Прорвёмся, опера!

Полчаса препираний, уговоры Кораблёва и узкая лестница — всё это было ничтожной платой, чтобы родители невесты, родственники до пятого колена и подружки невесты, с которыми она ходила на танцы лет десять назад, снизошли спуститься в подъезд и хотя бы изобразить желание присутствовать на воссоединении двух любящих сердец. Семён ударил по хлипким газам «Волги», чуть не въехал в развороте в мусорный бак, но сумел изловчиться и остальная часть дороги прошла, вроде как, без приключений. Улицы все пустые, как после апокалипсиса, даже знакомых гаишников не пришлось просить перекрыть часть полосы под свадебный кортеж видного деятеля милиции. Скуксившаяся невеста, как в ту злосчастную ночь, прижалась плечом к стеклу, и долго что-то задумчиво высматривала. — Все не так страшно. Просто помните, что это часть вашей работы… — Крюков сжал её ледяную руку в своей. — Так испуганы? — его встретило лишь тяжёлое молчание. — Кстати, вам платье очень идёт… Хорошо перешили. Вы… Красивы сегодня. — на последних словах голос Крюкова в порыве стеснения сорвался почти на шёпот, и Вера наконец-то повернула голову к капитану. — Что нельзя сказать о вас, капитан. — Денис недовольно фыркнул и уронил голову себе на грудь. — Могли бы меня попросить вас уложить. — Боюсь, я бы вас тогда уложил… С первой секунды… — в зеркале заднего вида гневно сверкнули глаза Кораблёва, нервно дергающего коробку передач. Капитан глупо захихикал и смахнул особо упрямый локон со лба. — Простите, я пошутил. Что-то знатно волнуюсь. — Это заметно. — всю дальнейшую дорогу девушка ехала в гробовой тишине, уткнувшись носом в широкое намётанное плечо цвета деревенского салата пиджака Крюкова. Капитан нервно курил одну сигарету за другой, и по салону начала гулять серая дымка, да такая вонючая, что два открытых окна не помогали. Семёну даже пришлось остановиться около продуктового, выгнать всех из машины и ждать, пока от неё не будет нести за километр всеми табачными фабриками города Орла. Обветшалый ЗАГС встретил молодоженов неприветливо. Крюкову даже показалось, что он закрыт. Он подошёл, дёрнул дверь, потом ещё раз… В щели показалось угрюмое лицо работника. Орда из родственников вломилась в этот храм вечной любви вслед за капитаном. Потом они подписали бумажки. Ещё одни бумажки. И ещё… Выслушали получасовую тираду про лодку под названием «семейная жизнь», и как она скоро пойдёт ко дну, если не прощать муженька… Крюков пропускал все это мимо ушей, так как знал наизусть, и автоматически отвечал «да», кивая, как болванчик. Рука невесты, которую он сжимал в своей, ходила ходуном. Бедняга, что ж ее так трясёт! О, кольца уже несут. Капитан чуть не проломил благоверной палец, пока пытался надеть ей кольцо. Семён довольно хмыкнул. — Крюков Денис Юрьевич, 1960 года рождения, место рождения: город N… Согласны ли вы… — Да согласен я, черт бы вас всех побрал! — родители Веры удивлённо захлопали глазами. — Давайте уже быстрее. — буркнул милиционер, краем глаза не без довольства увидев недовольные вытянутые лица советской интеллигенции. — Бла-бла-бла, бла-бла-бла… — слова работника ЗАГСа для Крюкова уже давно стали чем-то сродни белого шума на какой-нибудь частоте. — Объявляю вас мужем и женой. — Ура, товарищи! — заорал Кораблёв. Фотограф начал истерично щёлкать кнопкой японского фотоаппарата, родня засуетилась, забегала, мать пустилась в рыдания, отец невесты недовольно зашмыгал носом, а Семён уже потянулся за припрятанной за колонной бутылкой шампанского. Потянулся, уже был готов открыть её, а потом скромно убрал обратно. Везти же начальника потом в храм. Не по-христиански получается как-то. — Все закончилось, успокойтесь. — капитан дёрнул Веру за плечо и заставил поднять на себя глаза. — Поздравляю, Вера Крюкова, хех. — он довольно посмотрел на яркую розовую бумажку в руках под названием свидетельство о браке. — Пойдёмте продолжать изображать возлюбленных. Ну же, соберитесь! — милиционер коротко поцеловал девушку в висок, погладил по щеке и ободряюще улыбнулся. — Не завалите задание. Под улюлюканья гостей Крюков горделиво спускался по лестнице под руку с невестой. Правда, чуть не навернулся. Раза так два точно. Но делал это как гордая птица. Голубь же такой считается? Курлык-курлык… Их двоих засыпали рисом, да так, что зёрна были у капитана за шиворотом. Он ещё долго прыгал на месте, чтобы вытащить их из-под рубашки. А, ну ещё монетка ему в лоб заехала. Было больно. Почему каждая свадьба превращается для него в филиал шоу «Остаться в живых»? Десять километров прямо, налево, затем направо — Кораблёв уже заворачивал в небольшой дворик небольшой церквушки, отливавшей куполами в лучах мартовского солнца. Капитан пригляделся и увидел, как по крышам храма весело катались вороны. И только потом заметил своих ненаглядных сотрудников, выстроившихся возле входа. Кораблёв прикрыл от ужаса глаза, потом опять открыл, перекрестился и отвернулся. Настоящим денди в этой разношёрстной компании был, несомненно, Кораблёв. Одетый в потёртый, но хорошо отутюженный и чистенький шерстяной советский костюм, он действительно блистал среди этого сброда — Джуксов почему-то напялил на свою не особо умную голову кепку-аэродром, как у того грузина из «Мимино», а на ножищи натянул палёные дерматиновые «адики». Модник хренов! Остальные как будто собрались стоять у вокзала — перед глазами Крюкова мелькали разноцветные олимпийки, растянутые свитера «Boys», дешёвые турецкие косухи в стиле новомодного экзотик поп-дуэта «Кар-Мэн» и, конечно же, штаны-бананы. Ну хоть на свадьбу руководителя можно было одеться нормально?! Лишь один молодой курсант пришёл в аккуратно выглаженной парадной милицейской форме. Какой молодец. Стоит выписать ему премию в этом месяце. — Богохульники! Вы как в церковь вырядились? Вас оттуда кадилом будут изгонять, как демонов. — даже в своём невообразимом наряде среди коллег Денис чувствовал себя главным законодателем мод. Этаким вторым Джанни Версаче. Но получить внятного ответа ему не дали — родители невесты потащили капитана к входу в храм. Именно потащили — сухая рука советского инженера крепко схватила запястье Крюкова и потянула в сторону дверей. Венчание капитан помнил… Смутно. Помнил какого-то худенького батюшку, молодого безусого семинариста, который за тысячу рублей легко закрыл глаза и на атеиста — жениха, и на невесту наполовину католичку по деду. Помнил невероятную духоту, как по виску стекал пот из-за горячности свечей и небольшого пространства. Помнил, как машинально широко крестился, да так хорошо, что даже Кораблёв на минуту засомневался, не красит ли начальник яйца на Пасху. Как чуть не уронил кольцо. И какой смысл было снимать и надевать их два раза подряд?! Завершилось все это трогательным замешательством обоих, когда надо было хлебнуть кагора, такого кислого, приторного, что капитан чуть не сплюнул на пол. А невеста за ним следом. Но под гневными взглядами родни они мужественно сдержались. Хорошо как! Даже не исповедовались, даже не покрестились, прости Господи. Половину церемонии капитан старался не рассмеяться, откровенно наслаждаясь всей абсурдностью ситуации. Богоугодно. Даже очень. Всего лишь пара сотенок сверху — и Крюкову даже не пришлось каяться в вечном пьянстве в молодости и незабываемых гулянках. И в том, что зачем-то женился раза так три, он даже счёт потерял. Слава Богу, что хоть священник не тот же, а то если бы узнал, была бы та ещё комедия. В лучших традициях, только без Ричарда Гира. Гости, увы, не прониклись. Кроме Кораблёва, похоже, никто не счёл нужным хотя бы узнать, в какую сторону креститься. Джуксов вообще чуть ли не приснул, плечом облокотившись о столб. Ну, главное, что родня довольна. И сами духовно обогатились. Вот, уже от души свет идёт, почему-то красный. Когда там в местный ДК Кашпировский приезжает? После снисхождения на капитана всех духовных благ, он метнулся в другой пункт незабываемой программы гуляний в свою честь — на всеобщую кормёж… На банкет. Теперь Кораблёв вёл машину гораздо бодрей и веселей, видимо, уже предвкушал таз с Оливье под отборным майонезом. Если бы не порции в столовой, наверное, съел бы это ведро за всех. — Если б море было пивом — я бы стал морским дельфином… — напевает Джуксов, неся из багажника ящик с банками Жигулевского на всех гостей мужского пола. Но можно и женского, если останется, что очень вряд ли. Хмельной напиток как водичка — пьётся легко и хорошо, а весело после него до чертиков. Без него и не свадьба вовсе. Кораблёв пыхтел рядом, гремя ящиком с водкой «Абсолют», скупленной в большом количестве в местном вино-водочном для банкета. Справлять решили в ресторане под романтичным названием «Якорь», расположенном чуть ли не на главной улице города. Слава Богу, что в дворах, а то это была бы слишком простая задача для людей Петрухи. А всего-то хотели тихо расписаться… Теперь уж точно не отвертишься. Жених стоял рядом и даже не собирался утруждать себя подготовкой, облокотившись на «Волгу» и смоля сигаретой. Одновременно ему ещё и удавалось занимать разговором свою невесту. Видимо, капитан решил рассказать Вере о всех выходках своих молодцов в ОВД — настолько заливисто смеялась девушка, что-то радостно щебеча мужчине в ответ. Уставшие после пытки фотографом на фоне набережной и вечного огня, молодожены лишь со страхом ждали следующих испытаний. Ещё и этот голубь капитану на плечо в туалет сходил… Потрясающая фотография, видать, выйдет — Крюков с лицом Мефистофеля, своей ужасно страшной легкой улыбочкой, почти ухмылкой, плечо пальто, белое сами знаете от чего, и Вера, чуть ли не вцепившаяся в его руку, как в последний шанс спастись. И на фоне — прекрасные пейзажи мартовской набережной. И ларёк с сигаретами. Ах, ну какое чудо! Эту фотокарточку точно стоит потом повесить на стену в их квартире. Определенно, самая лучшая за историю свадеб капитана. На горизонте появились два чёрных мерседеса. Эти машины, похожие на катафалки, испугали Веру не на шутку. Что-то подобное постоянно мелькало в криминальных хрониках на региональном телевидении. Она машинально прижалась к капитану, который с явным непониманием пытался расценить её поведение. Его внезапно озарило, и Денис подал голос. — Это свои, не бойся. — будто в подтверждение своих слов, Крюков мягко отстранился и пошёл навстречу главной машине в этом кортеже. Из неё вышел невысокий худощавый мужчина в элегантном малиновом пиджаке — аккуратно сшитом точно по фигуре. Следом за ним выпрыгнул Дэн, — милиционер узнал его по красочному фингалу за темными очками — взял с переднего сиденья огромный телефон и потащил за главарём. — Капитан-а-а-н! — гость сразу же заключил Крюкова в объятия и начал хлопать его по спине. — Ну здарово, отец. Я уже свадьбы твои считать перестал… О, какая прелестная птичка! — бандит подошёл к Вере и выловил её руку, чтобы поцеловать. Она напряглась, сжалась, как испуганный ёжик, но вежливую ласку главаря храбро приняла. Почему-то этот человек ну никак не совпадал с образом страшного преступника, который ей всё время вдалбливала мама. Ну какой он бандит? Такой изящный, такой галантный — ну это же новый русский! Какой-нибудь узнаваемый бизнесмен… И только пистолет, торчавший из-за пазухи Коммерса, привёл её в чувства. — Ну давай, веди же в ресторан! Зал ресторана был оформлен весьма празднично, тут подчиненные капитана действительно постарались на славу. Не зря сидели всю ночь на квартире Кораблёва и с ножницами и красками маялись! Самодельные гирлянды, какие-то шарики, и, как жемчужина всего этого творческого хаоса — плакат с голубями и идеально выведенные бывшим председателем комсомольской ячейки буквы. Очень эстетично. Слава Богу, её дед этого не видит… Тут до Тёрнера* как до Луны. Столы ломились от дефицитного многообразия. Казалось, сюда выгрузили фуру из соседнего продуктового — водка на любой вкус и цвет, «Распутин» и «Абсолют», «Амаретто», «Пепси», шампанское, излюбленный капитаном коньяк «Наполеон». В нос милиционеру ударил химический запах разведённого в литровых кувшинах, ядерного цвета «Юпи». От такого же в желудке дырка получится, если пару кружек выпить… Официанты уже сновали между столов, подозрительно белоснежных и даже относительно чистых, и подавали плоды местного кулинарного творчества. Денис поморщился — сколько майонеза… А ведь вроде ресторан не из дешёвых. А вон там, что, консервы на столе? Шпроты рижские? Сникерсов коробка… Это видимо вместо торта, да где же ты торт найдёшь в этой дыре? Капитан протискивался между узкими рядами, пока не усадил себя за главным столом прямо посредине. Рядом приземлился Коммерс и невеста соответственно. Все утонули в изучении меню. — Капитан Крю… Денис. — Крюков поднял глаза на замешкавшуюся невесту. — Мы можем заказать краба? Мужчина медленно опустил глаза в меню и они расширились до размера нулей, стоявших напротив этого нехитрого наименования. Да это же грабеж! Десять тысяч за двести грамм! Говорил же, надо было идти в тот восточный ресторан, по крайней мере, шаурму там делали вкусную. И вроде из говядины, а не бедных собак. Ну нет, нет, Денис, мы не будем праздновать свадьбу нашей дочери не понять где! Она же бывает только раз в жизни! Мы пойдём в сраный «Якорь»! А вы, Денис Юрьевич, отдувайтесь своим кошельком и кошельком своих коллег, вы же миллионер, давайте, давайте, веселите нас! Коммерс понимающе посмотрел на друга и окликнул официанта. Тот почти на цыпочках подошёл, боясь малинового пиджака, как огня. — Крабы у вас свежие? — спросил авторитет, вальяжно облокотившись о спинку стула. — К-к-конечно! — пискнул официант, нервно сглотнув. Только не галстук, только не галстук… — Тогда неси. На троих оформи. — главарь красноречиво окинул взглядом молодоженов. Капитан сконфуженно кивнул другу в знак благодарности. — Деша! Родной! — немую сцену, полную неловкости, прервала глухо стукнувшая входная дверь. В ресторан ввалился огромный, под два метра, широкоплечий мужчина в кителе болотного цвета с здоровым букетом в руках. Он снял с головы фуражку с золотым, поблёскивающим околышем, и развёл руки в приветственном жесте. Вера с удивлением посмотрела на жениха. Капитан коротко кивнул ей и чуть ли не прыгнул на шею военного. Полковник начал душить мужчину в объятиях и бодаться с Крюковым лбом, что-то в неистовом восторге бормоча. — Мадмуазель! — гость игриво протянул ей роскошный букет гладиолусов. — Да вы просто красавица! Моему бестолковому племяннику несказанно повезло. — военный поцеловал руку девушки и обворожительно улыбнулся. Вот как… Это его дядя? Какой-то видный офицер, судя по погонам. Может, даже в министерстве заседает. Прям красавец, с отливающим легкой сединой чубом и почти казачьими усами. Солидный. Свадебный генерал, никак иначе! — Вера, это дядя Юра. Дядь Юр — Вера. — Крюков так трогательно выглядел, когда произносил это, что девушка даже умилилась. Военный по-отцовски стиснул её в объятиях, покачиваясь, как большой медведь, и вновь оглядел их с капитаном издалека, будто что-то вспоминая. — Садись, дядь Юр, садись же! — милиционер заботливо отодвинул стул, и грузный широкоплечий генерал уселся и довольно огляделся, зацепив взглядом любимый коньяк. Денис прикрыл глаза. Началось… Тосты. Много тостов. Счастья-здоровья-детишек-дома-сладкой супружеской жизни. Чтобы муж не гулял, чтобы жена вкусные щи-борщи варила. С каждым невероятным тостом Крюков оказывался все ниже под столом от такого же невероятного стыда. И это же ещё его молодцы не начали выводить ему рулады. Тост про «Горько»! Ну твою мать! Ещё же даже салаты не подали! — Прости. — коротко прошептал капитан и мягко прильнул к губам девушки. Вера не успела даже дать новоявленную жениху затрещину, как гости уже вслух начали считать. Крюков изящно прикрыл их рукой, словно смущаясь, и прервал поцелуй, хитро ухмыльнувшись. Когда дошли до двадцати, он наигранно тряхнул кистью и развернулся к собравшимся. Маленькую хитрость Дениса никто не заметил. — А теперь время исполнения классических свадебных традиций! — тамада лучезарно заулыбался, и как-то подозрительно стрельнул глазами в сторону молодожёнов. Денису стало не по себе. — Выносите реквизит! — из-за портьеры появился один из милиционеров с подносом, на котором стояли два бокала с шампанским. Капитан издевательски поднял бровь и усмехнулся. Как банально. Чтобы счастья, здоровья, детей, и так далее, и тому подобное… Он отдал новоявленному тамаде пол-получки не за скучнейшие ритуалы! — Семён, — лейтенант обернулся, сильно занятый рандеву с мясом по-французски и водочкой. — Посмотри, где пол тверже. Чтобы точно разбились. — милиционер нехотя поднялся и начал суетливо ползать на карачках, стуча кулаком по дешевенькой плитке ресторана. Вера прикрыла рот рукой и старалась не рассмеяться вслух. Капитан мягко улыбнулся ей и продолжил следить за Кораблёвым. Всем тихо, работает мастер. — Нашёл! — милиционер очертил рукой небольшой квадрат на полу, покрытый подобием гранитного холодного покрытия. Он поднялся и отряхнул руки от пыли и разлитого липкого «Амаретто». Крюков подал невесте руку и помог встать из-за стола. Тамада терпеливо ждал молодоженов и, когда они встали на небольшой пятачок, протянул бокалы. Капитан по-хозяйски положил руку на талию девушки, притянув к себе, и поднял бокал над головой, салютуя уже успевшему продегустировать весь алкоголь полковнику. Жених опрокинул голову и жадно залпом выпил шампанское. Холодное, не бьющее в голову — оно полупрозрачными каплями текло по шее капитана, попадая за ворот. От лицезрения настолько волнующего зрелища Вера даже забыла о своей обязанности в этой буффонаде. Бокалы с звоном разбились о пол. Кораблёв не прогадал — посуда осколками разлетелась по всему ресторану, и теперь казалось, что гранитная плитка покрылась лёгким морозным инеем. Молодоженов встретили бурными овациями и рёвом седого генерала, сетующего на то, как же быстро вырос племянник. За соседним столом, почти у стены, собрался совет в Филях. Точнее совет в ресторане «Якорь» на Морской улице. Дом два. Это важно. Милиционеры бурно что-то обсуждали, чуть ли не перекрикивая друг друга. Кому-то прилетел подзатыльник. На кого-то опрокинули стопку. Обычная «летучка», как в ОВД. Да, именно так блюстители порядка решают вопросы! Хм, что такое дипломатия? Не знаем такого слова! — Да какая «Музыка венчальная», ты совсем сдурел? Давайте что-то модное поставим, Богдана Титомира там… — И что он по твоему должен делать под это? Крутиться на голове? — Тогда ту, советскую… «Люди встречаются, люди влюбляются»… — Какая скукотища. Твои идеи полное говно. — в автора этого комментария со стола полетела скомканная в шарик салфетка. Джуксов брезгливо поморщился, но решил не испытывать судьбу, потому что после стрелы* за рестораном точно больше не сможет пить. И есть. И ходить в туалет. — Маркин, давайте Маркина! Где про целовать песок! — Капитан отказывался в Волге ездить, а ты ещё хочешь песню про целование песка! Идиот! — Дядь Семён, а вы что думаете? — молодой сержант обратился к Кораблёву, который подобно античному философу внимательно слушал их ругань, но не вмешивался. — Как его там… Волосатый такой… На гомика похож… Его капитан очень любит… Там ещё в начале саксофон такой… Эротический… — Джордж Майкл. — внезапно отозвался парнишка. — А ты откуда знаешь? — У меня младшая сестрёнка по нему с ума сходит. Весь дом в плакатах. Отец когда ездил в командировку в ФРГ — привёз ей штуки три кассет. Можно представить, какой визг дома стоял. — улыбнулся сержант. — И как мы это певуну скажем? Эротический саксофон?! Это уже какое-то название дешёвого порно за три рубля! — Careless whisper. Неосторожный шепот по-вашему. — милиционеры обернулись и увидели Коммерса с застывшей на лице снисходительной улыбкой. Он оправил полы пиджака и сел на рядом стоящий стул, закинув ногу на ногу. — Вот ты иди и скажи этому. — Кораблёв ткнул пальцем в певца, молодого мальчишку, который за пару бутылок водки и коробку консервов с удовольствием согласился голосить советские шлягеры на потеху гостям. Новый русский кокетливо оправил полы пиджака, легко взобрался на импровизированную сцену и провёл операцию по захвату микрофона. Все прошло удачно. Капитан медленно обернулся, прищурился, и в конце широко заулыбался, уже вытаскивая невесту из-за стола на танцы. На удивление Крюкова, пел друг очень и очень неплохо. А хороший английский явно не на уровне «май нэйм из Семён» делал его очень похожим на Майкла. Конечно, со ста шагов, да ещё и прищуриться надо, но похожим. К великому негодованию милиционера, никто больше призыва не понял, и они с невестой гарцевали по танцполу в гордом одиночестве, и Денису приходилось вспоминать все вальсовые финты, которые он так усердно учил в доме детского творчества «Пионер» тридцать лохматых лет назад. Получалось не очень, Вера путалась в его длинных, на зависть всем из «Топ-модель по-американски» ногах, но на уровне основного контингента это выглядело как финал чемпионата мира по бальным танцам. Так же прекрасно. — Соберитесь. — рыкнул он ей на ухо, развернувшись в танце так, чтобы закрыть своей спиной родственников со стороны невесты. — Совсем немного осталось. — Стараюсь, капитан. — буркнула Вера, специально наступив каблуком на ногу жениху. Он чуть не полетел лицом в пол, но каким-то чудом удержался. — Я вижу, что вы больно смелая стали. Не вы ли неделю назад краснели от одного моего присутствия? — прошипел милиционер. — Веду себя в рамках следственных действий. — улыбнулась Вера, заглянув мужчине в глаза. Он в непонимании округлил до размеров пятака глаза, нахмурился… И засмеялся. Весьма одобрительно. — Так держать. — под последний вокализ своего ненаглядного друга капитан изящно потеснился к краю танцплощадки и они вдвоём с девушкой уже исчезли между рядов столов. Следующая галочка. Бросок букета. Вера аж повизгивала от восторга. Конечно, насмотревшись американских комедий, сложно не видеть в этом что-то безумно веселое. Девушка взяла из рук генерала тот роскошный букет гладиолусов, прицелилась, выдохнула… Под визг всего женского молодого населения цветы полетели куда-то наискосок. Милиционер в ужасе проводил этот летающий объект взглядом. Бах! Он приземлился в суп одного из насупившихся родственников Веры. Они все уселись, как на комсомольском собрании. Тарелка с борщом перевернулась, и рубашка дядьки окрасилась в алый, как на поле сражения. Девушка скрылась за спиной капитана в несколько секунд. — Какая же семья без маленьких деток? Друзья, в такой волшебный день возможно все, поэтому сейчас каждый из вас может заказать новобрачным первенца — сыночка или дочку, кого вы больше хотите! Итак, Семён Михайлович, вы сегодня банкир!. Вот вам мешочки — и сейчас посмотрим, на кого больше соберете на — мальчика, или же девочку! — заорал тамада, рассудив, что если не его вмешательство, то пролития крови сегодня не миновать. Даже между кровными родственниками. Капитан почти сполз под стол от стыда, пока гости тянулись к карманам брюк или кошельками за заветными купюрами. Это был какой-то фарс. Дешёвая американская романтическая комедия, в которой третьеклассные актеры пытаются изображать любовь, потому что другой работы для них больше нет. Все эти развязные гости, под градусом блюстители порядка, цветы, и капитан с молоденькой студенткой в главной роли. Какая прелесть, дожили! Им приходится изображать искреннюю заинтересованность друг в друге, иными словами: каждые десять минут ворковать под вздохи родни и не забывать лобызаться под очередное «горько!». Ей-Богу, капитан уже хотел переломать хребет этому шутнику, выпивающему за это каждый пятый тост! Когда же уже эта водка закончится? Ну не может быть, чтобы Кораблёв с друзьями ещё её не вылакали! Да Крюкову, в принципе, было нормально. Даже немного весело. Во всем этом дешевом спектакле он жалел бедную девочку, которая уже смотрела на него глазами испуганного зайчонка и беззвучно умоляла, чтобы этот цирк поскорее закончился. Но он даже не думал заканчиваться, наоборот, только начинался. И этот разгоняющийся состав пьяного праздника только разгонялся, пока гости закидывали в него угля. — Вагон столыпинский, не до бутылочки, а из Бутырочки — до пересылочки… — заиграло из музыкального центра. Вера готова была поклясться, что сейчас в глазах жениха сверкнул огонёк истинного гнева. Она мягко положила руку на напряжённое плечо, стараясь отговорить от пьяных глупостей. Сейчас всего лишь два часа, до драки ещё рано! Капитан Крюков не выносил русского шансона. Он слишком напоминал о работе. И сейчас Денис скрежетал зубами, из последних сил держа себя в руках, чтобы не украсить мордашку шутника-поклонника «Лесоповала» эстетичным фингалом, а то и двумя. — Кто включил это дерьмо? — гости отвлеклись от поедания салатов и посмотрели на уже готового взорваться жениха. — Кто, чёрт возьми, включил это? Я кому говорил не включать при мне ваш чёртов шансон! — капитан резко встал из-за стола, и девушке не удалось его удержать. В гневе мужчина был как никогда опасно притягателен — горящие глаза, широко раздувающиеся ноздри и эти невероятные нахмуренные брови. Да только за них можно было бы забыть навсегда о любимых песнях Новикова. — Что вы имеете против Эдит Пиаф? — внезапно спросила мать Веры. Спросила так серьезно и основательно — даже не поймёшь, шутка это или претензия. Капитан несколько секунд молча смотрел на неё, разглядывал… и засмеялся. Абсурд ситуации сгладил её острые углы, и Крюков в несколько секунд остыл, словно кусок каленого железа бросили в ледяную воду. Он глубоко вздохнул и, как ни в чем не бывало, сел за стол. Шутник быстро понял намёк и поменял кассету на что-то более нейтральное. О, точно, заказчик же говорит, что любит группу «Любэ»… Как раз альбом «Атас» где-то завалялся. Ай любо Люберцы мои… Воспевание Люберец хриплым голосом Николая Расторгуева нравится Крюкову больше — Вера даже замечает, как он начинает отстукивать под столом ногой ритм и чуть не пускается в пляс. Она встречается взглядом с родителями, которые, кажется, переживают небольшой культурный шок, наблюдая за суженым дочки, балдеющим вместе с остальными служащими под песнопения Расторгуева и ко про Володю Шарапова и Дусю-Агрегат. У всех же бывают маленькие слабости. Ну а потом начинается поистине кульминация вечера. Диск-жокей достаёт из неприкосновенных запасов кассету Олега Газманова… После этого в ресторане города N начался сущий кошмар, как отметят потом родственники со стороны невесты. Видимо, от хитов главного есаула страны настолько веяло маскулинностью, что на небольшой танцпол вышли все представители мужского пола — включая Коммерса, полковника и жениха соответственно. Коньяк «Наполеон» отлично довёл Крюкова до нужной кондиции — и теперь все трое прыгали под «Эскадрон», крепко обнявшись. Это отдаленно напоминало боевой танец шотландских воителей, только в сто раз изящнее, конечно же. Им не хватает только выдать по килту и балморалу. Капитану бы точно пошло, с его-то ростом и ногами… Кораблёв отметил про себя некую напряжённость, консолидирующую в области стола, где находилась родня невесты, и дёрнул тамаду за рукав, приказывая в срочном порядке продолжить развлекать искушенную публику. — Минуточку внимания! — Коммерс стучит вилкой по бокалу, и гости уже с предвкушением ждут зрелищ, без которых хлеб сух и чёрств. — У нас сегодня большой день, большой праздник… Мы будем гулять до утра, а молодые скоро от нас уедут, у них есть дела поважнее, сами понимаете… — мужчина загадочно подмигивает другу, когда тот прячет лицо рукой. — Вот мы и подумали — а на чем поедут молодые праздновать первую брачную ночь? На такси? Не-а. — бандит театрально оглядывает всех собравшихся. — На чужой «копейке»? Тоже нет. Мы решили вопрос по другому. Банкир, Дэн. — два помощника благодушно кивают и салютуют капитану. — Сегодня и навсегда молодые поедут в своё семейное гнездышко на собственном автомобиле… Пятом… БМВ! — в руках авторитета подобно зайцу из шляпы фокусника появился увесистый брелок с узнаваемым логотипом немецкого премиум автопрома. Безусловно, это были ключи. Теперь родня невесты смотрит на жениха даже с какой-то снисходительной нежностью. Вот, тёща даже зовёт теперь Денисом Юрьевичем, а не «старым проходимцем, предпочитающим нимфеток». Деньги вертят шар земной… Как же просто решаются семейные проблемы! Денис на негнущихся ногах поднимается и забирает из рук друга заветные ключи. Может, действительно не зря они затеяли все это празднество? По крайней мере, эта часть Крюкову была по душе. Стиснув Дениса в объятиях до хруста костей, авторитет по-православному звонко расцеловал товарища трижды и вновь рассыпался в поздравлениях. — Да на кой им машина? — внезапно из-за стола поднялся дядя Юра, неуверенно держась на ногах. — Деньги нужны, деньги! На тебе, Деш! Телевизор купишь, косметике своей… Держи, дорогой! — полковник бросил под одобрительные крики на стол довольно толстую пачку долларов, перетянутую резинкой. Крюков довольно улыбнулся и забрал стопку купюр — любимый дядька не подвёл. Он лениво вытащил из неё сотню бумажкой, достал из-за уха Джуксова, сидящего рядом, сигарету, щёлкнул зажигалкой… Купюра загорелась, бедный Франклин начал исчезать в поедающем огне, и капитан ловко прикурил, довольно пустив дым. Сей трюк привёл гостей в истинный восторг, и Денис театрально поклонился и вернулся на своё место. Он глупо улыбнулся невесте, которая, забавно надув губки, окрестила его дураком, и потянулся через стол за тарелкой с оливье. Этот фарс показался всем явным сигналом к дарению подарков, и к столу молодоженов выстроилась очередь. Капитан уже предчувствовал это великое столпотворение. Дарили всё подряд — родители невесты преподнесли молодожёнам сирийский ковёр с каким-то модным узором, та тётка (позже выяснилось, что зовут ее Лидия Геннадьевна) всучила Крюкову ГДРовский сервиз. Интересно, через сколько рук он уже прошёл? Дарили отвратительного розового цвета постельное белье с розочками, хрусталь, сковородки, ингалятор… Кто-то принёс две пары «Мальвин» и часы «Монтана», а Кораблёв притащил телевизор «Сони», привезённый другом-моряком из Японии. Молодой сержант и вовсе под радостный визг невесты преподнёс «Сегу» с парой картриджей с играми. Подарочное издание «Унесённых ветром» также было встречено девушкой с неистовым восторгом. Капитан тяжело вздохнул, смотря на все это. Ну совсем как ребёнок! Сам жених преподнёс суженой кассетный плеер, купленный в Англии. А несколько записей новомодного Джо Кокера сделали его в её глазах лучшим мужчиной на земле, и девушка даже повисла у капитана на шее, нашептывая горячие благодарности на ухо. Крюков аж раскраснелся от такой реакции невесты. Это для того, чтобы поддерживать образ, или взаправду? Надо почаще её баловать, бедняжку. Совсем одичала. Праздник застоялся. Все конкурсы с бананами, карандашами, шариками и стульями, к счастью капитана закончились (хотя он все равно не избежал распития шампанского, по старой традиции, из туфли невесты под километровые тосты про лодку любви и чувства сильные, как вера местного ОВД в свою непогрешимость). Гости начали зевать, водка кончаться, а музыка становиться лиричней. Балом правил уже Александр Серов. Устав от публичных представлений, посвящённых их с Верой любви, Крюков незаметно исчез из поля зрения тёщи и вышел на улицу покурить. Народ там уже разошёлся, и капитан стоял в полном одиночестве наедине со своими мыслями. — Послезавтра пойдёте в клуб «Пятнадцать тонн». Там очередная подпольная дискотека. Таблетки, героин, и всё прочее. Будут все неформалы. — за спиной Крюкова внезапно из темноты, как черт из табакерки, появился Дэн. Капитан затушил сигарету о крышку мусорного бака и осторожно повернулся лицом к бандиту. — И как же я туда пролезу? Ах, здравствуйте, я доблестный милиционер дядя Денис, буду следить за порядком досуга новой молодежи… — Прекратите ёрничать. — рявкнул молодой человек. — Пройдёте как ЧОПовец. Они до обоссанных штанов боятся люберов. Решили нанять грузных дядек, чтобы их певунам шеи не свернули. Пропуск вам уже достали. — бандит достал из кармана небольшой блестящий значок одной из многочисленных охранных частных предприятий. — Волосы бы себе обкорнали. Заметят же. Ваше лицо за километр узнают. — В темноте даже не поймут. — усмехнулся милиционер, вертя в руках злополучный знак. — Охранное агенство «Рысь»… Ваше что ли? — Кто много знает — живет меньше. — с этими словами Дэн исчез за спиной Дениса среди редких косых деревьев, которые росли вокруг ресторана. Капитан пожал плечами, спрятал пропуск в карман штанов, натянул представительную улыбку и впорхнул обратно в ресторан ленивой безразличной походкой под «Лондон, гудбай», гремящий на весь зал. Он с порога принялся выделывать танцевальные пируэты в стиле Сергея Лемоха и Богдана Титомира — элегантно поигрывал бёдрами, крутился на носке ботинка, а под конец прыгнул в шпагат, чуть не разорвав в пикантном месте штаны. Он заметил на лице невесты лёгкую улыбку и выдохнул от облегчения — всё не так плохо. — Хотите, фокус покажу? — девушка утвердительно кивает, и Коммерс подзывает к себе беднягу-официанта. Тот, потеряв любую бдительность, подходит к столу и ждёт дальнейший указаний. Но их не следует — мужчина достаёт нож и отрезает парнишке галстук. Теперь эта чёрная тряпочка жалко висит в руке авторитета, и он размахивает ей, как трофеем, заливисто смеясь. Другие представители преступного мира сдержанно улыбаются, подыгрывая главарю. — Опа! — Коммерс отдаёт девушке кусок галстука. Капитан скептически оглядывает бедного официанта и кладёт бедняге в карман рубашки сотню. За моральный ущерб. — Сейчас я вам покажу, что такое действительно качественная музыка. — пьяный капитан поднялся из-за стола, и достал из кармана кассету — на обложке на белом фоне чертились силуэты иностранных певцов в строгих чёрных костюмах. — Genesis. С них все пищат в Англии. Короли арт-рока. Господи, да это же лучшее, что я слышал после Эрика Клэптона! — к сожалению, в шуме очередного хита «Комбинации» его красноречивую тираду услышала только невеста, и то краем уха. Обиженный меломан подошёл к диск-жокею, уже готовому поставить сборник лучших песен Филиппа Киркорова на радость родителям девушки, и протянул драгоценную кассету. Парнишка взял из рук жениха поистине музыкальную жемчужину, покрутил в руках и разочарованно хмыкнул. Какие-то гомики нарисованы, лучше бы Depeche Mode разрешили включить. Но не разрешат же! Кассета полетела в коробку «проигранные». Капитан рассердился, но своё сокровище забрал и спрятал в бездонный карман брюк. Он сидел и дулся, как мышь на крупу. Нависшие густые брови, сжатые губы: Вера уже выучила, как мужчина злится. Несколько поглаживаний по руке, тирада про то, какие все плохие, кроме Дениса — и он уже по-ребячьи улыбался немного смазанной улыбкой пьяного человека. Страх девушки перед всем этим фарсом уже прошёл, ей предстояли более сложные задачи. Держать в узде капитана, чтобы он не разнёс кому-нибудь голову. Да вообще не позволять ему лишний раз вставать. Вон, один из гостей уже приложил товарища лицом в Цезарь… Хороший салат был, вкусный… Жаль, что быстро закончился. — Крюков! — донеслось с другого стола. — Соберись, ты чего, как тряпка? — Я бы взял себя в руки… Да в одну не помещусь, широкий больно. — рявкнул капитан в ответ свой излюбленный анекдот. Раздалось гоготание. Застолье превратилось в настоящий хаос по всем заветам Гесиода; с той стороны доносилось пьяное, относительно складное коллективное пение «Коня» Любэ, на этой женская половина шушукалась о чем-то, посматривая на молодоженов, Кораблёв, облокотившись на колонну, плакал то ли от счастья, то ли от грусти… Ох, Господи, сейчас же «Офицеров» Газманова включат… Рыдать будут все. — Давайте выпьем, друзья, за наших парней в Чечне… — словно услышав мысли Веры, генерал крепкой рукой поднял стопку. Крюков поднял на военного глаза и сразу же прикрыл лицо рукой. Одинокая скупая слеза капнула на здоровую руку Дениса, и он поспешно отвернулся, не желая, чтобы его хоть кто-то застал в слабости. Вера мягко накрыла его руку своей и незаметно вытерла жениху слёзы салфеткой. «Тем, кто выжил в Афгане, свою честь не изгадив, Кто карьеры не делал от солдатских кровей. Я пою офицерам, матерей пожалевшим, Возвратив им обратно живых сыновей» На втором куплете Крюков уже взахлёб рыдал, крокодиловы слёзы катились по щекам, усам, подбородку, капали на воротник. Вера лишь время от времени просила у официанта новую салфетку, чтобы дать жениху высморкаться. Она молилась, чтобы поскорее эта дурацкая песня кончилась. Этого же удар схватит. Вид страдающего, больного душой капитана порождал в ней что-то сродни… милосердия? Какого-то желания его как-то успокоить и пожалеть. Крюков минут двадцать рыдал у неё на руках, положив голову невесте на грудь. Хлюпал носом, что-то неразборчиво хрипел, а потом просто безжизненно повис на ней. Благо, местный диск-жокей быстро смекнул, что натворил, и быстренько поменял кассету. От слезливых песен про любовь капитана мутило знатно, в отличие от песен про Афган, поэтому он быстро очухался и выбежал на улицу под киркоровское «Ты, ты, ты…». — Сейчас к-а-а-к бахнем! — язык у Джуксова уже настолько запутался, что расплести его не представлялось возможным, мужчина едва мог произносить членораздельные звуки. Но, что самое интересное, держал он китайскую петарду вполне уверенно. Богдан уже начал шарить по карманам в поисках зажигалки, как Крюков, осознав, что может произойти, подбежал к подчинённому и изъял потенциально травмоопасный объект. — Пусть Кораблёв ставит! Не хватало мне потерь в личном составе… — Семён понимающе кивнул и поставил петарду подальше от дверей. Поднёс зажигалку, искорка пробежала по бикфордовому шнуру. Яркие разноцветные огоньки осветили ночное небо на радость милиционерам, и Денис просто стоял, и под киркоровские цыганские напевы смотрел наверх. Боже мой, что он наделал… Пока капитана грузили в машину — прошла целая вечность. Неудивительно, такую тушу в салон надо запихать. Семён кряхтел, пыхтел, пыжился, но все-таки начальника на сиденье усадил. Он распластался на заднем сиденье, как морская звезда, да настолько широко, что Вере пришлось скромно присесть на самый край, куда колено милиционера не доставало. Денис закатил глаза, тяжело дышал, а потом просто захрапел. В машине. Ещё не доехав до супружеской постели. Они же собирались ночью деньги от гостей считать… В квартиру его затащили под руки уже Семён с Верой в тандеме. Прекрасная картина — миниатюрная девушка на каблуках, с укладкой и в белоснежном подвенечном платье и милого вида пенсионер тянут этот почти безжизненный образец гордости советской милиции на пятый этаж. Трудный денёк! — Как-то так. — буркнул очнувшийся капитан, наблюдая за невестой, которая оценивающе оглядывала его квартиру. — Теперь это все ваше, мадмуазель, располагайтесь. — съязвил уже подвыпивший мужчина и сразу с порога бросил на пол злосчастный синтетический пиджак. Хата была у капитана, как говорила ее тетушка, «дорохая-бохатая». Трехкомнатная просторная квартира с высокими потолками, темными стенами и предметами роскоши на каждом шагу. Фотографии, пластинки, фарфоровые фигурки, приёмник, телевизор! Кассетный проигрыватель! Вера была в восторге. Отец бы если зашёл — в обморок бы упал. С молодости такого богатства не видел. Сразу вспомнилось детство, где папенька — советский инженер с высокой зарплатой, мама — профессиональный переводчик, по сути, окно в железном занавесе, а дома все хорошо и ладно. И никакого «Распутина»… Капитан слезно попрощался с Верой, по-отцовски поцеловал в лоб и указал на свою единственную кровать — сам он собирался спать на раскладушке на кухне. Выключил свет и прикрыл дверь. — А, я ей фильм поставил. Пусть отдыхает, она, наверное умаялась. — они с Семёном перенесли продолжение банкета под названием «попробуй протрезветь» на кухню. Капитан начал лениво размешивать сахар в кружке. — Кассету недавно хорошую в видеопрокате взял. Ей должно понравиться. Хорошее кино. Поучительное. — Что же на этой кассете? — хитро спросил Кораблёв, загребая своей пухлой рукой ещё один кусок колбасы со стола. — «Девять с половиной недель».*