Прорвёмся, опера!

Утро в новом доме выдалось весьма хаотичным. День был будний, поэтому учеба никак не отменялась. Как и выход на службу. Где-то примерно в семь утра с раскладушки послышался нечеловеческий вой. Крюков, в измятой рубашке и брюках, попытался по-армейски резво вскочить и поспешить далее в круговорот ежедневных дел, но о себе дало знать кое-что. Дикое похмелье. Он схватился за голову. Ей-Богу, она раскалывалась! Денис поморщился от неприятного ощущения в районе затылка и опять завыл, обняв голову руками. Вере на учебу надо было ко второй паре, поэтому она рассчитывала выспаться на двухместной пустой кровати, но слушать такие вопли было невозможным, и просмотр снов официально был окончен в семь двенадцать утра. Она наспех запахнула данный в приданое матерью шелковый длинный халат, взглянула на себя в зеркало, чтобы не дай Бог не предстать перед капитаном в вызывающем виде, и выглянула из-за дверного проема. — Хорошо бухнули? — рядом с раскладушкой материализовался абсолютно трезвый и не помятый Семён, пьющий растворимый горький кофе из пакетика. — Ой, Вера, доброе утро. Я хотел сказать, выпили… — Кораблёв перевёл взгляд вниз, на страдающего начальника, и тяжело вздохнул. — Я думаю, Верочка, что вам этот навык пригодится. Учитесь. — мужчина открыл один из ящиков, достал оттуда банку маринованных огурцов и какую-то узкую бутылку. — Настойка. — ответил он на подвешенный в воздухе вопрос. — Схема такая: дать ему поесть, потом выпить рюмочку. — Не дури! — рявкнул Денис, перевернувшись на живот и положив руки на затылок. — Гудит, как на вокзале, зараза. — Конечно, после двух бутылок «Наполеона» и не так загудит… — проигнорировал капитана Семён и продолжил приготовления. Небольшая стопка наполнилась отдающей травой мутной жидкостью. — Так его же… вырвет… — вмешалась Вера, вспомнив грустный опыт пробуждений пьяного отца и дальнейшего мытья пола от не особо приятных рвотных масс… — Так и надо! Проблюется и будет как новый. Потом крепкого чая с бутербродами ему сделаешь. Проследишь, чтобы поел. В зубы сунешь Полисорб, вон, на окне валяются. — на подоконнике лежал переливающийся блистер каких-то таблеток, на который остро реагировали вороны по ту сторону стекла. — Кушайте, барин. — Семён сел на край раскладушки и протянул начальнику соленый огурец. В другой руке он держал стопку. Крюков недовольно принял подношение, одним махом опрокинув дозу лекарства. Через несколько минут его замутило и он стрелой скрылся в уборной. Сказать, что Вера была очень удивлена — ничего не сказать. Она охренела от увиденного. Был прям какой-то день потрясений. То этот фильм дурацкий. Какая похабщина! Она сразу же поспешила его выключить, когда на десятой минуте началось то, что шепотом между собой в вузе девчонки называли «стриптизом». Когда почти голая женщина танцует… перед мужчиной… Кошмар! От сих грустных мыслей ее отвлёк через десять минут уже переодетый на скорую руку капитан, пахнущий едва нанесённым парфюмом. Заграничный Хьюго Босс номер один… Личная гордость Крюкова. Потом они сидели за столом, Вера носилась на небольшой кухне, нарезая Денису бутерброды, а он сидел и думал, что мог бы, как со всеми, ущипнуть ее за талию, например, или за что пониже. В качестве ухаживания. Но сдержался. Потому что, как говорили умные люди, «эта башенка не для старого тарана». Хотя, это кто ещё тут старый?! Ещё этот ужасный шелковый, почти до пят халат. Он даже её совсем не портил. А ещё и на голое тело, скорее всего… Черт, сколько там он должен табельного оружия выписать? В ОВД Денис прибыл уже выглаженным и идеально трезвым, пусть и с немного побледневшим после утренних процедур лицом. Как и было ожидаемо, на смену поступила ровно половина кадровых единиц всего отделения. Некоторые в пограничном состоянии. Один только молодой сержант смирно сидел в выглаженной форме и проверял рапорты, поступившие в ночную. — Что ты такое? — спросил Крюков, подходя к его рабочему месту. — Трезвый, как стёклышко. Ты же вчера до самого конца был. — А, так я не пью, Денис Юрьевич. Бог не разрешает. Баптист я. — Верующий что ли? Баптист? Это которые на Штормовой улице собираются? Похвально, похвально, хоть я от всего этого и далёк. Полезный сотрудник. — Премию тебе что ли оформить? И вчера прилично себя вёл. — Лучше Джуксову выплатите, он вас поносит всю неделю. Жене подарок не на что купить. — Меньше бухать будет. Ему полезно, пусть лапу пососёт. Лично для него зарплата только сахаром. Возьму за модель управления библейскую. Точнее, баптистскую. Авось, раскрываемость поднимем. — Так он с него самогон начнёт гнать. — рассмеялся юноша. Крюков шутку оценил, басисто рассмеявшись следом. — А насчёт Библии: хорошее решение. У вас она есть? — Библия-то? Откуда, золотой мой? — Так я вам подарю. Вот, держите… Как только сержант протянул начальнику маленькую книжечку синего цвета размером не больше ладони, в отделение зашёл молодой человек припанкованного вида. Нет, скорее ввалился. Изорванные джинсы, яркая вырвиглазная рубашка, кожаный жилет, самостоятельно расписанный различными надписями. Знак анархии на всю спину. Короткая стрижка с хитро выстриженными висками. То, что надо для расследования. Сержант лишь усмехнулся одними уголками губ и вернулся к письменной работе. — Панки хой, как у вас говорится. Здравствуй, товарищ анархист. — Крюков быстро и без излишнего почтения спрятал в карман духовную пищу и протянул протезированную руку для рукопожатия. Посетитель одобрительно присвистнул, показал «палец вверх» и пожал Терминатору, как он успел окрестить этого матёрого мента с внешностью богемного ловеласа, руку в ответ. Дениса реакция позабавила. — Толя же тебя зовут? — Да, товарищ милиционер. В тусовке меня Физиком зовут. — неформал излишне чавкнул жвачкой и в качестве извинения потянулся за раскрытой пачкой в карман. — Будете? — Благодарю. — капитан насмешливо кончиками пальцев вытащил пластинку и раскрыл бумажку. — Рассказывай, камрад. — Я поспрашивал. Старшего знают, хоть и поверхностно. Он терся около клуба пару раз. Не пустили, мелкий больно. Истерил там знатно. Скелет его не пускал, знакомый мой. Ну и правильно, думаю. Рано им ещё. — А младший? — Младшего не знают. — Так где же он может быть? М-м-м? — Денис облокотился о стол поясницей, слегка присев на него, и сложил руки на груди. — Да где угодно! На хате у кого-нибудь. Хотя, вряд ли. Со шпаной могли они спутаться. Которые тоже пытаются вроде как с нами тереться, да мелкие больно. А там где угодно — хоть в переулке, хоть около железнодорожной… — Это слишком общие слова. Меня это не устраивает. — капитан стукнул кулаком по столу. Не сильно, но пугающе. — Мне нужна информация. — Очень нужна? — Очень, черт тебя побери! Или ты хочешь заставить двух мальчишек и их семью страдать, когда я потом им принесу их по косточкам из какого-нибудь колодца? — Ладно. — буркнул Физик, оглянувшись по сторонам. — Никого тут нет. — опередил его мысль Крюков. Только я да сержант Резанов. — По тусовке начал наркотик синтетический гулять. Штырит народ знатно, передозняки крутые, жуть. «Пыль феи» зовётся, потом зелёные сопли из носа текут у народа. Стараемся отучать, но все равно везде он. Малолетки его любят особо. Дешёвый, как грязь. Банчит им один барыга. — Стоять. — сознание Крюкова метнулось к недавним зимним событиям. И к тем в КПЗ. Проблеснула догадка. — Завтра он будет? — На «КиШе»? Скорее всего. Злачная обстановочка располагает. — Молодец. Держи. — Крюков вытащил из кармана весьма крупную купюру и аккуратно вложил в ладонь юноши. — Жалко, что по стопам брата не пошёл. — Хоть так послужу. А служба, не мое это. Мне бы другое. — Как знаешь. Через боковую дверь выходи, а то мои тебя случайно за хулигана примут и побьют. Твоего братца сегодня нет, другая смена. Давно же я с наркоманами не возился! Высший класс! — начал ворчать Крюков, сгребая бумаги со стола. Затем он резко обернулся, посмотрел на часы и покачал головой. — Три часа, пора миссис Крюкову забирать. Семён, заводи машину! *** Вера была сегодня в удрученном настроении. К сожалению, однокурсницы вместо того, чтобы поздравить подругу с таким важным событием в своей жизни, принялись на разный лад обсуждать её жениха. И отнюдь не в положительном ключе. Она разрыдалась прямо на лекции. Потом ещё раз в коридоре. И каждый раз её тыкали разными похабными шутками, как медведя в клетке с палкой. В общем, дрянной день. Хуже некуда. Девушка попрощалась с охранником на вахте и вышла из вуза. Наконец-то эта публичная казнь закончилась и можно было поскорее скрыться отсюда куда-нибудь подальше. Подруги называется! Теперь они бегали за ней вслед и орали что-то о проституции и папике. Кто это вообще такой? Отец? Какой Крюков ей отец? Странно. Прямо напротив главного входа в университет стояла чёрная новая БМВ с затонированными стёклами. На неё, облокотившись стоял уже знакомый издалека по длинной серой шинели капитан. Он заметил её и начал махать рукой, как на вокзале. А Вера пошла с опущенной головой к машине, как на казнь. — Здравствуй, свет очей моих. — усмехнулся он себе в усы и попробовал чмокнуть в щеку, но она извернулась и отодвинулась от него, попытавшись сесть в машину. — Вы чего, плакали что ли? А ну сюда подойдите. — Крюков за руку притянул её к себе и приподнял пальцами опущенный вниз подбородок девушки, нервно прятавшей от него глаза. — Да конечно, красные все! Что такое? — Всё хорошо. — буркнула Вера, пытаясь выкарабкаться из тесной хватки мужчины. Она несмело хлопнула его по плечу, и капитан в раздражении и досаде разжал объятия. — Я похоже понял. Семён? — из-за капота выглянул Кораблёв, задумчиво курящий перепавшую от начальника сигаретку. — Скорее всего. — согласился лейтенант, качая головой. — Они же молодухи. Увидели дорогие вещи, кольцо, жениха наконец… Вот и орут, что под мусора легла. Сами небось в мечтах только видели, чтоб хоть кто на них позарился… Они же страшные, как морские огурцы! — Они просто завидуют. — философски заметил Денис, докуривая импортную тонкую сигарету с фильтром и позолоченной каёмкой. — За деньги не спишь, наркоту не таскаешь, под бандита не легла, а в масле катаешься. Да ещё крыша какая. Какая тебя больше всего задирала? Покажи тихонько. Да на ухо скажи! — Вера прижалась к плечу милиционера, редко всхлипывая, когда на горизонте замаячила заводила этого публичного оскорбления ее чести. — Та в красном? А, так я ее неделю назад в гостинице ловил! — Так точно. — удивленно добавил Кораблёв. — Ш-ш-шлёндра она. — на удивление злорадно прошипел лейтенант ей вслед, а затем повернулся к Вере. — Простите меня за такие эпитеты. — Кто? — робко переспросила Вера, посмотрев снизу вверх на капитана. — Ты служишь украшением стола… — начал напевать Крюков, лукаво, как учитель на глупого ученика, смотря на новоиспеченную жену. — Тебя как рыбу к пиву подают… — подхватил младший лейтенант. — Путана, путана, путана! Ночная бабочка, ну кто же виноват? — это они уже громко затянули на пару нескладными голосами, привлекая внимание других студентов. — Хорошо спел, Газманов, зараза. Очень правдиво. Ладно, хватит, а то наша ранимая душа не залечится. — усмехнулся капитан. — О, идёт сюда. Хочет, будет тебе ещё сильнее завидовать? — Денис… — Значит хочешь, по глазам вижу. — он притянул её к себе в объятия и закрыл спиной. Она оказалась зажата между дверью нового «мерса» и капитаном. Крюков целомудренно коротко поцеловал её в губы, но со стороны это смотрелось вопиющим развратом. Теперь уже вся женская часть группы Веры выпучила глаза в направлении такого безрассудства. Она хотела пискнуть и влепить капитану пощёчину, но боялась испортить сей перфоманс. Наконец Крюков залихватски развернулся на каблуках и обвил талию новоиспеченной жены, встав справа. — Бондаренко! — Особая моралистка и противница Веры обернулась. — Я чтобы тебя больше в «Салюте» не видел, поняла? А то к родителям за шкирку притащу, расскажешь им, как на смену медсестрой по ночам заступаешь! — Крюков понизил голос на полтона, чтобы никто из ненужных людей не услышал. — И что ты там этим прелестным кавалерам лечишь. Зуд в паху. — девушка показала милиционеру неприличный жест и скорчила ужасную рожу. Казалось, что сейчас капитан будет уничтожен молнией с небес, но удара не последовало. — Да я бы за неё и десятку зелёных не дал. — буркнул он, когда та удалилась за угол курить с компанией студентов-задротов, видевших женскую грудь разве что на картинке в батином журнале. — Лучше на эти деньги говяжьей вырезки купить. Больше удовольствия получишь. — А вы… пользовались… — Вера была, мягко говоря, в шоке. Да Денис всех их здесь знает! Как куртизанок… — Ты хочешь спросить, сплю ли я с проститутками, ангел мой невинный? Уволь. Я только по любви. — мужчина хитро состроил так пугающую Веру гримасу светского льва и рассмеялся. — Вот не сорванный цветок. Что ж мне с тобой делать? Небось думаешь, что тебя аисты принесли? — Денис Юрьевич, прекратите… — раскраснелась девушка. — Какой я тебе Денис Юрьевич, свет души моей? Побойся своего Бога. В одной квартире со мной живешь. — Денис… — Ой, да нужна ты мне больно! Потом ещё сама просить будешь. — махнул на неё рукой мужчина и театрально отвернулся. — Сделай доброе дело, возьми нам в киоске по зажигалке. На сдачу себе, не знаю, Сникерс купи. — Денис сунул ей в изящные пальцы мелкую купюру и проводил взглядом удаляющуюся на несколько сотен метров фигуру. — Капитан… — Кораблёв опустил стеклоподъемник и бросил неодобрительный взгляд на начальника. — Вот моралисты хреновы. Да если бы я это своими словами назвал, она бы в обморок упала. Нежная больно. — Однако она тебя пьяного тащила неделю назад на третий этаж… — протянул Семён, как будто боясь подчеркнуть перед начальником хоть какую-то крепость характера девушки. — Ну допустим. Перевоспитаем. Создам ударную женскую группу быстрого реагирования. Вот мне феминистки премию вручат! — вспыхнул Крюков, ударив подножку автомобиля ногой. Та недовольно скрипнула. — Ну кто так делает, Денис. Барышня-то приличная. Не уличная девка какая-нибудь. Так ты ничего не добьёшься. — И что же мне посоветует заслуженный вдовец нашего РУВД? — саркастично передразнил манеру напарника. — Прекращай. Я с Наташей прожил тридцать лет. Хватит девчонку пугать. Она же молоденькая совсем. Мужчину разве что в «Богатые тоже плачут» видела по ящику. Романтики ей нужно. Цветов, ресторанов, стихов, прогулок под луной рядом с домом… Ну я не знаю, ну Денис, не делают так! Обхаживать надо! Тогда сама отдастся с удовольствием, ты ее подведи к этому! — Как будто без тебя не знаю. — Денис плюнул на землю и растоптал плевок носом ботинка. — Раньше проблем таких не возникало, при одном моем виде юбки у нужных людей сами спадали. И все остальное. А тут прогарцевать надо перед этим, брачные игры устроить, черт возьми! Никогда этого не любил. Не стоят бабы такого. — Бабы — не стоят, а вот такие девушки вполне. — мечтательно заключил Семён, откинувшись назад на сиденье и благоговейно заложив руки за голову. Какая же тачка хорошая! Прям жить здесь можно. — Зато, может, нормально жизнь устроишь. Разводиться в очередной раз не будешь. — Думаешь...? — усмехнулся капитан, подняв в ироничном удивлении бровь. — Ну а что? Приличная, умная, красивая девчушка. — продолжал рассуждать вслух лейтенант, натирая тряпочкой очки и не смотря на собеседника. — Тебе одни эти, как их там, тьфу! Бенефиты. Ей тоже. Зрелый, влиятельный. Вроде даже не урод. — Ну спасибо, родной. Ты же понимаешь, я тебя могу прямо сейчас до рядового опустить в лужу мордой? — Не посмеешь. — рассмеялся Семён. — Чёртов старик. Цыц, идёт! — на горизонт вновь вернулась нарушительница спокойствия относительно жизни капитана. Она подошла ближе и протянула обоим по зажигалке. Крюков спрятал свою в шинель, и открыл ей дверь автомобиля, а затем и сам сел назад рядом с девушкой. — Поехали. — Крюков стукнул по спинке водительского сиденья. — Куда? — В магазин. Ой, простите, я имел в виду бутик. Я больше не могу на это смотреть. — Крюков брезгливо дёрнул за край её худенького пальтишка. — Теперь имею полное право сжечь это тряпьё к чертям собачим. Негоже супруге капитана милиции в таком ходить. Они вошли в какую-то дверь на первом этаже жилого дома с претенциозной вывеской «магазин одежды». Вера тут не понравилось: темно, какие-то тюки везде, немного пыльно. Вместо примерочной — одна большая ширма. Денис смело шагнул в помещение и расхаживал туда-сюда, поглядывая поверх всех этих ящиков. — Что тебе, Крюков? — из двери подсобного помещения выглянула немолодая, видавшая виды женщина, на удивление со вкусом и умом одетая. Как с обложки журнала. Ее потасканная внешность плохо соотносилась с шикарным тряпьем, и заставила Веру немного вылететь в астрал. — Новую жену пришёл в божеский вид приводить? — Не без этого. — улыбнулся Денис. — Это моя бывшая жена. — заговорщически шепнул он, показав на элегантную даму пальцем. — Но можешь не ревновать, мы давно уже разошлись. Ошибка юности. — Вера изрядно напряглась после этого заявления. — Ну что ты напряглась? — присвистнул мужчина, театрально веселой походкой вприпрыжку отдаляясь в сторону ящиков с брендовым барахлом. — Ну, что стоишь? Вроде я не женщина, а больше внимания проявляю к тряпкам. — капитан достал первую попавшуюся вещь и приложил к себе, чтобы рассмотреть. — О! Версаче… Маленькое такое, плечики узкие. Ань! — из-за ширм выглянула бывшая. — Ей подойдёт? — Очень даже. Пусть померит. Ты не растерял вкуса. — Так кто меня учил у фарцовщиков хорошее тряпьё выбивать да журналы мне про Лагерфельда подсовывал? Вашими молитвами. Вер, держи. — он небрежно кинул в ее сторону лаконичное светло-бежевое пальто. — Аня, сделай мне одолжение: одень её подобающе новому статусу. — Статусу жены ветерана Афгана? Или мента с претензиями? — На твой вкус. — Пойдём, сестра по несчастью. — махнула рукой с сигаретой хозяйка этого странного предприятия. Сейчас из тебя сделаем вторую Джулию Робертс. Минут двадцать мужчины гоняли чаи в виде растворимого кофе с конфетами, разговляясь всякими тупыми анекдотами и историями из «СПИД-инфо», которые они в тайне почитывали на рабочем месте, если подобное перепадало. — Принимай работу. — Анна довольно облокотилась о стену и скрестила руки на груди. — Выходи, наш луч света в темном царстве! — крикнул Крюков, усаживаясь в ободранное и видавшее виды кресло. Вера застенчиво выглянула из-за ширмы. Показалась изящная ножка в итальянских полуботинках на небольшом каблуке. Потом рука в кожаной короткой перчатке. Девушка вышла навстречу Крюкову, у которого чуть челюсть не упала. Он даже слегка приподнялся. Легкое красное, в шотландскую клетку платье прекрасно сидело на худенькой фигурке, а бежевое пальто лишь делало девчонку ещё краше. У неё даже лицо просветлело. Настоящая молодая девушка. Ох! — Ну прям светская львица! — ахнул Кораблёв, уронив руки на колени в жесте неподдельного удивления. — Кого надо отхватил, капитан. — добавил полушепотом лейтенант, чтобы не травмировать юное сердце своими излишне резкими и маскулинными комментариями. — Красотка. — уверенно заключил Денис, сидя в кресле. Он поднялся и подошёл к Вере, взяв ее тонкую руку в свою. — А ну-ка покрутись. Просто чудо. Уже не заморыш, а прекрасная девушка. Давно тебя надо было из этих тряпок вытащить. Все в твоей шараге от зависти подохнут. Пусть только попробуют что-то тебе гавкнуть. Черт возьми, я бы даже пригласил вас, миссис Дарлинг в ресторан прямо сейчас! Нет, я не буду пить! Ну если немного… — В «Якорь»? — В эту забегаловку? Увольте! В «Салют», при отеле который. — глаза Веры заблестели от восторга. Капитан довольно хмыкнул. — Там поваром назначили французишку недавно. Коммерс сказал, что готовит недурно. Не Москва, конечно, но все же… Ань, что у тебя на мой рост есть? В форме не хочу идти. — Ленка привезла из Москвы костюмов Прадовских*. Вон, смотри какой. Серый. Как у Ричарда Гира. — женщина приложила к груди капитана лацкан, пытаясь оценить, как цвет подойдёт к глазам бывшего мужа. — Ты же чернявый, как цыган, что-то светлое нужно. Потом ещё это. — хозяйка точки достала из одного из баулов белую рубашку. Дальше ремень, туфли. Веру стыдливо кольнула ревность, когда эта странная женщина особо близко стояла к капитану и когда он весьма мило ворковал с ней, обмериваясь какими-то принятыми у взрослых людей легкими шутками. Ещё сильнее ей не понравилось, когда они оба зашли за ширму, и оттуда полетели пиджак и рубашка мужчины. Крюков вышел в двубортном сером пиджаке итальянского покроя с накинутым на плечи чёрным прямым пальто. В руке он держал цветной шарф, почти как удавку. — Завяжи, солнце. — капитан протянул ей палантин, и Вера накинула его на шею мужчины изящной петлей. Денис обернулся, чтобы посмотреть на своё отражение в зеркале, и довольно хмыкнул. — Красота. Кораблёв, сигай-ка отсюда. — Крюков небрежно достал из кармана брюк ключи от машины. — Завтра в РУВД вернёшь тачку. Мы на такси поедем. На. — Денис аккуратно сложил служебный китель плечом к плечу и уложил на дно пакета. Туда же пошла шинель. — В салоне оставишь. Я завтра переоденусь. Вольно. — Понял. Вы бы аккуратнее. — причитал Семён, пытаясь накинуть на плечо баул с одеждой. — Я ещё не успел ничего натворить, чтобы быть целью для убийства. Вот как выйдем на Петруху, тогда да. А, точно, кстати! Подготовь мне завтра конспирацию. Парик, одежды бомжарской. Нет, косметику не надо, у меня теперь и дома этого добра достаточно. Я завтра ночью иду в ЧОП. Вызови такси. — Алло. — Семён бросился к стационарному телефону на столе. — Такси на Капитанскую улицу, дом два. Срочно. Для Дениса Юрьевича. Крюков протянул стянутую в кожаной перчатке руку Вере. Та с полной решимостью обвила его локоть и стояла в ожидании банкета. Теперь уже в прямом смысле. Вера была в восторге. Гостиница «Салют», самое роскошное место в этом провинциальном городке, казалась ей чем-то из другой жизни. А теперь они здесь! Тут даже швейцар есть, как в американских фильмах! Мужичок в пальто не по размеру галантно открыл перед ними дверь и девушка, как ворона, мотала головой по сторонам, хватаясь взглядом за каждый предмет интерьера. Какая роскошь! Золото, золото! Хрусталь! — Аккуратно, а то шею себе сломаешь. — заметил Денис. — Позволь. — он галантно снял с её плеч пальто и отнёс в гардероб. — Пойдём наверх. Вере было почему-то очень неловко, но сейчас она им любовалась. Шикарный, идеальная сидящий на капитане двубортный костюм серебристого цвета придавал ему какой-то развязной солидности. А эта расстегнутая пуговица сверху на рубашке! Девушке стало не по себе. Ну какой же он красивый, не чета этим всем… Молодым людям из вуза. Сегодня он был галантен и тактичен, как никогда. Отодвигал стул, всячески холил её и очень часто целовал ей руки, томным голосом вещая какие-то приятные глупости. Как будто с погонами он снял свою напускную бравурность и саркастичность. Они ели какие-то невероятные блюда с сложными названиями, Крюков все заказывал и заказывал что-то. Элегантно шутил, проявлял всю свою эмпатичность и был просто душкой. Всегда бы так. — Я бы хотел компенсировать ваши вчерашние убитые нервные клетки. Все-таки, для человека, которому… впервой погрузиться во все эти пучины страстей и… отношений между мужчиной и женщиной, так скажем… Все слишком быстро полетело не туда. — капитан с явной трогательной нежностью взял её руки в свои, и почувствовал, как одна из них непроизвольно отдернулась от его прикосновения. — Извините. Металл… Холодный. — Вере было очень стыдно. Она перехватила удивленный взгляд капитана и опять опустила глаза в тарелку. — Все нормально. Я просто не в перчатках. — капитан взял протезными пальцами бокал и продолжил цедить сок. Обещал же ей не пить. А то разницы между ним и ее ранней обстановкой не ощущается… — Ну как вам? Нравится? — Здесь очень красиво. — Не спорю. Мы можем тут бывать чаще, если вам… тебе так нравится. — в этот момент Крюков готов был сам себя прибить за это. Ну что размазня! Перед сопливой студенткой тут растекается, как будто они в чебуречной сидят с кружкой кваса, а ему двадцать лет! — А я вам нравлюсь? — Денис… — Не уходите от вопроса. Я вам нравлюсь? — внимательные, острые глаза капитана сверлили всё её существо, почти гипнотизируя. Вера была в замешательстве. Что говорить?! Что она его боится? Что он так тревожит все её существо? Кинуться на шею? Кинуть в самодовольную рожу стакан? Вилку в глаз? — Я вас не люблю, — замялась она. — но… Нравитесь. Вы добрый, умный, к-к-красивый… — последнее слово далось с трудом, но вырвалось из её уст. — Значит все будет нормально. — он галантно поцеловал все так же остававшуюся в его ладони худую руку. Краем глаза он заметил какое-то оживление около дверей. Его романтическое настроение вмиг улетучилось. Он резко отпустил её руку и встал. — Посиди здесь. — вздохнул Крюков, обходя стул. — Опять эти малолетки. Сколько можно. Даже с женой не посидишь в ресторане. За дверями раздался групповой женский визг, испугавший саксофониста, который пытался хоть как-то угодить местным элитарным запросам. В лице поклонников Михаила Круга. Да, временами к ним подходили здороваться какие-то люди в малиновых пиджаках и кожанках, жали руку Денису, вежливо делали ей комплимент и удалялись. Он почему-то не говорил об этом с большой охотой и вновь принимался ее развлекать своей галантностью. Из дверей выбежала вереница девушек, как-то слишком ярко одетых для такого места. А вслед выбежал Крюков с корочкой в руках. Он закинул волосы назад, отряхнул пиджак и медленно пошёл к их столику. — Смотри, я тебе подарков каких набрал. — на стол шлепнулся небольшой пакет с иностранными надписями. — Выбирай, что хочешь. — Это…? — Подарки их клиентов. Официально конфискованные и изъятые в пользу государства. О, смотри, духи Диоровские! Выбирай. — Это… проститутки? — Нет, монашки! Конечно проститутки. Все настроение испортили… Поехали домой, я спать хочу. — он резко взял Веру за руку и понёсся по лестнице вниз.