения! Разве ты не видел, черт возьми, что я перед этим сделал? Или ты думаешь, я просто так пальнул из арбалетов, словно какой-нибудь мальчишка? Я готовил чертово поле боя, вот что я делал! Что ты вообще видел? — Как вы… поливали их чем-то из пробирки, которая мне показалась пустой, — промямлил я. — Она и была пустой! Вот, посмотри! — он распахнул плащ. На многочисленных поясах и перевязях висели всякие мешочки, пучки трав, коренья… и почти ни одной пробирки. — Ну? Что ты видишь? — Ингредиенты? — Именно! Ты видишь хоть одно готовое зелье? Хоть одно чертово зелье? Нет! А знаешь, почему? Внезапно до меня дошло. — Вы готовите зелья… прямо в бою? — Боги, неужели? А теперь скажи мне, как я их готовлю? Вот оно что. Вот оно, истинное назначение моих «карточных» навыков. — Вы использовали «Смешивание», — я обернулся к окну. — А часть ингредиентов вы «выстрелили» в направлении будущего поля боя… верно? — О, слава Эрис, Акве и кто там еще сидит! — он облегченно воздел руки. — Похоже, я все же смогу сделать из тебя человека! А теперь живо за работу! Приберешься, а завтра я тебе лекцию читать буду. 5. С утра мне удалось отпроситься в храм. Я сказал, что ночью со мной говорило божество, и я хочу уточнить, не обознался ли я. В конце-концов, одержимость демоном лучше определять на ранней стадии, с чем доктор внезапно согласился. Подходя к храму, я немного нервничал. Все-таки я довольно резко разговаривал с культистами Аксис, если они начинали приставать ко мне на улице, а однажды вместе с мистером Даймсвортом буквально пинками выгнал особо назойливых «миссионеров» из лавки. Но уже в самом храме я понял, что последователи Эрис — это совершенно другие люди, я бы даже сказал, антиподы этих сектантов. Спрашивая о цели моего визита, служитель был исключительно вежлив, одет, как подобает порядочным священникам и улыбался не искусственной улыбкой менеджера по продажам китайской косметики, которая была присуща всем без исключения культистам Аксис, что я встречал, а доброй улыбкой старого дедушки, беседующего со своими внуками. — Видите ли, — замялся я, не зная, как правильно подобрать слова. — Скажем так. Одно божество хочет, чтобы я помог Эрис, поэтому прислало меня в Аксель. Подробностей, увы я не знаю. — Хм-м-м, — он задумался, поглаживая бороду. — Погодите-ка, а как давно вы в Акселе? — Скоро три месяца как, а что? — похоже, упоминание другого божества его не смутило. — Как странно… Брат Утер как раз тогда прибыл к нам в поисках некого «посланца богов», но, безуспешно проискав его месяца два, уехал в Бракс. Подробностей он также не рассказывал, но был уверен, что посланец прибудет в Аксель именно для помощи Эрис… — он посмотрел на меня. — Возможно, это просто совпадение, — пожал плечами я. Ехать в Бракс у меня сейчас не было никакой возможности, уговаривать старого упрямца переехать в более безопасное место было немногим эффективнее битья головой об стенку. — Возможно, это и правда так. Ведь посланцы богов обычно черноволосые и имеют характерные черты лица… Знаете, сын мой, у вас будет возможность зайти ко мне вечером? Я помолюсь о вашей ситуации Эрис, и если она мне что-то ответит, я передам ее ответ вам. — Я согласен. На храмовой площади ко мне подошел мутного вида мужичок и предложил персональную повозку до Бракса по сходной цене. Я вежливо отклонил его предложение, а дома меня уже ждал сюрприз: оказывается, все утро миссис Даймсворт уговаривала своего супруга переехать, напирая на то, что ситуация в Акселе неспокойная и это будет вредно для бизнеса. В конце-концов, он сдался и весь день мы готовились к отъезду. Ну, а вернувшись вечером в храм, я услышал от священника, что богиня Эрис велит мне при первой возможности ехать в Бракс и искать там Утера Скайтир, паладина Межконфессиональной Инквизиции. Похоже, сама вселенная не просто тонко намекала мне, что в Акселе я подзадержался, а прямо-таки пинками гнала туда. Окей, ладно, я понял. Когда мы собирали вещи и везли их на станцию, доктор Даймстворт поведал мне о своей бурной молодости. Он и сам был авантюристом, тоже, как и я, начинал с травничества, и тоже думал, что его роль в команде — варить и раздавать зелья сопратийцам. Так было, пока он не встретил некоего Доктора. На глазах потрясенного авантюриста он легким взмахом руки уложил армию высокоуровневых монстров облаком смертельного газа. Даймсворт не успел даже толком осознать произошедшее, а газ уже исчез, будто ничего и не было, остались лишь тела монстров. Юный травник долго упрашивал Доктора взять его в ученики, но тот лишь дал ему несколько советов, и самым первым из них был «Перестань тратить ману на то, что можешь сделать сам». Будущему аптекарю пришлось заново учиться своей профессии чуть ли не с нуля. Но зато, последовав другим советам Доктора, он неожиданно и незаметно для самого себя стал открывать истинный потенциал своего класса. В самом деле, зачем пить боевые эликсиры по очереди, если можно хлопнуть их все разом, «Смешав» их прямо перед боем, а еще лучше, «Собрать» их разом прямо из бутылей в рот? Зачем готовить яды заранее и рисковать раскрыть свои карты еще до боя, если можно просто принести с собой ингредиенты и «Смешать» нужные в данной ситуации зелья на месте? А "Поиск ингредиентов" отлично помогал против невидимок, ведь даже простая вода считается ингредиентом и может быть отслежена этим навыком. Когда он понял, как это работает, то из арьергарда перешел в авангард. Вот только не всем в группе понравилось, что класс-саппорт вдруг начал выдавать урон не хуже тренированных бойцов, просто собирая травки. И только одна девушка смогла понять его и осталась с ним, в будущем став его женой. Бриан отправился в Бракс на том же караване, что и мы, и всю дорогу развлекал пассажиров своей игрой. У него отлично получались импровизации, и стоило мне настучать пальцами по деревянному борту повозки несколько аккордов по памяти, как через час он уже представлял вниманию публики совершенно новую композицию, порой преображая знакомые мне песни до неузнаваемости. А вот петь я отказался напрочь, как бы он меня не уговаривал, во-первых, стеснялся, во-вторых, единственные песни, что я помнил наизусть, были из репертуара группы «Король и Шут» и я не был уверен, что местная публика оценит их своеобразный стиль. Так или иначе, несмотря на неспокойное положение в округе, до Бракса мы добрались без приключений.