Anathema Rain

1. Пока Мириадор готовился встречать лето празднествами, выступлениями и маскарадами, за пределами города, в сокрытой за густым лесом и вязким болотом усадьбе, было тихо и спокойно. Ни одного эльфа, будь то слуги или хозяева, не было видно ни во дворе, ни в окнах ее домов и пристроек, но, тем не менее, она была обитаема. Не так давно она была куплена одним богатым человеком, что было неслыханно для довольно закрытого Нуандайна, однако сделка проходила через подставное лицо эльфийской нации, так что проблем с оформлением бумаг не возникло, и вскоре барон фон Бурен въехал в свои новые апартаменты. А вместе с ним въехали и несколько его «партнеров по бизнесу». Во избежание ненужных глаз и ушей ни один житель Нуандайна не был нанят в качестве прислуги и компаньонам приходилось справляться с бытовыми делами самостоятельно, и если многие из «Богохульников» были привычны к такому образу жизни, то сам барон первое время ворчал, что лучше бы ему позволили взять сюда хотя бы пару его слуг. Так или иначе, ему пришлось адаптироваться к новым условиям и он понемногу научился обходиться без прислуги. Подходил к концу первый день Театрального сезона, но обитателям усадьбы было не до праздника. Собравшись в одном из кабинетов, они обсуждали свои насущные дела и дальнейшие планы. — Это просто напасть какая-то! — сетовала одна из участниц беседы, поглаживая дремлющего на ее плечах змея песочного цвета в красную крапинку. Одетая в бежевый деловой костюм с золотистым шитьем, эта блондинка сидела во главе собрания и определяла повестку дня. — Этой весной нас преследуют сплошные неудачи, а все началось после провальной экспедиции в Аксель! Потери важных артефактов, рейды на наши укрытия, обезвреживание «спящих ячеек» и уничтожение целых банд, лояльных нам… — Говорила же вам, Акана-сама, отправьте меня вместе с Шерон, — последовал укоризненный комментарий. — Поздно уже жалеть, Меган, — вздохнула Седна. — Хорошо еще, что ты успела вытащить Дарси из крепости нашего врага. — Ага, после чего она бездарно слилась на простейшем поручении, утащив за собой ДиДи. Теперь нет у нас больше «Отряда Убийц», а все из-за нее! — Вообще-то… — попытался было возразить единственный на данный момент эльф в стенах усадьбы, то самое подставное лицо, через которого она покупалась. — Заткнись, Силлит, ты не в счет, — отмахнулась Меган, — и вообще, я не понимаю, что он здесь делает? Мы уже настолько ему доверяем? — Эй, если бы не я, то вас бы здесь сейчас не было! — Соглашусь с молодым человеком, — вставил свое слово грузный мужчина, сидящий в углу кабинета рядом с тумбой, на которой в расписной тарелке возвышалась горка креветок. — Как минимум, он показал, что на него можно положиться в финансовых делах. И вообще напомню: он нам нужен, чтобы обстряпать одно дельце, которое нас обогатит не только деньгами но и могущественной реликвией. — Это в случае успеха, — скептично ответила Меган, — в случае же провала, барон, за нами будет охотиться не только Инквизиция, но и весь Нуандайн. — Так или иначе, — продолжила Седна, — придется пойти на этот риск, в ином случае мы можем потерять влияние. Пока что из хороших новостей за этот год у нас только обнаружение штаба Департамента Инквизиции, заведующего борьбой с нами, и то потому что их агенты изрядно наследили в Блоут’Ларде, да захват власти в Арканретии, — при последних словах все ее собеседники скривились, будто заметили в своем супе двух больших слипшихся мух. — И надеюсь, мистер Слив Трик принесет нам сегодня еще одну… С этими словами дверь открылась и в кабинет вошел молодой человек с вытянутым угрюмым лицом. — Что, не заплатила? — с беспокойством в голосе спросил фон Бурен. — Похоже, тут все намного хуже, — ухмыльнулся эльф. — А я предупреждал, моя мать — крепкий орешек. — Да пошла она в жопу! — рявкнул Трик и грязно выругался. — Она сказала, что разрывает с нами все договоренности! И это кроме всего… прочего. — Не помню, чтоб наш мальчик-одуванчик себя когда-либо так вел. — удивилась Седна. — Его можно понять, — ответила Меган, — Инквизиция ведь отобрала его казино в Элроуде. — А что, собственно, произошло? Яд, который она запросила, ведь сработал? — Да, но видите ли, не так, как этой стерве было нужно! — картежник уселся за стол и принялся за выпивку. — А сразу она объяснить, как надо, не могла? — Не посчитала нужным, видимо, — вставил Силлит, — привыкла, что все вокруг ее понимают с полуслова и не задают вопросов. — Ну, это уже ее проблемы. За товар в приличном обществе принято платить, а чтобы он соответствовал потребностям нужно нормально формировать запрос… Чего она хотела-то? — Эпидемию, — отозвался Слив, опрокидывая в себя стакан коньяка. — А поскольку умерло всего несколько эльфов, то денег эта сука не даст. — Как только я получу должность главы дома, ваша организация получит все сполна, — сказал эльф, — а для этого мне нужно устранить всех остальных претендентов на эту должность. Мы с господином фон Буреном уже продумали небольшую операцию на этот счет. — Да, весьма неплохо придумано, — отозвался толстяк, — осталось найти толковых исполнителей. — Да на кой черт ты нам сдался? — скривился Трик, доставая колоду и нервно перебирая карты. — Яд Тосси сам все сделает через месяц-другой. — А может, тебе напомнить, что если я не стану главой как положено, со всеми ритуалами, то и в святилище нам никак не попасть, а значит, и реликвии вам не видать? — Это была бы крупная потеря, — согласилась Седна, — так что придерживаемся пока плана Силлита и фон Бурена, то есть, попробуем сначала по-хорошему. Кстати, насчет исполнителей, — она достала из своей сумки старый потертый свиток. — Барон, это вам. Нанесите символы с этого свитка себе на кожу в любом месте и обретете самых верных слуг, которых можно только представить. — Вот раньше нельзя было? — проворчал Бурен, с кряхтением вставая со стула. — Я уже не в том возрасте, чтобы самому белье стирать, — он развернул свиток. — Да я ж это ни в жизнь не срисую! — возмутился он, увидев сложные узоры и непонятные символы. — Просто приложите к любой части тела. — Правда что ли? — недоверчиво спросил толстяк, но все же закатил рукав и приложил старую бумагу к руке. — Ай, жжется! Свиток выпал из его рук, но его тут же подхватила другая, завернутая в черную ткань. Тень барона расширилась, исказилась и от нее отделились несколько новых «теней», выросших в фигуры полностью замотанных в черные тряпки людей с горящими красными глазами. Один из них слегка поклонившись молча подал свиток обратно фон Бурену. — Пока на вас эти символы, воины-тени будут беспрекословно исполнять ваши приказы. Своей воли у них нет, как и голоса — вот вам и идеальные исполнители. А теперь, — Седна обратилась к Меган, — нужно, чтобы ты проверила, как там продвигается создание армии у этой обезьяны Адриана. В Орднорских горах может скрываться множество искусных волшебных предметов, но их создатели добровольно делиться ими не станут и его кобольды и драконы нам сильно бы помогли. Только осторожнее с ним, он тот еще мерзавец. После чего готовьте своих ассистентов, они могут нам понадобиться… Что касается вас, мистер Слив, — обратилась она к картежнику, — вы отправляетесь со мной в Прайнскрайт, — она раздраженно вздохнула. — С этим безумцем Россильоном у меня тоже нет никакого желания общаться, так что я высажу вас возле нашего укрытия и отправлюсь в Арканретию побеседовать с нашим господином. Дарси рассказала много интересного про Аркадию, возможно, владыка Корбин захочет спланировать удар в самое их сердце. 2. — В общем, если вкратце, — Георгий попытался перевести возбужденный, сбивчивый и путанный рассказ Керана, сопровождающийся обильной жестикуляцией, в более удобоваримую форму, — наш подопечный волнуется за свою подругу и хочет с ней поговорить… — Ни слова больше! — прервал его Дариус. — Когда речь идет о судьбе прекрасной дамы, вы всегда можете на меня рассчитывать! — с этими словами он коснулся полей своей шляпы, острые края которой блеснули в лучах заходящего солнца. — Но дельце вы все же задумали рискованное и по-хорошему, я должен вас остановить и доложить о вашей задумке вышестоящим, — парни было сникли, но инквизитор продолжил: — Но я этого не сделаю. Запрещать вам что-либо бесполезно, поэтому я могу только приказать тебе, Жора, беречь нашего клиента и его репутацию как зеницу ока ценой своей жизни, — парни просияли. — Итак, каков план и что требуется от меня? — Вообще-то, мы просто хотели поставить тебя в известность, вот и все, — ответил Желудев. — Мы как-то не ожидали твоего согласия и не включили тебя в наш план. Тут уже сник сам Дариус, но тут же встрепенулся. — Но я все равно постараюсь вам помочь, чем смогу! В конце-концов, могу я подать Феалроду идею о том, что неплохо было бы провести с главами домов профилактические беседы по поводу сохранности их реликвий и почему бы тогда не начать с семьи Капуреция, как с одних из главных нарушителей спокойствия? Если идея будет принята, то так от вас будет отвлечена хотя бы часть охраны. — А как поздно эльфы ложатся спать? — поинтересовался Жора, покосившись на заходящее солнце. — Когда захотят, насколько мне известно, и ночные визиты у них не редкость. — Вот только в доме Капуреция довольно строгий режим, — почесал в подбородке Керан, — может, вы и не успеете попасть в приемные часы. — Ничего, для Инквизиции двери открыты всегда, — беззаботно отозвался Дариус. — Но если не выгорит, я все равно что-нибудь придумаю. Спустя буквально пару часов план был слегка доработан, хоть и оставался при этом далеким от полной продуманности — многое предстояло сымпровизировать на ходу. Но даже самые проработанные планы не застрахованы от неожиданных вмешательств извне, которые ну никак невозможно предусмотреть. — Здрасьте вам через окно! — удивленно выдал Жора, когда они с Кераном стали обходить ограду поместья Капуреция в поисках наиболее подходящего места, в котором можно было бы проникнуть внутрь. — А вы-то шо здесь делаете? — А ты что, не рад нас видеть? — возмутилась Гвинерис, невесть как оказавшаяся вместе с Норио в Мириадоре. — Рад, но не здесь и не сейчас. У нас, вообще-то, важное дело, требующее тишины и незаметности… — Вы что, тоже собрались похитить Идриль? — Что? Вопрос был задан одновременно тремя парнями с разными интонациями. — Так ты за этим меня сюда притащила? — Вы собрались сделать что? — Да ты хоть понимаешь, что ты несешь? — Что? — смутилась девушка от одновременного напора с трех сторон. — Да, хочу забрать Идриль отсюда, она же моя подруга! Тебе, Норио, я сразу не сказала, потому что ты не согласился бы. И в чем, собственно, твоя проблема? — уперев руки в боки, она уставилась на Керана. — Думаешь, я не видела, как ты крутился вокруг нее в Бельзерге? Я не позволю своей подруге связываться с проходимцем вроде тебя!.. — Гвин! — попытался вмешаться Жора, но она его не слушала. — …Поэтому мы сейчас незаметно проберемся в особняк и уведем Идриль с нами… — Гвин! — …а если ты попытаешься нам помешать, то я сдам тебя страже, как… — Гвинерис Игнасия Вейлвард! — ЧТО? — Во-первых — потише будь, у нас тут скрытное проникновение, — неодобрительно глядя на волшебницу заговорил Георгий. — Во-вторых, перед тобой сейчас стоит Керан Монтелетто, глава дома Монтелетто, одного из самых влиятельных кланов в Нуандайне, такой же аристократ, как и Идриль, так что прояви уважение. — Чего?.. — В-третьих, — неумолимо продолжал Желудев, — эти двое знают друг друга и встречаются дольше, чем ты живешь на этом свете. — Э-э-э? — В-четвертых, ты вообще понимаешь последствия своего поступка, если бы, не дай боги, ты добилась цели? Страна на пороге гражданской войны из-за конфликта их семей, только-только все более-менее устаканилось, а ты хочешь снова все расшатать? Хочешь в Мириадоре мясорубку устроить? — Это ты ничего не понимаешь! Ты понятия не имеешь, что происходит! Идриль в опасности, ей нельзя оставаться в этом доме! — Это еще почему? — обеспокоенно спросил Керан, но Гвинерис картинно надулась. — Вообще-то, мы случайно узнали, — смущенно ответил Норио. — Мы приехали сюда немного развеяться и спектакли посмотреть и случайно в таверне услышали, как один выпивший посетитель говорил, что род Капуреция скоро вымрет от страшной болезни. Гвинерис забеспокоилась и вот… Эй, вы чего? — удивленно спросил он, увидев, как побледнел Керан и как изменился в лице Георгий. — Так, — сказал алхимик, — вы сейчас же покажете мне ту таверну, где видели этого проходимца! — Ну вот еще! Я пришла сюда за Идриль и без нее не уйду! — А вот тут вы ошибаетесь, юная леди, — осадил ее внезапно появившийся Дариус и предъявил свое удостоверение. — Как агент Инквизиции я приказываю вам немедленно показать мне то место, где вы в последний раз видели подозреваемого в отравлении Киласио Монтелетто! — Что? Но я!.. — Гвин, мы не будем ссориться с Инквизицией, — в панике затараторил Норио, зажимая спутнице рот, за что тут же схлопотал по голове посохом. — Ладно. Но я еще вернусь! — Я с ней поговорю, — пообещал инквизитор. — И займусь этой зацепкой, а вы, ребята, продолжайте действовать по плану. Делегация уже у ворот особняка, так что вам пора выдвигаться! Я все же смог убедить Феалрода не только в необходимости разговора с Талирной, но и в помощи вам, ребята, так что у делегатов есть план для вашего отступления, постарайтесь с ними связаться. — Пошли, Жора, — сказал Керан, когда Сталлион увел японца с подругой, — я знаю одно место, всегда там перелазил, как раз напротив ее покоев. — Поди, и охраны там теперь немеряно, и ловушек понаставили… — Да, но с чего-то же надо начинать! Кое-какие ловушки я смогу обнаружить, а там видно будет. — Скажи, а почему ты не взял с собой Нандру? — Он занят, реликвию мою охраняет. С его предвидением и разнообразными заклинаниями лучшего стража мне не найти. Деревья в изобилии росли не только в саду усадьбы Капуреция, но и вокруг ограды тут и там росли небольшие рощицы с раскидистыми деревьями, на одном из которых и расположились одетые в серые аколитские плащи алхимик с вором, пытаясь осмотреть внутреннее пространство особняка. Керан полагался на свой эльфийский взор и навыки обнаружения врагов и ловушек, Георгий закапал в глаза препарат для более острого зрения. — Я, конечно, стал видеть лучше, но ловушки все еще не распознаю, — сказал он эльфу. — Зато вижу охрану. — Ловушки оставь мне, — ответил вор, — я уже распознал несколько знакомых. Как я и предполагал, их переставили. Скорее всего, на их местах теперь стоит что-то более серьезное, что я не смогу обнаружить на моем уровне. С их деньгами и связями они вполне могут позволить себе высококлассные ловушки. — Если они магические, то есть одна идея, — пробормотал Жора. — Помнишь, я рассказывал про архижреца Аксис? Как я смог обнаружить принцип работы его реликвии? Возможно, этот порошок поможет и здесь. Я с тех пор над ним еще немного поработал, улучшил чувствительность, а еще при контакте с маной он меняет цвет. И если я правильно понимаю принцип работы здешней магии, а точнее, передачи магической энергии, то с его помощью — теоретически! — я смогу обнаружить магические потоки, ведущие к ловушкам. — Неплохо, но я думал о том, чтобы ты помог мне если что разобраться с охраной. Есть у тебя что-нибудь в арсенале? Зелья невидимости там? — Зелий нет, есть порошок-«глушилка». До этого испытывал только на людях и нежити, но думаю, если повысить концентрацию, то и на эльфов сработает. Есть еще «перцовка», отлично отбивает нюх, сгодится против сторожевых собак, надо только раздражающие компоненты убрать, чтобы они шум не поднимали, и добавить естественных запахов для маскировки, так что все-таки придется мне немного нелегальных листочков сорвать… — Это я и так знаю, что-нибудь для боя есть? — Зелья ускорения и рефлексов, чтобы сделать ноги. Ну и парочка ядов для клинков, если все же дойдет до близкого столкновения. — Не густо, честно скажу. — А я с самого начала не хотел идти, между прочим! Ладно, что по ловушкам? — Так, вредоносных там точно нет, место для прогулок все-таки, плюс, еще живность всякая там резвится, но вот «детекторов» там уйма, причем, самых разных: от едва заметных «паутинок», которые раскачивают колокольчики от любого движения, до сложных систем распознавания «свой-чужой», через которые можно безопасно пройти только с определенным артефактом, и это только то, что я смог опознать. Но, в принципе, более-менее паттерн их расстановки я вижу: наиболее очевидные ловушки как бы очерчивают некие проходы, в которых наверняка скрыты ловушки помощнее. Механические я легко смогу обезвредить не привлекая внимания, магические придется как-то обходить. Главное, если ты сможешь их обнаружить и скрыть нас от глаз охраны, то… Договорить ему не дала стрела, летящая точно ему в лоб из темноты. — Ложись! — Жора в панике сверзился со своей ветки и застрял, зацепившись одеждой за нижние сучья. Услышав довольный смешок, он удивленно посмотрел вверх. Керан отработанным движением поймал стрелу почти у самого лица и теперь разворачивал небольшой сверток, привязанный к ней. — Спокойно, Жора, это Идриль так со мной всегда здоровается. Похоже, она догадалась, что я приду, и прислала нам ключ! — он достал из свертка небольшой перстень, у которого на гранях камня были вырезаны странные символы. — Предупреждать надо! — заворчал Георгий, пытаясь освободиться от веток. — Видел бы ты зато свое лицо! Ладно, похоже, часть детекторов теперь нам не страшна и путь в особняк почти открыт, осталось только разобраться с остальными ловушками и охраной, доставай свои порошки. Даже с «ключом» от Идриль преодолеть внутреннее пространство двора оказалось непросто, ведь он позволял пройти лишь часть охранных систем, к тому же его постоянно приходилось перекидывать друг другу, поскольку рассчитан он был лишь на одну персону. Кое-что Керан бесшумно обезвреживал, кое-где в ход шел порошок-«обнаружитель», где-то приходилось отсиживаться на деревьях, прячась от патрулей с собаками, «надушившись» смешанным буквально на ходу маскировщиком запахов, а иногда и ползти, буквально вжимаясь в землю, чтобы не задеть особо чувствительные датчики движения. Но так или иначе, мало-помалу они добрались до своей цели. Едва оказавшись внутри покоев Идриль, Керан немедленно заключил свою возлюбленную в объятья, а Жора, чтобы не мешать им и не создавать неловкостей, ушел к дверям — следить за коридором. Убедившись, что в коридоре пусто, он накинул капюшон и стал осторожно и неторопливо бродить по нему, внимательно оглядываясь и прислушиваясь. Уловив звуки прибывшей делегации, он попытался было прокрасться в главную гостиную, но все выходы из крыла, в котором жила Идриль, стерегла стража. Тем не менее, он нашел небольшой балкон, выходящий в один из внутренних садиков, в который выходила и та же гостиная, и который охранялся не так сильно, как внешний сад. Хозяйка дома встречала посетителей в помещении и сквозь широкие окна были видны их яркие алые плащи, однако, о чем конкретно они говорили, слышно не было. Вместе с инквизиторами в делегацию входили и несколько молодых аколитов в таких же плащах, как у Жоры, сейчас разбредшихся по садику. Убедившись, что у них не возникает никаких проблем с перемещением и что все внимание охраны либо обращено на инквизиторов, либо не направлено непосредственно в его сторону, он осторожно соскользнул вниз, навстречу одной из групп послушников, которые тут же подхватили его и втолкнули в середину своей группы, которая, как ни в чем не бывало, продолжила нарезать круги по саду. — Сложи руки на груди, взор в землю и на все вопросы отвечай только «Але велора Нун» или «Аенор хас», — зашипел кто-то над ухом. Георгий узнал голос одного из агентов, пытавшихся защитить допросную во время недавнего нападения Анафемы на здание Инквизиции. Выходит, никакие это не аколиты, а самые настоящие агенты под прикрытием. — А еще «Аун, ютэ» и «Сун, ютэ», это «Да, господин» и «Нет, господин» на эльфийском. Думаю, с такими простыми фразами твой акцент не будет сильно заметен. Наш отряд прикрытия разделен на несколько групп, которые постоянно меняют свой состав и количество, чтобы тяжелее было отследить, сколько нас на самом деле, так что уходить будете с нами. У тебя, надеюсь, еще будет возможность контакта с Монтелетто? — Аун… ютэ? — нерешительно ответил алхимик, агент кивнул и продолжил: — Что бы он не задумал, у него всего час, после чего мы уходим, с вами или без вас. Желудев кивнул и когда они проходили мимо того же балкончика, он, убедившись, что никто не смотрит, залез обратно и поспешил к влюбленным. Хотя они уже закончили с выражением накопившихся друг к другу чувств и перешли к обсуждению серьезных вещей, они все еще сидели прямо напротив друг друга, не отводя взглядов и держась за руки и не сразу заметили его возвращение. — То, что ты предлагаешь, очень рискованно, — с тревогой говорила охотница. — Неизвестно, как отреагирует моя мать, увидев твое имя на афише. Она вполне может потребовать переноса выступления и пересмотра актерского состава, с ее влиянием для нее это не проблема. — О, не переживай, я возьму роль второго плана, их на афишах не пишут. — Но актерам таких ролей очень сложно повернуть повествование в нужное русло! По большей части они просто подстраиваются под главных исполнителей! — И тем не менее, есть случаи, когда даже актер из массовки выбирался на передний план и менял весь сценарий, и такие случаи не редкость! В этом же и есть суть таких пьес! К тому же, я собираюсь внести несколько… дополнительных персонажей, — тут Керан посмотрел на Жору. Тот непонимающе забегал глазами. — Что? Кто, я? Ты че, с ума сошел? Меня на сцену вообще выпускать нельзя, я только все испорчу! — Жора, прошу, я же не на главную роль тебя подписываю. В моем доме не так уж и много эльфов, которым я мог бы полностью довериться, и все они нужны мне на своих местах. Тем более, тебе и говорить там особо не придется, так, полторы фразы. — Это ж богохульство, — вполголоса заметил Георгий. — Если никто не узнает, то ничего страшного, — отмахнулся эльф и снова обратился к Идрили: — В общем, если ты подыграешь мне на «Последней молитве Целес», то у нас может что-то и получиться… Эй, ты чего? Идриль потупилась и убрала руки. — Есть еще кое-что, что я должна тебе сказать. Она немного помолчала, собираясь с силами. Керан обеспокоенно глядел на нее, а Жора подумывал снова куда-нибудь свалить, дабы им не мешать, и уже посматривал через приоткрытую дверь в коридор, но тут эльфийка заговорила: — Я недавно случайно подслушала разговор матери с одним человеком. Они… они говорили о твоем отце, Керан. В общем… его отравили по заказу моей матери… — Значит, Велотео был прав, несмотря на свою предвзятость, — пробормотал Монтелетто и тяжело вздохнул. — Если это вскроется, война неизбежна. — Прости, я ничего об этом не знала… — Тебе не в чем извиняться, Идри, — мягко ответил Монтелетто и снова взял ее за руки. — Все это случилось, пока мы вместе были в Бельзерге, конечно же ты непричастна. Но этот поступок… — он слегка зашипел сквозь зубы. — Боюсь, я не смогу простить твою мать. — Только прошу, не предпринимай ничего против нее, — взмолилась девушка, — я боюсь, что она сама может стать жертвой этих отравителей! — Одну минуту! — встрял Жора. — А не том же самом ли толковала та рыжая бестия час назад? — Гвинерис? Она здесь? — Да, пошла показывать человека, предрекавшего вашей семье смерть от неведомой хвори. — Как он выглядел? — спросила охотница, взяв листок рядом с зеркалом. — Не вот так, случайно? Я зарисовала его по памяти. — Не знаю, Гвинерис его не описывала. Но с вашего позволения, листочек я возьму. — Идри, о чем конкретно был разговор? — спросил Керан. — Почему ты решила, что вашей семье грозит опасность? — Как я и сказала, моя мать заказала этому человеку яд, но она осталась недовольна результатом. Она хотела, — эльфийка вздохнула, — чтобы ваш дом стал рассадником неведомой болезни и от вас все отвернулись. — Но у нас умерли только несколько слуг и мой отец. Правда, часть персонала все еще на карантине… — Моей матери это не понравилось, она отказалась платить и грубо выгнала его. А он, уходя, сказал, что этот вирус еще может себя проявить и что противоядие есть только у них. Моя мать никогда и ни с кем не обсуждала этот разговор, но мне показалось, что последнее время она выглядит бледнее, чем обычно. Я боюсь, что эта болезнь проявится снова, только теперь у нас. — Во всяком случае, у нас теперь есть зацепка. — У тебя есть зацепка, — поправил его Георгий. — Я и рад бы помочь, но связан своими инквизиторскими обязанностями. Мне, конечно, могут и приказать это сделать, но произойдет это разве что в том случае, если выяснится, что отравитель — Анафема. Разумеется, я передам портрет преступника и ваши слова инквизиторам, а что с этим будет дальше — я не знаю. — Ты не забывай, что мой отец был еще и Хранителем Реликвии, так что это дело касается и вашего Департамента тоже. Не волнуйся, Идри, клянусь, я найду этого мерзавца и вытрясу у него все, в том числе и противоядие! — он обнял ее и поцеловал. — Мне пора идти. Обещаю, мы еще встретимся! Попрощавшись с Идриль, они натянули капюшоны на своих аколитских плащах и осторожно побрели в сторону балкончика, ведущего во внутренний сад. — Слушай, а как переводится «Алэвалоранун» и «Анор хас»? — спросил Жора, пока они шли. — О боги, — скривился Керан, — как можно было исковеркать такие простые фразы? Знаешь что, давай лучше если наткнемся на стражу, то говорить буду я, а ты прикинься немым. — Аун, ютэ! И все-таки, как это переводится? — «Але велора Нун» — это «Мир Вашему дому», типичное приветствие эльфийских духовных лиц. «Аенор хас» — это что-то вроде «Прошу прощения» в контексте «Мне не позволено или не рекомендуется беседовать с посторонними или просто болтать попусту», специфический духовный сленг, я в нем не особо разбираюсь. — «Нун» — это «дом»? — Да, а что? — Это как-то связано с названием вашей страны — «Нуандайн»? — Почти, оба слова уходят корнями в древнеэльфийский, в котором понятия «дом» как «жилище» и «дом» как «родина» обозначались одним словом. Собственно, «Нуандайн» переводится примерно как «Родная земля». — Ясно. Прокравшись на балкон они по очереди аккуратно соскользнули в кучки бродящих по саду аколитов, а уже через десять минут инквизиторы попрощалась с хозяевами дома и вся делегация беспрепятственно покинула территорию особняка. 3. Последняя неделя мая для отряда Утера оказалась очень напряженной. — Это неправильно! — стонал Бриан, которого, едва его рука стала шевелиться, заставили разучивать новые партитуры. — Таков приказ Инквизиции, — отвечал Дариус. — Это не сработает! — протестовал Георгий, тренируя основы фехтования и заучивая фразы на эльфийском языке. — Таков приказ Инквизиции, — следовал тот же ответ. — Это же богохульство! — в праведном страхе шептал Утер. — Таков приказ Инквизиции. — Нам что, заняться больше нечем? — возмущалась Дерра. — Таков приказ Инквизиции. Все это время ребят усиленно готовили к внедрению на сцену и участию в одной из важных эльфийских пьес «Последняя молитва Целес». Инквизиции из отдела Внутреннего Порядка не только пришелся по душе план Керана по примирению семей через результаты постановки, они также признали, что уже не раз пользовались сценой в Театральный сезон в своих целях. Посему после небольшого совещания два заинтересованных отдела, Анти-Анафемский и Внутренний, пришли к соглашению в вопросе сотрудничества, и теперь, в последний день сезона и первый день лета, аколиты Дариуса, наряженные в костюмы разбойников, бродили по закулисью зала Кантестари, прислушиваясь к музыке и звукам со сцены и готовясь сыграть свою роль в предстоящих событиях. Георгий осторожно выглянул в полностью заполненный зал. В ложах он без особого труда нашел мать Керана, с беспокойством поглядывающую то на сцену, то в сторону другой ложи, в которой расположилось семейство Капуреция — он узнал эльфов, принимавших делегацию из Инквизиции в ту ночь. Мать семейства напоминала статую — неподвижна, бесстрастна, холодна и неестественно бледна, да и ее муж выглядел не очень хорошо, весь какой-то сгорбленный, будто бы сжатый чьей-то сильной рукой. В зале сидят Норио и Гвинерис с выражением небольшого недоумения на лице. Охота в ту ночь не увенчалась успехом, таинственный пьяница исчез, а человека с портрета Идрили они не узнали. Расследование и поиски подозреваемого продолжались все время, пока шла подготовка к закрытию сезона, но пока безуспешно. А где-то в оркестровой яме сидел Бриан, скрытый божественной маской, конфискованной у Анафемы, в чьи обязанности входило своей игрой давать баффы нужным персонажам на сцене. Реликвия хоть и не работала на нем в полную силу, но голос и внешность меняла полностью и музыканты даже не подозревали, что среди них чужой, внедренный Инквизицией человек. Однако несмотря на то, что все ноты Фабриццио заучил назубок, несмотря на его слух и навыки импровизации, мысль о том, что с ним сделают, если обман раскроется, приводила барда в легкую панику. Остальные-то ребята будут работать в группе, а он совсем один. Пока на сцене поднимался занавес и зрителям представлялась завязка сюжета и основные персонажи, Керан проводил инструктаж со своими «разбойниками»: — Итак, час настал. Надеюсь, вводные данные этого спектакля все изучили?.. Нам предстоит внимательно следить за происходящим на сцене и искать возможности повернуть ход событий в выгодное для нас русло. Присматривайтесь к актерам: кого-то из них придется убрать, поскольку они слишком опасны, но при этом мы можем найти и союзников, которые сами того не зная, будут нам помогать. Нужно быть осторожным и внимательным, не только мы хотим воспользоваться этой пьесой в своих целях и не только Лукреционе, чей сынок сейчас играет принца, хотят породниться с Монтелетто. — То есть, — ехидно заметила Дерра, — ко всему прочему, мы будет еще убирать твоих соперников в борьбе за руку твоей зазнобы? — Да, — нисколько не смутившись ответил эльф. — Наша с Идриль женитьба является частью плана, причем, немаловажной. — Ох уж эти эльфы, — съязвил Дариус, — умеют же так все хитро обернуть, чтобы соединить приятное с полезным. Тем временем увертюра подходила к концу. Зрителям рассказали о войне между силами Востока и Запада, о двух непримиримых врагах, что вели ее — принце Кивалле, что вел силы Востока, и генерале Западных сил Вароне, и представили главную героиню, обитательницу замка Эмери и дочь его владельца юную Целес Эмери. Девушка была еще совсем молода, только-только вступила в возраст, когда становятся невестами, и еще не до конца разобралась в своих чувствах. Принц Кивалл был ее другом детства и сейчас бился где-то на войне, пока она жила со своим отцом бароном Таппом Эмери, что худо-бедно справлял свои дела и подыскивал единственной дочери подходящую партию. Как завороженный, Керан смотрел на Идриль во время ее вступительного монолога, и только когда на сцене погас свет, он встряхнулся и снова обратился к своему отряду «разбойников»: — Значит так, сейчас начнется первый акт, самый спокойный из всех, отличная возможность присмотреться к участникам игры. Уже со второго акта, когда замок Тапп будет захвачен силами Запада, он начнет представлять из себя логово озлобленных гидр. От вас пока требуется бессловесными тенями ходить за мной когда нас будут представлять. Наша главная цель — примирение Востока и Запада, концовка не то, чтобы популярная, но не редкая. Достигается она обычно двумя способами, но мы будем рассматривать только один — тот, в котором оба генерала погибают. Из-за своих убеждений, упрямства и гордости на уступки они идти не согласны, так что это единственный путь. — Я так понимаю, — уточнил Георгий, — вариант, который мы не рассматриваем, это тот, в котором две силы мирятся над телом трагически погибшей Целес? — Верно. Еще кое-что: хоть моя роль предводителя разбойников Коула и не из главных, но все же из тех, что могут перевернуть повествование с ног на голову в любой момент, так что за нами также будут наблюдать и, вероятно, пытаться нам мешать, что бы мы не делали. Будьте предельно внимательны. Словно в доказательство его слов, во время представления банды Коула в околозамковом лесу, когда Целес на охоте отбилась от главного отряда, погнавшись за оленем, и заблудилась, сцену их знакомства безнадежно испортила служанка героини. Якобы случайно найдя пропавшую госпожу, она подняла страшную истерику при виде молодцев в масках, чем привлекла внимание других участников охоты. После небольшой схватки со стражниками разбойники были вынуждены отступить. — Вот ведь стерва! — выругался Керан, оказавшись за кулисами. — Я узнал ее, она работает в доме Капуреция! Наверняка ее приставили к Идрили, чтобы отталкивать нежелательных претендентов на ее руку. Иронично, что по сюжету она страстно желает госпоже смерти, ибо влюблена в Кивалла. Ничего, наши персонажи остались живы, значит, еще не все потеряно. У Коула есть еще один шанс встретиться с Целес, если он ночью заберется тайком в ее сад. — Звучит подозрительно знакомо, — отозвался Жора, поглядывая в его сторону. — Не, в этот раз я пойду один. А вы пока последите за другими актерами. И отвлеките чем-нибудь эту чертовку, пока она нам опять не помешала! Отвлечение было простым, как кирпич, — Желудев просто сварганил простейшую «дымовуху», и незаметно запустил ее в сторону гримерок. Замешательство длилось недолго, буквально пару минут, все же, отличить признаки пожара от простого хулиганства театральные рабочие могли, но когда вредная служанка дорвалась до сцены, знакомство Целес и Коула уже состоялось, так что застала она госпожу в садовой беседке в полном одиночестве. — Ладно, свой ход мы сделали и присутствие обозначили, — сказал Монтелетто, вернувшись за кулисы. — Теперь держитесь. Идриль еще не покинула сад и к ней уже спешил еще один персонаж. — Так-так, — пробормотал Керан, разглядывая его, — Лозаро, обанкротившийся и проигравшийся в карты дворянчик. Сейчас руки Целес просить будет. В будущем может доставить проблемы, ибо попытается заработать на войне, а значит, будет препятствовать ее завершению. — Так давай его уберем, пока есть возможность, — предложил Жора. — Ты мне, главное, скажи, как на эльфийском одну фразу сказать… — Сейчас? Чтобы убить персонажа, нужна хорошая подоплека. — Кто-то из его кредиторов устал ждать деньги, — невозмутимо сказал алхимик, заряжая в театральный арбалет специальный «призрачный» болт, не наносящий урона, но делающий выстрел вполне себе видимым. — В принципе, логично… Тогда подожди немного, когда до признания дойдет. Так драматичнее выйдет. А Лозаро тем временем распинался перед Целес, обещая той любовь до гроба, звезды с небес и прочую романтическую ерунду, совершенно не обращая внимания на окружение. Наконец, он поставил вопрос ребром: — Ответ мне дайте, умоляю! Скажите: да иль нет? На сцену вышла таинственная фигура в темных одеждах, чье лицо скрыто шляпой и платком. — Вы кто? — испуганно спросила Целес. Лозаро обернулся и удивленно уставился на незнакомца. — Сеньор Лозаро, полагаю? — получив неуверенный кивок в ответ, странный посетитель продолжил: — Дон Корлеоне передает привет! — с этими словами Георгий выхватил арбалет и выстрелил. Актер Лозаро картинно схватился за сердце и осел на землю. — О боги! Стража, стража! — Идриль не растерялась и подыграла ситуации. Жора надвинул шляпу на самые глаза и поспешно ретировался со сцены, после чего на нее вбежали стражники, слуги с дрекольем и дворецкий. Увидев тело, слуги собрались вокруг него, пока стража побежала дальше — искать вторженца. Ребята отдали эльфам должное — имени «Корлеоне» в тексте пьесы не значилось, как и имен кредиторов Лозаро в принципе, но с импровизацией актеры справились отлично, упомянув, что этот самый дон не прощает должников. И словно подчеркивая мрачность сложившейся ситуации, на сцену вбежал гонец с известием, что силы Востока отступили и генерал Варон с войском стоят у ворот замка. Как и предсказывал Керан, со второго акта начались настоящие трудности. Варон и его свита развернулись на полную, забирая огромное количество сценического времени, да и остальные актеры включились в игру, почти не давая банде Коула вставить свои пять копеек в сюжет. Особенно отличилась та самая служанка, теперь уже работающая конкретно против Монтелетто и его друзей, постоянно натравливая на них стражу, если ей удавалось оказаться с ними на сцене в одно время. Когда доходило до схваток, выручал Бриан, своей игрой баффая разбойникам ловкость, так что до конца второго акта они не потеряли ни одного персонажа, но нервы у ребят были на пределе. Наступил третий акт, полностью посвященный Киваллу, его кампании против сил Запада и душевным метаниям, обращенным к Целес, ставшей пленницей в собственном замке. Правда, в исполнении нарцисса Лукреционе они звучали примерно так: «Как же она там страдает без такого великолепного и расчудесного меня». У ребят выдалось свободное время, что позволило им лучше обсудить дальнейший план. Было точно ясно одно: служанку надо убирать. Как раз в начале четвертого акта у нее должен быть диалог с наемным убийцей по поводу Целес и это был самый подходящий момент. Также во что бы то ни стало нужно было пробраться в кабинет самого барона Эмери и отравить дуэльные шпаги, чтобы, когда дойдет до дуэли между Киваллом и Вароном, погибли оба, что и привело бы к примирению сторон. Но действовали и противники — когда начался четвертый акт и разбойники выдвинулись в сторону сцены, путь им преградили двое мордоворотов из свиты Капуреция, явно направленные той зловредной служанкой. Не долго думая, Дерра дала одному из них в морду, едва не сбив с ног, а на второго налетел Утер. Завязалась короткая потасовка, в результате которой оба амбала были потеснены и группа прорвалась к сцене, но из боковых коридоров уже выскакивали новые. — Керан, Жора, Дерра, вперед! — скомандовал Дариус, а сам с Утером перекрыл проход, таким образом, перевернув ситуацию с ног на голову: теперь слугам дома Капуреция предстояло пробивать себе путь. Сталлион хмыкнул и тронул поля своей шляпы, сверкнув вшитым лезвием. Пока за кулисами шла драка, служанка успела поговорить с убийцей в саду и заказать Целес. Как только тот удалился, она предалась монологу о том, как обожает принца Кивалла и что только ее госпожа препятствует тому, чтобы он ее заметил. Она уже собралась было уходить, но тут ей навстречу из кустов выскочил разбойник. — Гоп-стоп, мы подошли из-за угла… — запел Жора, доставая кинжал. Она отпрянула, попав прямо в руки второму разбойнику, который тут же крепко зажал ей рот, не давая закричать. — Гоп-стоп, ты много на себя взяла! — зашипела Дерра, довольно наблюдая за тем, как бьется и мечется в ее руках девушка, пытаясь освободиться. Дальше разбойники запели дуэтом: «Теперь раскаиваться поздно! Посмотри на звезды, Посмотри на это небо И на эти розы, Посмотри на этот замок — Видишь это все в последний раз!» С этими словами Жора всадил кинжал в грудь служанке и провернул его. Хоть кинжал и был бутафорским, с втягивающимся в рукоятку лезвием, а кровь искусственной, но вот реакция служанки была неподдельной и Желудев не мог не отметить, что наслаждается этим взглядом, полным боли, ярости и отчаяния. Она все еще пыталась брыкаться, но Дерра только сильнее сжала ей рот. — Тихо, сучка, — едва слышно сквозь зубы прошипела Акралех, укладывая служанку на пол сцены, — мертвецы не разговаривают. — Должны мы поспешить, дружище, — говорил тем временем Георгий, — презлую весть несем мы атаману: в опасности его сердечный интерес. — Беги, приятель, сообщи, что нужно, — ответила Дерра, — а я убийцы поиском займусь. — Чу! Стражники идут! Кинжал вложили девушке в руку, после чего оба поспешно скрылись за кулисами. Вылазка получилась удачной: обнаружившие служанку стражники пришли к выводу, что девушка покончила с собой. Нельзя сказать, что это сильно упростило им задачу, ведь она все еще могла руководить другими актерами дома Капуреция, теперь уже из-за кулис, но все же ни шатко ни валко Коул с разбойниками двигались по сюжету вместе со всеми, стараясь двигать его в нужную для себя сторону. Только вот Георгия больше беспокоила не пьеса, а поведение Керана, которого постепенно захлестывала ревность. И если ухаживания Варона за Целес он еще терпел, то вот при виде Кивалла начинал натурально шипеть. — Да что с тобой не так? — наконец не выдержал Желудев. — Ты же сам говорил, что Лукреционе тебе не соперник, так чего ты колотишься? — Потому что теперь я в этом не уверен! Ты слышал тот его монолог, когда он за замком наблюдал? «Поверить не могу, что встретил я кого-то, столь же прекрасного, как я». Я слишком долго его знаю, чтобы поверить, что он всерьез вписал это в свою роль! — Возможно, это из-за платья, которое надела Целес к предстоящему балу, потому что выглядит она в нем просто потрясно… Так, ну все, я пошел за успокоительным, — недовольно проворчал алхимик, глядя, как Керан держится за кинжал. А тем временем приближался кульминационный момент — в последнем акте должен был состояться бал, устроенный Вароном в честь победы над силами Востока, во время которого эти самые силы во главе с Киваллом врываются в замок и решается главный конфликт пьесы. В этот раз Кивалл повел свои войска в атаку куда раньше, что позволило ему повидаться с Целес еще до начала бала, пока Варон еще только готовился, и самому дать ему старт, что, в свою очередь, лишь сильнее разозлило Керана. — Как-то странно это, — вдруг заметила Дерра, наблюдая за танцем Лукреционе и Идрили, — пьеса подходит к концу, а того убийцы нигде не видно. А ведь он, как я поняла, один из ключевых персонажей. — А и правда, — почесал подбородок Дариус, — он, по сути, только раз на сцене и появился — тогда, когда вы служанку убрали. Ты его там за кулисами не того, случайно? — Не, не догнала. Меня кое-что в нем удивило — от него пахло почти также, как от Идрили. Я еще подумала, что может, это сюжетный поворот такой… — Ну, может, пользуются одинаковым одеколоном, — пожал плечами Жора. — Не, ты не понял, — помотала головой Акралех. — У нашего народа усилено восприятие, так что я чувствую запахи гораздо лучше. — Что, прям настолько? Хм, если подумать, ты и правда видишь лучше нас и постоянно принюхиваешься… — Погоди, а откуда ты? — удивленно спросил Утер. — Я о подобных людях ничего не слышал… — Сейчас не время для этого! — прошипел Керан. — Нужно что-то предпринять, чтобы остановить этого Лукреционе! — Так я чего об этом вспомнила-то, — продолжила Дерра, — дело в том, что Идрилью сейчас на сцене не пахнет. Это явно кто-то другой. Вот я и подумала, что она… В этот момент Кивалл, закрутив Целес в финальном па их танца, наклонился к ней, чтобы поцеловать. Жора схватил Керана за плечо и сильно сжал, не давая ему вырваться на сцену, на его перчатку была нанесено успокоительное, так что вор быстро обмяк и лишь беспомощно наблюдал, как медленно приближаются друг к другу их лица. Наступала кульминация, на сцене и в зале стояла тишина и даже оркестр затих, наблюдая за этим моментом, как вдруг… — О боги, что это?! Лукреционе в ужасе отпрянул от партнерши, оттолкнув ее, словно увидел призрака. По сцене пронесся вздох удивления. — Му-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Вместо Идрили на сцене стоял незнакомец в черно-белой полумаске, наряженный в ее платье, и довольно хохотал. — Благодарю за комплименты, молодой эльф, несомненно, дама твоего сердца не устояла бы перед таким натиском, но так уж вышло, что мы, демоны, — народ бесполый, и подобные проявления чувств нам безразличны… О, какая прелесть, замешательство, переходящее в жгучий стыд, м-м-м!.. — он сложил пальцы, будто шеф-повар, приготовивший свое лучшее блюдо. — Это еще кто? — удивился конферансье, пробегая глазами список актеров. — И где Идриль? — уже почти рычал Монтелетто. — Вот тебе раз! — не менее удивленно пробормотал Дариус, разглядывая незнакомца. — И правда, демон, да какой! Если я не ошибаюсь, это Ванир, генерал Короля Демонов. — Что?! Невозможно! Что он здесь делает, он же испортит мне пьесу! — запаниковал конферансье. — Ну, зрители пока не возмущаются, — ответил Жора, выглядывая в зал. — Наверное, думают, что это часть сценария. — Демон, да еще и генерал… — ошарашенно забормотал Утер, сжав рукоять молота. — Это же… Это же… — Еще один, — поморщился Георгий, снова доставая успокоительное. — Ну, вообще-то, кое в чем он прав, — сказал Дариус. — Похоже, нам придется разыграть наш козырь несколько раньше, чем мы рассчитывали. — Только прошу вас, — взмолился конферансье, — пусть зрители ни о чем не догадаются! Пока участники бала, к которым все же присоединился Варон со свитой, недоуменно разглядывали демона, пытаясь понять, что происходит, на сцену выскочили разбойники, чем только добавили смятения и переполоха. — Отставить! — властно рявкнул Сталлион, когда к ним подбежала стража. Легким движением руки вся банда избавилась от верхних одеяний, явив зрителям ярко-алые плащи. — Я Освальд Таурос, Великий Инквизитор, и с этого момента я беру все в свои руки. Очистить помещенье! Стража стала выводить людей, а инквизиторы обступили Ванира. — Все пытаешься спасти этот унылый балаган? — насмешливо спросил тот. — Когда покончу я с тобой, никто и не узнает, что здесь был демон. А теперь, — Дариус достал оружие, — куда девицу дел, отродье? На круг какой в Аду ее ты утащил? — Что ж, ладно, я вам подыграю, — ответил демон, срывая с себя платье, под которым оказался строгий черный костюм. — Скажу, коль одолеете меня. Оркестр заиграл церковный марш. Почувствовав баффы от Бриана Утер и Дерра тут же ломанулись вперед с оружием на перевес, но сколько бы они не наносили урона, Ванир лишь хохотал: — Глупцы! Что тело мне — оно лишь грязь, не чувствую я боли от ранений! — А как насчет водички? — спросил Георгий, на пару с Дариусом запуская в демона колбу со святой водой, от чего от того тут же пошел пар, а от тела стали откалываться небольшие куски глины. — А-а-а-а-а-а-…а-ха-ха-ха-ха-ха! И это все, Великий Инквизитор, мечтающий о женском теле? Я — герцог Преисподней, а не какой-то там злой дух, меня не взять такими жалкими потугами! — А ты получше присмотрись, — посоветовал алхимик. — О? — тут только герцог заметил, что его тело стремительно плотнеет и теряет гибкость, обращаясь в камень. «Не тот варикенский рецепт, конечно, — подумал Жора, замешивая новую порцию «святого цемента», — но грязь должно уплотнить». — Как бы не так! — не сдавался демон. Не успело его тело до конца затвердеть, как он сорвал с него свою маску и запустил в «инквизиторов». — Берегись! Жора среагировать не успел и маска намертво прилипла к его лицу. — А-а-а! Пшел вон из моей головы! — Му-ха-ха-ха-ха-ха! Теперь ваш друг под моим контролем! Поглядим, хватит ли у вас духу ударить его! — Рубайте, хлопцы! — сопротивляясь изо всех сил крикнул Георгий. — Я знал, на что иду! Дерра хмыкнула и перехватила топор так, чтобы наносить удары рукояткой, Утер замахнулся молотом… — Стойте! — крикнул Дариус, но было уже поздно. Захватив контроль над телом алхимика, демон без труда отбил обе атаки, поле чего напал сам, несколькими сильными ударами расшвыряв их а разные стороны, не переставая при этом хохотать и глумиться: — Ты меня разочаровываешь, Таурос. Неужели ты не рассказал своим аколитам об Одержимости и о том, какие силы она дает? Не говоря уже о доступе к самым потаенным помыслам, о-о-о, это моя любимая часть! Я и без того могу читать мысли, но так я вижу их еще лучше и больше! Как думаешь, паршивец, успеют они меня изгнать до того, как я доберусь до твоих постыдных воспоминаний? Осталось только найти их в этом… бардаке. Пока Ванир замешкался на мгновение, Сталлион выбросил в его сторону руку и тело алхимика обвила крепкая веревка. Подскочили Утер и Дерра и вместе прижали его к полу, пока Дариус стал готовить ритуал экзорцизма. Демон задергался, пытаясь выбраться, а на его лице все больше проступала озадаченность. — Да что же это такое? — бормотал он, постепенно переходя на крик, а после на нервный смех. — Что за… Откуда? Откуда все это берется? Что с головой у этого пацана, откуда здесь столько мусорной информации? Это же невозможно! Ни один смертный бы не выдержал держать столько у себя в голове, он должен был давно сойти с ума!.. Я не могу найти ничего путного, хватит заваливать меня этим мусором! Я… Что… — он тяжело задышал. — Да что ты такое? Да что все это такое? Что это за гротескные образы? Кто такой Пепе, и почему он жаба? Что это за ехидное желтое солнце? Я не понимаю! «Азаза, лалка, бомбит!» — это вообще человеческий язык?.. Шрек… Гура… Рик Эстли… Джотаро, ты любишь кабачки? Числа, Мейсон, что они значат? Что они значат?! А-а-а!.. А-а-аха-ха!.. Упячка! Упячка! Пыщь-пыщь! Котэ! Жывтоне! Онотоле! Мжвячни сочни пяни! Ха-ха-ха-ха-ха, я демон, изгоните меня кто-нибудь! Ха-ха-ха-ха!.. — Это можно, — невозмутимо ответил Дариус, завершая ритуал и осеняя беснующегося алхимика символом Эрис, от чего тот взвыл. Все это время другие актеры с ужасом и интересом наблюдали за происходящим. Но когда дошло до изгнания, одна из женщин вдруг вскрикнула «Ванир-сама!» и бросилась к «инквизиторам», на ходу срывая с себя платье. Зрители охнули — под личиной придворной дамы скрывался суккуб в самом что ни на есть неглиже. — Ванир-сама, прошу Вас, бегите! — кричала демоница. — Используйте мое тело, чтобы сбежать! — Еще демон? — рявкнул Утер, потянувшись за молотом. Ванир, воспользовавшись этим, резко дернулся, освободился из захвата, разорвал веревку и сорвал маску, бросив ее в сторону суккубы. Та подхватила ее словно драгоценное сокровище и побежала за кулисы, а вслед за ней понеслись молот, Дерра, Дариус и очухавшийся Керан с воплями: «Стой, падла, сперва скажи, куда ты ее дел!» Остальные актеры также разбежались кто куда, изображая панику, стараясь не выходить из своих образов. Утер тем временем помог ослабленному Георгию встать и повел в ту же сторону, куда сбежала демоница. — Стыдоба-то какая, — сокрушался алхимик, — говорил же, плохая идея — на сцену лезть. — Ничего, — успокаивал его берсерк. — Во-первых, никто ничего не понял, во-вторых, одержимые всегда несут всякий бред при экзорцизме, ну а в-третьих, все думают, что это часть представления. На сцену вышел безутешный барон Тапп Эмери и долго причитал о том, что его дочь похитили демоны, а в конце объявил, что тому, кто спасет ее, она и достанется в жены. Вслед за ним вышел озадаченный конферансье и объявил, что в силу непредвиденных обстоятельств финальный акт «Последней молитвы Целес» переносится на неопределенный срок. Удивленные зрители потянулись к выходу, стараясь вспомнить, когда в последний раз подобное случалось, чтобы закрывающая Театральный сезон пьеса состояла из двух частей, обсуждая последние изменения в сюжете и пытаясь понять, какие семьи какую игру таким образом ведут. Если бы в этот момент они обратили внимание на ложи, то в одной из них они увидели бы эльфийскую леди весьма нездорового вида. Талирна Капуреция и так последние дни чувствовала себя неважно, а после того, как ей доложили, что ее дочь пропала и выступление под угрозой срыва, она побледнела еще больше и едва не лишилась чувств. Ее свита приняла решение не выводить пока госпожу из театра, а подождать, пока все разойдутся, опасаясь, что ее состояние заметят и начнут задавать вопросы. Едва освободившись от своих обязанностей Бриан тут же помчался к своим друзьям. Дариус тем временем с помощью других инквизиторов, теперь уже настоящих, догнал суккубу, легким движением руки изгнал ее в Преисподнюю и теперь допрашивал Ванира. По его просьбе достали глубокую посудину и наполнили ее святой водой, в которую он окунал маску демона, а когда вынимал, то задавал один вопрос: — Где та девушка, чье место ты занял? — Ты или опускай поглубже, или держи подольше — вода мутная, как болото, ничего не вижу! — съязвил Ванир после очередного вопроса. — Понятно. Утер, подай-ка молот. — Вы лучше дайте мне его поносить, — предложил Георгий, — у меня еще есть, что ему показать. — Не-ет! — взвыл демон. — Изыди, чудовище! — Я, честно говоря, так и не понял, что там произошло, — признался Бриан. — Перегруз информацией, — ответил Жора. — В моем мире ее не просто больше — ее в тысячи раз больше, причем, самой разной. От такого информационного потока неподготовленный человек и правда может сойти с ума. — Чтоб я еще раз полез вглубь разума пришельца! — не унималась маска. — Ладно, так и быть, скажу, что знаю: ее увел тот, кого она меньше всего ожидала здесь увидеть, но достаточно близкий, чтобы ему довериться. — И какого черта это значит? — зло спросил Керан. — Думай сам, герой-любовник: когда она увидела, кто скрывается за личиной наемного убийцы, то так сильно удивилась, что позволила его воинам-теням увести себя. Это все, что я знаю, а теперь прошу меня извинить… — Нет уж, никуда ты не пойдешь, — прервал его Дариус, сжимая маску покрепче, — пока не расскажешь, что твой господин хочет от эльфов. — «Смертельный луч!» Естественно, после купания в святой воде убивающего луча у Ванира не получилось, однако, ему хватило и багровой вспышки, чтобы сбежать — ошеломленный инквизитор выронил его, и он упал прямо на прятавшуюся под столом крысу. Все присутствующие похватались за оружие, но было уже поздно — демон захватил контроль над грызуном и уже мчался к ближайшей стене. — Счастливо оставаться! — весело крикнул он и скрылся в застенках. Дальнейшие поиски особых результатов не дали. Дерра нашла костюм наемника, однако сам актер будто сквозь землю провалился. Охрана утверждала, что никто не покидал стены театра во время выступления и ничего странного они не заметили. Персонал также ничего не видел и не знал. И костюма Целес также нигде не было, если не считать заколки, лежащей на полу в гримерке Идрили, на которую Керан сразу обратил внимание. Он уже было рванулся ее подбирать, но тут его остановила Дерра. — Ну-ка погоди, — она принюхалась. — Да, он точно был здесь. Он оставил свой запах, очень похожий на ее собственный… — В таком случае, он мог оставить и еще что-нибудь, — добавил Жора, — так что не входите в комнату пока что, — и он активировал «Поиск ингредиентов». — Я, правда, не совсем понимаю, что мне искать… — Дай хоть заколку ее подниму, не валяться же ей на грязном полу… — попросил было Монтелетто, делая шаг в комнату. — Ничего не трогай! — остановил его Дариус. — Не мешай свои следы со следами преступника! — Погоди, а откуда здесь вообще грязь, если на улице жара и сухость? — вдруг спросил Георгий. — А и правда, — задумчиво ответил Сталлион, — а ну пошли, глянем поближе. Они аккуратно приблизились к заколке, инквизитор сначала внимательно осмотрел ее. А потом также тщательно стал изучать комочки земли, лежащие рядом с ней. Алхимик сидел рядом, катая в ладони комок побольше. — Ай да следопыт, — приговаривал он. — Ведь знала, что искать будут, и что Керан первым делом брюлик увидит… Это явно неспроста… — Грязь явно не городская, она несколько более влажная… — бормотал Дариус. — Я в местных растениях, конечно, не шарю, — вторил ему Желудев, — но мне кажется, здесь есть мох и какие-то водоросли. — Хм, грязь может быть с реки, озера или болота… Значит так, — инквизитор собрал грязь в мешочек, заколку положил в другой, — с этим пусть поработает отдел Розыска и пусть отправят парочку агентов в ее дом, возможно, похитители захотят выйти на связь. Дерра, ты больше ничего не можешь сделать? — Я вам ищейка, что ли? — окрысилась девушка. — Что смогла, то нашла, а за пределами театра их запахов нет. — Ясно… Ладно. Еще надо отправить агентов в городское управление недвижимостью, пусть проверят все дома, что расположены у рек, озер и болот. А нам остается пока только ждать. 4. Вечер определенно обещал быть приятным. Дневная жара постепенно спадала, легкий ветерок нес собой свежесть, запахи летних цветов и пение птиц, так что ужин барон Берген фон Бурен решил устроить на свежем воздухе и сейчас сидел в мезонине на большом открытом балконе, потягивая вино с бутербродами. Ему открывался превосходный вид на обширный двор с фонтаном, окруженный с одной стороны фруктовой рощей, откуда доносилось сладкоголосое пение зреющих персиков, вплетающееся в птичий хор, и садом с прозрачным прудом, населенным луковыми утками, с другой. За резной оградой раскинулся густой лес, в котором сейчас сновали тени, расставляя ловушки на подходах к усадьбе, ну а широкое топкое болото, окружающее усадьбу почти со всех сторон, только добавляло чувства защищенности. Поначалу Бурен опасался своих новых подчиненных и постоянно вздрагивал, когда кто-то из них неслышно подходил к нему с подносом, но постепенно привык и даже каким-то образом научился понимать без слов, что они имеют ввиду. Так что когда очередной теневой слуга появился из ниоткуда и поставил на стол жаркое, барон схватился уже не за сердце, а за нож и вилку. Явился другой слуга и на немой вопрос господина лишь молча покачал головой. Фон Бурен пожал плечами и продолжил ужинать. Не хочет, ну и боги с ней. Вот уже третий день пленница отказывалась выходить из своей комнаты и с кем-либо говорить, хотя поначалу проявляла активность. В первые же сутки она предприняла три попытки побега и каждый раз тени возвращали ее обратно. Разговаривала она только со своим братом, который и привел ее с помощью теней сюда, и только однажды, после чего и заперлась в своей импровизированной темнице. Жалко девушку конечно, подумал барон, обгладывая кость, но ее участь предрешена. Ее брат Силлит твердо нацелился на место главы дома и конкуренты ему не нужны. Как только все формальности с его утверждением на эту роль будут закончены, ее и ее мать попросту уберут. Их организация, предоставившая молодому эльфу помощь, получит доступ к его семейной божественной реликвии, а сам фон Бурен получит стабильный денежный поток, что сейчас крайне необходимо и ему, и всей организации «Богохульники», переживающей непростые времена. Многих из его бизнес-партнеров достала Инквизиция, например, старину Альдарпа обвинили в связях с Королем Демонов и попытке государственного переворота путем открытия портала в Преисподнюю прямо в столице. Бедолага ни в жизнь теперь не отмоется от такого, ему даже пришлось отказаться от своей фамилии и пуститься в бега, очень может статься, что теперь ему приходится побираться на паперти или у станций дилижансов. Впрочем, одна из его дочерей когда-то вышла замуж за члена вполне респектабельной семьи Алексей-Барнсов, возможно, она даст приют своему старику. За этими думами его и застал его нынешний бизнес-партнер, последний оставшийся из «Отряда Убийц», разбойник-следопыт Силлит. Похитив сестру, он отправил домой ультиматум с требованием назначить его главой дома Капуреция в обмен на ее жизнь и свободу, и как раз возвращался из условленного места, куда должны были доставить ответ. Был он не один, Бурен отправил с ним отряд теней, да и место было выбрано подальше от усадьбы и любых дорог, ведущих к ней, так что Силлит чувствовал себя в безопасности. — Ужинать будешь? — спросил барон вошедшего эльфа. — Нет, спасибо, я в Мириадоре поел, — ответив, тот устало плюхнулся в кресло — он был весь день на ногах и порядком устал. — Завязывал бы ты с этими перекусами в городе, — несколько обеспокоенно заметил фон Бурен, — сам ведь знаешь, что тебя уже ищут. Как и этого картежника, — он кивнул на портрет Слив Трика, срисованный одним из теневых лазутчиков на одном из пунктов стражи. — Видимо, крепко он твою родню обидел. Вот уже неделю его невидимые и неслышимые тени сновали по округе, включая почти весь Мириадор собирая информацию — расположение и заполненность улиц, распорядок стражи, слухи, ходящие по городу, расписание спектаклей и многое другое. Вот только от инквизиторов он наказал им держаться подальше и в их штаб не лезть — кто знает, какие средства у них есть для противостояния шпионажу. И хоть наблюдали его лазутчики только издалека, но даже так он смог выяснить, что Инквизиция ищет Силлита и Трика не просто так, а в связи с отравлением Киласио Монтелетто, а вот это уже было нехорошо. Он пока не спешил докладывать об этом «наверх», опасаясь, что их операцию в Мириадоре могут свернуть, что и так чуть было не произошло из-за гибели Дарси и ДиДи, и надеялся, что как только они с Силлитом заполучат контроль над влиятельным домом, этот вопрос будет быстро решен. Уж очень ему не хотелось терять такой вкусный кусок эльфийского экономического пирога. На замечание барона эльф только устало отмахнулся. — Хрен они меня возьмут, я ж не дурак, постоянно внешность меняю. Плюс тени твои. — Тени — это да, но не хотел бы я светить ими зазря. Особенно перед Инквизицией, у них же там целый Департамент по борьбе с такими, как мы. — Да ты никак струсил, дед? — Кто, я? Я просто мыслю рационально, вот и все. Лучше скажи, есть ответ? — Нету! Пусто. И я этого не понимаю, — Силлит раздраженно вздохнул. — Ей что, настолько плевать на свою дочь? — Да в том-то и дело, что нет! О какой-либо материнской любви речи, конечно, не идет, но Идриль слишком важна для ее планов, она слишком много в нее вложила и от нее многое зависит. Да моя мать ни в жизнь не согласилась бы потерять что-то настолько ценное! Она, конечно, упрямая и гордая, но даже так мы еще два дня назад должны были получить либо ответ, либо всю армию Мириадора у наших ворот! А она молчит. Даже засады у обусловленного места нет. Это на нее не похоже. — Возможно, стоит разведать у ее дома, — утерев губы салфеткой, задумчиво проговорил фон Бурен. — хоть это, конечно, и рискованно… Что такое? Прямо перед ним вырос теневой слуга и указал куда-то в сторону болота. — Нападение? Кто? — Наверняка мать наемников послала… — сказал было Силлит, но его оборвал удивленный выкрик барона: — Инквизиция?! Эльф похолодел. Он отлично помнил, что банду Шерон размотал всего один инквизитор, да и тот был каким-то мальчишкой, что же тогда будет, если их пришел штурмовать целый отряд, да еще специально обученный борьбе с владельцами реликвий? — Твои тени справятся? — спросил он барона. — Будем надеяться, — последовал неуверенный ответ. Силлит вскочил и помчался на верхний этаж. В конце-концов, он тоже член «Богохульников» и «Отряда Убийц», и у него тоже есть реликвия, посмотрим, что они против нее сделают. Вот только тот факт, что из «Отряда» остался только он один, все же его немного нервировал. 5. Отдел Розыска поработал на славу. Взращенные в лесах Нуандайна и воспитанные в стенах Департамента Информаторов, друиды-ищейки Мириадорского Департамента Межконфессиональной Инквизиции представляли из себя практически идеальных разведчиков и шпионов. Пойдя по пути друидизма они научились единению и общению с живой природой, что только увеличило их эффективность в плане сбора различной информации, причем, максимально незаметно для окружающих. Их глаза и уши находятся буквально повсюду и при этом у всех на виду. Меньше всего простой обыватель заподозрит шпиона среди стайки воробьев, весело копошащихся среди ветвей, и уж тем более он совершенно точно не увидит в старой дворняге, прикорнувшей в тени под крыльцом соседней лавки, друида-оборотня, внимательно следящего за окружением. И хотя их коллеги-следопыты, читающие следы на земле, как раскрытую книгу, для которых каждый лист и каждый камень — немой свидетель и информатор, не менее важны для работы отдела и Департамента в целом, именно друиды сыграли ключевую роль в освобождении наследницы дома Капуреция из лап коварных похитителей, оказавшихся членами преступной группировки «Богохульники». Само по себе похищение было событием резонансным и поэтому в первую очередь делегация Инквизиции направилась в дом девушки дабы сохранить его в тайне и не расшатывать и без того неустойчивую ситуацию в Мириадоре. Конферансье, единственному, кто знал, что произошло, строго приказали молчать, остальному персоналу и актерам объявили, что финальный акт пьесы откладывается по важным государственным причинам. Более того, подробности скрывали даже от Талирны, у которой резко ухудшилось самочувствие. Следопыты из отдела Розыска тщательно обследовали найденную на месте преступления грязь и очертили примерные регионы, откуда она могла взяться. Работа с городским управлением недвижимостью сузила эти регионы до нескольких точек, где располагались особо подозрительные места — пустующие или недавно купленные особняки, например. Но даже так, ничего конкретного это пока не давало, лишь немного сужало предполагаемые зоны поиска, а время не работало в их пользу — рано или поздно факт исчезновения Идриль Капуреция всплыл бы, или, что еще хуже, ее могли попросту убить. И тут в расследование вступили друиды. Первым делом, все ищейки, полагающиеся на нюх, тщательно запомнили запахи заколки и грязи, после чего незаметно отправились к очерченным зонам поисков. В небесах, тем временем, парили десятки пернатых, для простого обывателя неотличимые от тысяч таких же, тщательно высматривающие любую подозрительную деятельность на земле. Они и без того уже занимались поисками таинственного эльфа, подозреваемого в причастности к отравлению старика Монтелетто. И хотя подозреваемым он был всего лишь из-за неосторожно брошенной фразы про неведомую хворь и к похищению мог не иметь никакого отношения, чутье подсказывало Дариусу, одному из руководителей операции, что между ним, похищением и отравлением есть какая-то связь и что все это может быть нацелено на божественные реликвии, хранящиеся у враждующих семей. И вот похититель выходит на связь с требованием объявить его главой дома Капуреция. Примерно в то же время друиды докладывают о подозрительной активности в одном из удаленных особняков, недавно сменившем владельца. В доме явно кто-то жил, но никакой прислуги видно не было, и тем не менее, кто-то за усадьбой ухаживал, а кроме того, в особо любопытных дроздов и сорок из теней полетели метательные ножи, что только добавило подозрений. За особняком установили более тщательное наблюдение, и в то же время еще один отряд ищеек притаился возле условленного места, куда похититель попросил принести ответ. Он оказался хитер и не вернулся туда сам, и если бы не нюх ищеек, рыскавших по лесу, до которых ветер донес запах, похожий на запах похищенной девушки, возможно, ему удалось бы скрыться. Источником запаха оказался молодой эльф-следопыт, тщательно заметающий следы своего присутствия вдалеке от места встречи. Зоркие соколы отметили странное поведение теней вокруг него. Эльф привел их к тому самому особняку, который показался лазутчикам подозрительным, а исследовав помещения поближе, они обнаружили и саму девушку. Поиски были окончены, теперь Инквизиции предстояла операция по спасению. Поскольку наблюдение за особняком показало, что несмотря на свою кажущуюся заброшенность он все же тщательно охраняется, на операцию выделили целый отряд оперативников-следопытов под руководством нескольких друидов из отдела Розыска, усиленный несколькими агентами местного Анти-Анафемского отдела. Одновременно с этим не прекращались попытки выйти на связь с похищенной девушкой, но пока они не приносили плоды, поскольку ее комната охранялась особенно тщательно и тени довольно быстро научились отличать обычных животных от шпионов и старались их убить. Отряд продвигался довольно быстро, даже с учетом «круглоухого балласта» в роли группы Дариуса, вынужденной тащиться за основными силами по земле, ориентируясь в основном на указания остроухих коллег. Сами эльфы передвигались по лесу так легко и непринужденно, будто порхали от дерева к дереву, с одной ветки на другую, либо же размытым потоком стелясь по земле, будто не замечая препятствий вроде корней, упавших сучьев, крупных булыжников, бугров и рытвин, что неудивительно, ведь они знали в окрестных лесах все тропинки, лужайки, холмы и низины, да и в болотах ориентировались неплохо, ведя отряд по наиболее безопасному из маршрутов. Расставленные ловушки опытных следопытов нисколько не удивили, хоть и заставили немного сбавить темп, а вот серьезно продвижение замедлилось, когда на болотах завязался бой с тенями. Точнее, сначала в инквизиторов полетели ножи и заостренные металлические звезды, но охотники и друиды обнаруживали прячущихся в засадах теневых воинов довольно быстро и вступали с ними в схватку. В ближнем бою тени также проявили себя умелыми бойцами, не знающими ни страха, ни боли — вообще никаких эмоций. У инквизиторов не было даже уверенности, что они наносят хоть какой-то урон, при «смерти» их тела просто пропадали в дымной вспышке. В конце-концов, опасаясь удара в спину, эльфы сами начали расставлять ловушки по пути своего продвижения. Отряд Дариуса тем временем разделился. Под руководством опытного следопыта Керан, Георгий, сам Дариус и несколько агентов-антианафем должны были пробраться к самому особняку и попытаться вытащить Идриль, а заодно узнать, что представляют из себя обитатели особняка. Конечно, таких же инсигний, как у Утера, ни у кого из них не было, но зато были детекторы выбросов маны, которые позволяли определять приблизительный уровень мага, да и в принципе любого, кто пользуется умениями из карточки авантюристов, так что в теории, с их помощью можно было бы и обнаружить Анафему при необходимости. Жора только диву давался глядя на то, как ловко эльфийские инквизиторы управляются со своим вариантом «дымки»: не успел он и глазом моргнуть, как пелена скрывающего тумана расползлась по их пути через болото, смешавшись с выделяющимся тут и там болотным газом, таким образом, замаскировав не только проходящих через него, но и самого себя. «Да уж, — подумал начинающий алхимик, — я, конечно, тоже могу изготовлять подобные штуки, но вот пользоваться ими… — он покачал головой. — Это отдельно учиться надо». И ведь эльфийская «глушилка» не слишком-то и отличалась от его собственной по принципу работы, разве что по составу, включающему в себя местные травы, а не бельзергские. Да и узнал он этот состав только потому, что инквизиторские алхимики увидели, как он готовит и использует свою. Кроме этого ему дали рецепт хорошего успокоительного для Керана и Утера, и на этом обмен опытом с местными у Жоры и закончился — ему ясно дали понять, что здесь помогать ему с профессией никто не будет. Собственно, только ради применения успокоительного в случае, если Монтелетто разойдется, его в отряд прорыва и взяли. Но все же отличиться ему удалось. Когда болото было преодолено отряду оставалось только подняться на невысокий холм, на котором, собственно, и располагался особняк. Прокрасться внутрь желательно было незаметно, вот только эльфы подозревали, что внутри их ждет еще больше теней и заговорили о необходимости отвлечения. — Это я могу, — внес предложение Георгий, держа в руке склянку, в которую он "Собрал" большую концентрацию очищенного от негорючих примесей «Дистилляцией» болотного газа, — только огоньку бы. — Будет тебе огонь, — весело отозвался Дариус, догадавшись, что хочет сделать его аколит. — Идите, ребята, мы их отвлечем! Часть агентов осталась с ними, остальные вместе с Кераном перелезли через забор и укрылись во фруктовой роще. Когда Керан ушел в невидимость, а остальные инквизиторы попрятались кто где, Жора размахнулся и запустил колбу с газом в сторону ворот, а вслед ей полетела «Искра», базовое слабое заклинание стихии огня, годное разве что костер разжигать. И костер получился знатный. Жора выпил свои боевые зелья, Сталлион схватился за шляпу и тут на них налетели тени, охраняющие саму усадьбу. И тут Георгий оценил по достоинству опыт, полученный в тренировках с Деррой и Дариусом — такое количество летящих сюрикенов и кунаев смог бы отбить разве что джедай. Только выпитое зелье рефлексов и нанесенное на топор зелье ускорения помогали хоть как-то отбиваться, да еще куртка с металлическими вставками помогала смягчать урон от тех метательных предметов, что все же достигали тушки алхимика. В пылу боя он как-то и забыл, что из-за этой куртки он всего пять минут назад обливался потом, пробираясь через влажное болото. Дариус тем временем веселился вовсю, его острополая шляпа выкашивала целые просеки в рядах противника — сами по себе тени были хилыми, рассыпались от пары тычков, но компенсировали это скоростью, количеством и остротой своих клинков. Агенты отстреливались из небольших арбалетов, отбиваясь в ближнем бою короткими мечами. Попутно Сталлион своей шляпой бил по замкам и петлям на воротах — дальнейший план операции предполагал штурм и арест обитателей особняка. Идриль наблюдала из своей «темницы» за сражением, как тут в окно влетела сорока и стала с истошными воплями носиться по всей комнате. Выскочившие тени-стражи тут же принялись ее гонять, пытаясь убить, но сама пленница стала мешать им, ставя подножки, толкая или хватая за руки. Птица обронила к ее ногам какой-то сверток, оказавшийся кинжалом и буквально через минуту Идриль избавилась от своих тюремщиков и выбралась через окно, чтобы спрятаться в роще, благо, большая часть теней была занята вторжением со стороны главных ворот. Но не прошла она и трех шагов, как попала в объятия того, кого совсем не ожидала встретить. — Как ты меня нашел? — спросила она Керана, когда первый восторг от встречи улегся. — Обратился за помощью к Инквизиции, там как раз служат несколько моих друзей. А теперь нам надо уходить отсюда!.. — Погоди. Нужно передать Инквизиции, что где-то здесь находится мой брат, нужно найти его и взять живым! Думаю… думаю, я смогу вытянуть из него информацию о том, на кого он работает. — Эти тени — его рук дело? — Нет, это его напарник, какой-то барон. Он тоже здесь. А у Силлита какой-то странный арбалет, нужно быть осторожнее. Когда впереди бахнула огненная вспышка, Дерра, которой уже откровенно наскучила эта возня, перехватила топор поудобнее и, накопив ману в лезвии, рубанула перед собой. Магическое лезвие проложило коридор в толпе теней и обрушило пару деревьев, а девушка, взревев, бросилась вперед. Она уже почти выбралась из болота к подножию холма, как тут в нее прилетел болт со стороны особняка. Реакция у нее была отменная, Акралех успела выставить руку для защиты, но когда болт в нее попал, прошив руку насквозь, она как-то странно дернулась, выронила топор и грохнулась в кусты. — Дерра! — вскрикнули Бриан и Утер, бросаясь к девушке, но их остановил один из следопытов: — Нет времени, лучше пригнитесь и спрячьтесь. Через полминуты прилетел еще один болт, убив наповал друида, не успевшего найти укрытие. Еще примерно через столько же следующий снаряд пробил ствол дерева и отправил к праотцам еще одного инквизитора. Следопыты напустили еще «дымки». — Нужно добраться до стены и укрыться за ней! Осторожно, перебегая от укрытия к укрытию, отряд продолжил движение, отбиваясь от теней, благо, большая их часть отступила к воротам, где сейчас напирала на группу Дариуса. Болты продолжали лететь, но уже не так точно, очевидно, «дымка» перекрыла неизвестному снайперу обзор и теперь он стрелял наугад. Стрелял он через примерно равные промежутки времени, видимо, перезаряжая свое оружие во время паузы, поэтому инквизиторы в это время старались менять дислокацию на как можно более неочевидную, ведь болты хоть и летели наугад, но все же если попадали в кого-то, то убивали на месте, пробивая на своем пути даже камни. Оставалось только надеяться, что стена действительно послужит хорошим укрытием. Когда два отряда снова объединились под воротами особняка, основная группа уменьшилась почти на треть, а группа Дариуса порядком устала. Несмотря на свирепую борьбу, теней становилось все больше, они окружили инквизиторов плотным кольцом и методично их прессовали. И без того расстроенный судьбой Дерры и смертями инквизиторов, Бриан достал скрипку и, сжав зубы, резанул по струнам, выдав отчаянную мелодию, заставив врагов отшатнуться, поскольку им показалось, что атакующих стало больше раза в три. Утер активировал «Ярость» и сейчас метался где-то в стороне от общей схватки, перемалывая наседающих теней с такой скоростью, что казалось, будто он в нескольких местах одновременно. Тут и там перевоплотившиеся в медведей, пантер и даже грифонов друиды тщетно пытались проредить плотную теневую массу. Однако инквизиторы все же прочно увязли в этой схватке и ни на прорыв ни даже на отступление сил у них уже не оставалось. Фон Бурен ушел с балкона, опасаясь возможных стрел, болтов или заклинаний, и теперь наблюдал за боем из окна верхнего этажа. — Ай как нехорошо, — вслух размышлял он. — Только этих фанатиков здесь и не хватало, они же испортят мне сделку! И как они, интересно, нас нашли? Я-то особняк почти не покидал. Разве что этот остроухий где-то наследил, или, вероятно, за ним следили от того места, где он назначал встречу… Инквизиция — это очень плохо, теперь они меня в покое не оставят, придется менять дислокацию, а то и вообще бежать из страны… Даже если убить этих, за ними придут другие, и их будет больше и они будут куда лучше подготовлены… Нет уж! — вдруг решительно заявил он. — Без денег Капуреций я отсюда не уйду! Этих нужно взять в плен, так у меня будет больше заложников. А уж с их начальством я договорюсь о некоторых… преференциях. Надо только вызвать побольше теней… Хм, а сколько я вообще могу их вызвать сразу? А ну-ка… В это время несколько агентов незаметно прочесывали дом в поисках его хозяев, ориентируясь на показания манадетекторов. Несмотря на обилие источников магии в округе, все же, два из них выделялись особо — один просто выдавал постоянный сигнал чуть больше остальных, другой делал это с некоторой периодичностью. Они уже почти приблизились к первому, как здание накрыла непроглядная тьма. Не успели они удивиться, как из тьмы на них уставились сотни ярко-красных глаз и целая армия теней в один миг заполонила все пространство коридора. Снаружи дела обстояли не лучше. Когда огромная тень накрыла особняк и его окрестности, и без того вымотанный отряд инквизиторов попросту скрутили тысячи вылезших темных солдат, после чего пленников потащили внутрь. — Странно, — заметил Дариус, — мы, вроде как, и так туда старались прорваться, а теперь они сами нас туда тащат. — Ага, только арест со связанными руками будет неудобно проводить, — ответил Жора. — А где Дерра? Что-то слабо верится, что ее могли вот так скрутить. — Она… — Бриан не знал, какие слова подобрать. Ему и самому хотелось надеяться на лучшее, но он сам видел, что творил снайпер, одним из болтов задевший Акралех. — Она позади осталась… тяжело раненная. — Ого, похоже, она из того же теста, что и Утер… О боги, надеюсь, хоть не в таком же состоянии? Берсерку как обычно повезло меньше всех — разошедшегося парня закидали массой и пыряли клинками пока он не успокоился и теперь его, всего израненного, тащили в бессознательном состоянии. «Затемнение» продлилось недолго, около минуты, после чего спало и количество теней резко сократилось, причем, их стало даже меньше, чем до этого. Конвоиры, правда, никуда не делись и возможности побега пока не представилось. От магического истощения барон рухнул в кресло. После применения почти в полную силу волшебная татуировка ярко светилась и жгла руку, постепенно остывая. — Ох, сердце… Не в моем возрасте с магией баловаться… — откуда ни возьмись рядом уже стоял тень-слуга со стаканом воды. — Что это было? — испуганно спросил Силлит, заглядывая в комнату. Бурен только отмахнулся, не мешай, мол. — Ничего такого, просто я взял в плен тех, кто на нас напал. Лучше вернись на башню и последи за лесом на тот случай, если их коллеги пришлют к ним подмогу. Он уже немного пришел в себя и как раз тени привели пленников — всех выживших инквизиторов, группу Дариуса и прятавшихся в роще Керана с Идрилью. «Вот так удача! — подумал барон. — теперь в моих руках целых две влиятельных семьи и Инквизиция! Да чтоб мне стать болотным нероидом, если я упущу такую выгоду!» Прочистив горло, он обратился к ним: — Господа!.. и дамы, конечно же… Так вот, вы поставили меня в крайне неудобное положение, сорвав крайне многообещающую сделку. Я деловой человек и очень не люблю терять деньги или упускать прибыль. Но мне кажется, мы сможем договориться… Силлит тем временем вернулся в башню, с которой он вел обстрел болот. Еще когда его приняли в «Отряд Убийц» ему выдали реликивю как раз под стать его навыкам: арбалет, с одного выстрела убивающий все живое, чьи болты летели, пока не поражали цель. Хватало даже небольшой раны, чтобы полностью убить жертву. Было весело, пока не взявшийся невесть откуда гадский туман все не испортил и стрелять пришлось наобум. Но все же он был доволен тем, что его партнеру удалось взять в плен инквизиторов. Во-первых, это означало, что их реликвии достаточно сильны, чтобы противостоять такой силе, во-вторых, это открывало массу возможностей вплоть до того, что Инквизиция может навсегда перестать докучать «Богохульникам». — На самих этих фанатиков как бы насрать, — сказал он сам себе, сидя у окна, — главное то, что я наконец стану главой всего дома! А уж тогда-то я развернусь! Избавлюсь и от Монтелетто, и от Инквизиции, и вообще ото всех, кто будет мне мешать! Весь Мириадор будет у меня в руках! А там, глядишь, и весь Нуандайн приберу… Главное, от мамки избавиться и от сестры, и тогда я буду править единолично!.. — Так Идриль твоя сестра, значит? То-то я смотрю, у вас запахи похожи, — раздался голос буквально у него над ухом. Он вскрикнул и попытался было отпрянуть, вскинув арбалет, но чья-то сильная рука схватила его за шкирку и вышвырнула в окно. Приземлился он на шипастые розовые кусты, что хоть и несколько смягчило падение, но больно все же было. Арбалет упал чуть дальше и Силлит уже вскочил, чтобы броситься за ним, но услышав сзади звук приземления чего-то тяжелого, невольно обернулся. — Ты? Но как? Я ж тебя убил! Ты должна быть мертва!.. — Убил, вот как? — прорычала статная мускулистая девушка, занося правую руку для удара. Ее левая рука безвольно висела и только пальцы шевелились, сжимаясь и разжимаясь. — Вот этой штукой? — и она резко загнала один из его болтов ему в щеку. Силлит взвыл, но ничего членораздельного сказать больше не мог — челюсти словно онемели. Он и думать забыл об арбалете и теперь хотел только одного — убраться отсюда живым. А Дерра тем временем продолжала: — Если я че и поняла из той бодяги про Анафем и реликвии, так это то, что в чужих руках они не работают в полную силу. И тебе твоя цацка явно не принадлежала изначально. Отступая, эльф оступился и грохнулся на землю, а когда он попытался подняться, то Акралех схватила его за волосы и поставила на колени. — Было больно, мудила, — сказала она, обходя свою жертву так, чтобы видеть ее лицо. — Но больше всего меня взбесило не это. Когда болт прошил ее руку, действительно было очень больно и ей пришлось собрать всю волю, чтобы не лишиться сознания. Левая рука не слушалась и безвольно висела, только пальцы еще шевелились. Она поднялась и, прикрываясь «глушилкой», окружным путем пошла к особняку, желая во что бы то ни стало разыскать снайпера и лично высказать ему свое мнение по поводу его стрелковых навыков. В сад она проникла уже после «затемнения» и решила взобраться на пристроенную к основному дому увитую лозами башню, которая была самым высоким зданием в усадьбе, предположив, что именно там стрелок и сидит. С помощью здоровой руки и зубов она смогла-таки добраться до верхнего окна башни, где и услышала монолог Силлита. — Знаешь, — продолжила она, — мне ведь похрену вся эта возня с вашей братией, все, что мне нужно — это месть за сестру. Она для меня была всем — семьей, учителем, защитником. Она вырастила меня, когда мы остались без семьи, без всего. Я и в этот ваш Нуандайн поперлась только ради того, чтобы угодить одной суке, которая знает, где сейчас тот мудень, который лишил меня ее. А тут ты. Со своими… «семейными проблемами», — последние слова она уже выплевывала сквозь зубы. Силлит поднял глаза и застыл от ужаса, глядя на два ряда острых, как у хищников, зубов. Он поднял взор выше… и тут же пожалел об этом. Лучше бы он никогда не смотрел в эти свирепые глаза, горящие ненавистью и презрением. Зато теперь он начал догадываться, почему она пережила атаку его реликвии. — Корви хотела эльфийское рагу, но, я думаю, от отбивной она тоже не откажется. Дерра качнула торсом, чтобы левая рука легла на голову эльфа и сжала пальцы покрепче. Последнее, что он помнил — как она неторопливо, палец за пальцем, сжимала кулак на своей здоровой руке. Он попытался вырваться, но она держала его за волосы крепко. А потом была боль. Через несколько минут немного успокоившаяся Дерра исследовала особняк на предмет полезностей и услышала разглагольствования барона, который уже полчаса пытался уговорить пленников сотрудничать. — Ну вы долго тут собираетесь дурака валять? — недовольно прикрикнула она на связанных инквизиторов. — Да у нас, как бы, выбора особо нет… — начал было Жора, но тут его громко прервал Бриан: — Ты жива! — В смысле? — удивился алхимик. Дерра только поморщилась. — Кхем! — раздраженно напомнил о себе фон Бурен. — Вообще-то, у меня тут идут деловые переговоры. И как вы здесь оказались? — Вообще-то, пошел нахрен, дед, — огрызнулась девушка, ткнув в него пальцем. — Давай, развязывай этих доходяг и лучше меня не зли! — Это что еще за шутки! — возмущению барона не было предела. Он протянул в сторону Акралех руку с татуировкой. — Тени, взять ее! Дерра только хмыкнула и слегка подалась в сторону. В этот момент в окна за спиной барона вращаясь влетел ее топор и прямо на ходу отрубил ему ту самую руку. Поймав секиру, она незамедлительно обрушила ее на упавшую на пол конечность, разрубив татуировку пополам. Тени исчезли, а вместе с ними их оружие, снаряжение и веревки, связывающие инквизиторов. — Итак, — сказал Дариус, разминая затекшие руки и одобрительно кивая девушке, — вы что-то говорили о сотрудничестве? — Пощадите! — взвыл барон, держась за культю. — Все скажу! Только помогите, ох, мне плохо!.. — и он упал в обморок. — Ничего, жить будет, — сказал один из следопытов, осмотрев Бурена. — Значит так, — приказал командующий операцией друид, — здесь все обыскать, потерпевшую и подозреваемого — в штаб, утрясать формальности. 6. В зале Кантестари отгремел, хоть и с запозданием, финальный акт «Последней молитвы Целес», после которого по Мириадору поползли слухи о скорой де-эскалации старого конфликта двух эльфийских домов, а также о возможной женитьбе их представителей. К последним слухам многие относились скептически, вспоминая строгий и жесткий характер консервативной политики Талирны Капуреция, те же, кто был знаком с упрямым нравом Керана Монтелетто, уверяли, что уж если он вобьет себе что-нибудь в голову, то не успокоится, пока этого не добьется. Конечно, и Керан, и Идриль понимали, что работы им предстоит еще много и что будет непросто убедить своих союзников сложить оружие, особенно тех, кто этим конфликтом жил. Не говоря уже о том, что многие и вовсе могут отвернутся от их домов из-за их свадьбы и многие связи придется налаживать заново. Но это все их не слишком заботило и они с радостью бы отвлеклись на время от всех этих забот, посвятив себя друг другу, если бы не еще один тревожный слух, медленно, но верно расползающийся по Мириадору. Как бы ни старались слуги дома Капуреция скрыть состояние своей госпожи, народ все же разглядел у нее нездоровые симптомы, вспомнил смерть старика Монтелетто и тема неизвестной болезни снова начала набирать обороты. Уже ходили слухи о возможном карантине, о беженцах из Прайнскрайта, которые, вероятно, и принесли заразу с собой, о торговых сделках в обход запретов и ограничений, которые вероятно проводили с той страной оба дома. Идриль только горестно вздыхала, слушая все это, вспоминая слова своей матери. Та хотела изолировать от общества ненавистный ей дом Монтелетто, а в результате, получается, изолированы будут обе семьи. Оставалась надежда, что барон предоставит достаточно информации про своих партнеров и их местонахождение. Никакие лекарства не смогли вылечить Киласио Монтелетто а теперь лекари борятся за жизнь Талирны Капуреция, у которой постепенно проявлялись те же симптомы, что и у старика. Только найдя изготовителя этого яда можно было добыть противоядие. А пока город обсуждал тревожные сплетни, в небольшом цветочном магазине на окраине Мириадора появилась необычная гостья. Хозяйка, впрочем, тоже была необычной. — Боги, Дерра, что с рукой? — спросила Корви, осматривая девушку. — А, ерунда, отрастет, не в первый раз. — Уверена? У тебя все же не такая сильная регенерация, как у моего вида, долго отрастать будет. — Говорю же, все зашибись. Ты лучше на это глянь, — с этими словами гостья раскрыла мешок, который притащила с собой, явив на свет сильно избитого эльфа в бессознательном состоянии. — Надо же, ты все-таки смогла его добыть… Это ведь брат Идрили Силлит Капуреция, если я не ошибаюсь, — скорее утвердительно, чем вопросительно заметила Корви, разглядывая добычу. — Ага, та еще гнида. Непросто было его от инквизиторов спрятать, пришлось сбрехать, что он от меня сбежал. — А что это с ним? Почему не шевелится? Дерра, ты же знаешь, я не ем падаль… — Да успокойся ты, все с ним в порядке. Снотворным накачала, у знакомого одного одолжила. Ну так что, годится? — Да, пожалуй. Хотя у эльфиек мясо все же помягче будет… Ах, как же, все-таки, удобно иметь одно сознание на несколько тел! Не придется прерывать службу и собираться вместе. Как же давно я этого не делала… — Ой, не говори. Вообще не представляю, как бы я тащила его до Эрданна или Блоут’Ларда. Так что там с Адрианом? — Ах да. Он в Орднорских горах, отделяющих Нуандайн от Бельзерга, где-то в северных регионах. Возможно, когда ты доберешься до Рох’Даса, я смогу найти более подробную информацию. Кстати, будь осторожна — где-то там же орудует один из Генералов Короля Демонов, это так, к слову… Дерра, — окликнула Корви девушку, уже собравшуюся выходить из магазина, — ты все-таки решила идти одна? Учти, я тебе помогать не стану, мне дорого каждое мое тело. Акралех вздохнула. — Мне и не нужна твоя помощь. И вообще чья-либо. Это касается моей семьи и никого больше, ясно? — Ты же понимаешь, что тебя ожидает судьба хуже смерти? — Адриан не знает, что я за ним иду, и он не знает, кто я. Я справлюсь. Корви неодобрительно покачала головой ей вслед. Когда Дерра скрылась за поворотом, раздался шорох и из-за полок с цветами показалась человеческая фигура. — Ох, я и забыла про тебя. Неудивительно, эти цветы так пахнут, что учуять тебя непросто… Ну, теперь ты знаешь, куда и зачем она направляется, так что свою часть сделки я выполнила. Что там с оплатой? Человек показал жестом «Спокойно!», достал из-за пазухи несколько журналов и протянул один из них хозяйке магазина, после чего ушел вслед за девушкой. — Великолепно, — пробормотала Корви, листая страницы. — И все-таки, где он их взял?