Черный роман

      Сэмюэль Макото — полицейский. Доверять полиции Агата не хотела. Ее не интересует участь своей страны, бастующих, коррупция и голод. Скорее, она в этом не принимает участие, и Аннет представляла сторону тех, против кого были простые рабочие-либералы. Харрис-младшая жила по собственному сценарию, внешне яркая, не глупая девушка, чем не символ перемен? Она желала равноправия, но ввязываться в борьбу за мораль ей совсем не хотелось. Хотелось уважения к себе, к своей личности, она — человек, это самое главное. Для себя уж постарается, в остальном, извините.       Быть полицейским в Англии 50-х, равносильно стать проституткой. Сегодня вам помогут, завтра пройдут мимо, а послезавтра посадят. Какая роль у Макото и что от него ожидать? Агата не чувствует угрозы, возможно, это очередное обманчивое чувство рядом с мужчиной. Но есть что-то в этом человеке необычное, он другой. Мудрость в карих глазах не по годам, спокойствие и уверенность источает весь его вид.       Харрис хоть и жила в относительном благополучии, которая дала ей Аннет, то есть материальное, но вот с душевным не было так легко. Ранняя потеря родителей, война, толком нет семьи, ты предоставлена сама себе, не самая радужная девочка, гуляющая по большой территории дома внутри, снаружи и под землей. И если о ком-то говорят: «Ее зеленые глаза цвета свежей, летней травы дарили тепло», то о ней можно сказать: «Это непробиваемый, каменный изумруд, вековой лед зеленой, темной водной глади, которой не суждено растаять на солнце, тепла не будет».       Макото тоже пережил многое, даже слишком для своего возраста. У них общего больше, чем может показаться, они легко поймут друг друга, но в тоже время его разительно отличает от кого-либо умиротворение. Она это чувствует, поэтому тянется и не боится. Иное ощущение, в сравнение с Нильсеном. И тут он. — Мисс Харрис… — Можно просто Агата. Если Вас это не смущает? — Нисколько. Тогда просто Сэм? — Отлично, — едва заметная улыбка на губах Харрис.       Время близится к обеду и дождь, наконец, перестал идти. Небо привычно затянуто серыми тучами, прохлада позднего утра заставляет поежиться девушку. Вдохнуть аромат родного дома не получается, домом здесь больше не пахнет. Раньше кругом цвели поля, пестрило богатство цветов и колосья пшеницы радовали глаз, теперь же вдалеке высокие трубы заводов. Сейчас они реже дымят, производство стоит, рабочие на улицах требуют, ничего не предлагая взамен, никакой альтернативы, только шум. Смог будто застрял в небе и накрыл куполом Сент-Хеленс, всю страну, весь мир. Безразличие и паника, равнодушие и желание справедливости, двуличие и честность витают смрадом в воздухе.       Агата и Сэмюэль стоят на вершине небольшой горы, где заканчивается территория земли, принадлежащей теперь уже Агате Харрис.       Оба молчат и думают о разном, о своем, но к выводу приходят одному — этот мир обречен. И они в нем просто существуют, может, их условия пребывания покажутся вам куда лучше, чем у несчастного с завода, но эти двое отдадут все, чтобы иметь семью, доверять и радоваться мелочам, как простой мужчина или женщина, который что-то яростно требуют. Что им мешает?       Он в полиции, потому что только опасность его делает живым, а она ничего не боится, только чтобы испытать удушающий ужас и прилив адреналина. Сложно воскресить в себе то, чего давно нет — настоящие эмоции. Глубокие потрясения делают из людей живой мешок с костями, пусть красивый и разумный, но бездушный.       Они молча добрели до этой горы, Сэмюэль давал ей расслабиться и привыкнуть к его компании, Агата делала тоже самое. — О чем ты хотел со мной поговорить? — О том, что знаю, ты не убивала ее. — И почему ты так в этом уверен? — Интуиция, она меня не подводит. Называй это, как хочешь, но ты любила ее, а она тебя. — Я любила и люблю. Это слово для меня существует. Но какого эффекта ты ожидаешь на свои слова? Что я буду тебе безмерно рада и благодарна? — Нет, Агата. Ты — часть этой семьи и, надеюсь, не питаешь иллюзии, что они безвинные. Эти люди могли убить ее из-за ненависти или жадности, желания денег. Поэтому ты можешь быть следующим шагом к их цели. Завещание, убийство в ночь твоего приезда — затишье перед бурей. — Для полицейского слишком откровенно, не находишь? — Я живу без ярлыков. Мужчина, женщина, полицейский, проститутка, либерал, рабочий — для меня не имеет значения. — Интересно, Сэм, но что ты хочешь от меня? — Я не раб системы, Агата. Когда-то хотел справедливости и мира, а теперь это не имеет никакого смысла. Мне ничего от тебя не нужно, кроме правды. Пусть убийца сядет. — Для человека не из системы и с безразличием на лице, ты слишком этого хочешь. — Можешь не доверять мне, не это моя цель, ее нет. Скорее это педантичность, хочу все сделать идеально и довести до конца свое первое дело. Могу рассчитывать на тебя?       Харрис не смотрит на него, и Макото не поворачивается к девушке. Оба наблюдают печальную картину города, говорят куда-то в пустоту. Разговор двух сумасшедших, а может, и рядом правда никого нет, это плод воображения?       Сотрудничать с полицейским? Детектив у нее уже есть. Этот вопрос не вызывает удивления. Тяжелый вздох, будто Агату принуждают к чему-то мучительно неприятному. Полиция, система, коррупция, ничего хорошего. Кому завтра поступит подобное предложение из ее семьи? — Гудман в курсе твоего желания? — Харрис поворачивается к мужчине, руки скрещены на груди. Все тело говорит о закрытости и нежелание. — Нет. Опять же, Гудман — начальник, но я не обязан слушать его безоговорочно, — Макото принимает такое же положение и зеркально отражает позу девушки. — У тебя довольно странное понятие работы в полиции. Как понимать не обязан? — Скажу так, я давно потерялся в этом мире, Агата, ты можешь не соглашаться, ни к чему тебя не принуждаю. Я буду вести это дело в рамках дозволенного, но так, как посчитаю нужным.       Теперь она смотрит ему в глаза, а он ей. Это не голубой пронзительный взор, от которого ей нехорошо с первой встречи, который будоражит кровь, это — покой. Нет в нем интриги, есть тихая тайна, она манит ее. Руки медленно опускаются, короткий вдох и тихий ответ. — Хорошо, Сэм. Давай попробуем.       «Есть Александр, он не даст меня в обиду. Глупая вера в Нильсена? Ну, хотя бы его ненависть к полиции не оставит меня в беде. Наверное.» — Позволь задать первый вопрос, Александр Нильсен, кто он? Зачем тебе такой человек?       «Читаешь мысли, мистер полицейский?» — Такой — это? — Разве он внушает доверие? По-моему, только и ждет варианта выгоднее. Я вижу, у вас особые отношения, но ты к нему насторожена, значит, плохо знаешь? — Я насторожена ко всем, Сэм. Твой начальник бездельничает, потому что ждет варианта выгоднее. С Нильсеном у меня свой договор, он сдержит свое слово, — ровным тоном протараторила девушка. Она не защищает его, нет, не доверяет, просто сама разберется с ним. И в себе тоже. — Как скажешь, будь благоразумна, — японец улыбается, и брови Харрис летят вверх. Он может быть таким милым? Ямочки на щеках и добрый прищур. Что тебя забавит, Макото? — Всегда благоразумна, — девушка не может сдержать смех. Как их серьезный разговор привел к такому облегчению? — Я бы еще поговорил на эту увлекательную тему, но не хочу портить момент, как будешь готова, пообщаемся о твоей семье? — Без протоколов и следствия? — Без протоколов, но следствие я веду. — Договорились.       Еще пара коротких вопросов о том, как он оказался в полиции, как жила Харрис в Лондоне, и они отправились назад, к дому. — Агата… — Я не знаю, кто это сделал Сэм. Ты хочешь спросить, можешь не осторожничать. Кто эти люди я в курсе, возможно, мы отдалились, хотя не могу назвать наши отношения теплыми и близкими, но с пороками каждого я знакома. Ощущение, что он был не один или она… — Как ты относишься к Марте? — Девушка остановилась и уставилась на мужчину. — Любопытная, надоедливая, ищет максимальную выгоду. — Заметила что-то в ее поведении необычное? — Нет, общение с ней для меня, и думаю любого, энергозатратно. Я просто ее избегаю, она может быть замешана? — Все могут, — мужчина двинулся дальше. Рассказать сейчас ему было нечего. Как только он разберется, поймет, есть ли опасность для этой девушки, что-то и расскажет.       Подходя к дому, Сэмюэль заметил знакомую полицейскую машину, Гудман приехал. Это не вызвало страха, волнения, скорее раздражение. Нервный вздох не ушел от внимания Агаты, она проследила за его взглядом. — Гудман? — Да. — Нам не стоит возвращаться вместе? — Иди первая, я вернусь после тебя. — Рейчел и Александр уже могли ему сказать, где ты и с кем. — Или нет. Хотя, Нильсен с ним не в самых лучших отношениях. Я готов рискнуть. — Сэм, ты сам себе противоречишь… — Ты думала, что я, как рыцарь буду уверенно доказывать свою правоту и работать наперекор ему? Агата, я выберу хитрость, безразличие и спокойствие. — Иди, а я прогуляюсь, сделаю круг и вернусь. Это не запрещено? — Нет, — глаза ищут ответ на вопрос: «Ты играешь, Харрис?» — Тогда имею право задержаться, мне нужно собраться с мыслями. Слишком много всего происходит в моей жизни.       Сэмюэль не хочет оставлять ее одну. Доверие, конечно, не возникло из воздуха, скорее его беспокоит дурное предчувствие. Пойти бы тебе, Харрис, в дом, не строить из себя героиню романа. Коротко кивнув, мужчина все-таки уходит. Чем быстрее он увидит Гудман, тем быстрее поймет, что делать дальше.       Агата обхватила себя руками и смотрела на удаляющуюся фигуру. Этот человек обманчиво не вызывает тревоги. С Александром все куда сложнее, слишком чувственно. Сэмюэль, как тихая гавань. Вам не нужно привыкать друг к другу, вы уже знакомы, глупая теория о близости душ, они из самых разных миров, все несчастные считают, что так похожи, а после поглощают проблемами и страданиями объект доверия.       И вновь, осознание одиночества и никчемности накрывают девушку. Она бредет в еще одно жуткое место своего детства — заброшенная церковь.       Аннет клялась ее восстановить после смерти родителей Агаты, но так и не сделала этого. Нужно было выбивать место под солнцем, которое так и не вышло над этим испорченным миром. Но люди, как тараканы, приспособились и к этому. Место в грязи у них самое лучшее, неважно кто при этом пострадал или страдает до сих пор.       Тоска и безнадежность, Агата может что-то изменить? Нет. От этого и грустно, желание сделать хорошее не проснулось, мертво.       Прибывая в собственном аду, она не замечает, как переступает порог ветхого здания. Опустошенная и разрушенная церковь, доживает свой век, сколько тайн хранит? Поломанные решетки окон, разбитые витражи, осталось пару лавок и развалины пустого алтаря. Тетушка ради их имиджа могла бы и восстановить это безобразное зрелище. — Ну, и зачем я сюда пришла? Чего хочу и кому исповедаюсь? — Медленно закрыв глаза, она вновь обращается к своей внутренней пустоте. — Убийца, кто, за что и почему? Нужно ли мне копаться в твоей жизни, Аннет? Должна ли узнать твои очередные секреты? Может мне уйти, пока не поздно?       Тишина. — Нильсен не отступит, во что я его втягиваю? Во что сама ввязываюсь? Что ожидать от этого человек?       Ни шороха. Даже ветер не гуляет, по этому Богом забытому месту. Будто вакуум вокруг и сюда никто не попадет, а она чудом зашла. — Сэмюэль. Вокруг меня слишком много людей, которых я не знаю. Полицейский с тайной и глубокой уверенностью. Зачем ты здесь?       Скрип половиц. Реакция не заставляет себя ждать, она так просто не попадется. Агата хотела вскочить и обернуться, но крепкая рука обхватывает шею и не дает встать, вторая закрывает рот. Удушье — не самое приятное, что может случиться в жизни. Черная кожаная перчатка, Харрис пытается дергать головой, мычит, хочет укусить, но ловкое нажатие в зоне сонной артерии и тело обмякло на лавке. — Сколько глупых вопрос, маленькая Агата Харрис. Что Аннет в тебе узрела уникального?

***

      По возвращению в дом Харрисов, Сэм сразу же видит своего начальника. Гудман мерит шагами коридор, нервничает, ожидает его? Ищет Агату? Кто-то еще отсутствует? — Мистер Гудман? Добрый день. — Макото! Где ты пропадаешь? — Раздраженный тон мужчины только усиливает подозрения. — Я прогуливался с мисс Агатой. Как и поручено, слежу за всеми, за ней особенно, — смысла скрывать нет. Если он так расхаживает, значит в курсе. — И где она? — Она имеет право на личное пространство и одиночество, о чем меня и попросила. — Идет расследование, Макото! Кто знает, что она выкинет, или выкинут ее. — Так вы ее ищете? — Последние слова заставляют его испытать новый прилив сомнений. Зачем послушал ее? Оставил одну. — Тебя. Есть указания, новая информация, расскажу здесь, только выберем укромное место. Думал, что уедешь хотя бы на день отсюда, но после будешь искать Харрис. Пойдем.

***

      Александр двое суток расследует это дело, до этого еще два дня изучал его, познакомился с Харрис. Маленький срок для полиции и для среднего детектива. Но он не хочет останавливаться, неведомая сила, прилив энергии, что может быть проще?       Агата ушла с Макото, с полицейским. Вполне нормальное явление, он ведет следствие. Вот только Нильсена это волнует больше нужного, их откровенные диалоги, обещание, затмение разума в присутствие друг друга и уже в отсутствие. Можно что-то чувствовать к человеку, когда вас связывает расследование убийства или это слишком громкие слова? Почему она его манит и раздражает сейчас до безумства?       Пока Линд выполняет очередные поручения, он спит прямо на рабочем месте, ему нужны эти пару часов без Харрис, мертвой и живой. Казалось, сон длится ничтожные пять минут, когда телефон начинает разрываться. Открыв глаза, мужчина видит, что в комнате совсем темно. Дождь и ночь, противный фонарь, он на работе. Быстро сев и растрепав сонное лицо, он резко встает и отвечает на эту ужасную надрывающуюся трель. — Детектив Нильсен, слушаю. — Александр, это Сэмюэль Макото. Звоню от Харрисов, Агата пропала.       Сердце Александра пропускает удар. Оно еще есть и может волноваться за кого-то, кроме себя. Он жмурится, кулак рассекает воздух и с треском встречает поверхность стола. Макото слышит это. — Как же так, мистер полицейский? — ярость борется с голосом разума. От чего ты так нервничаешь? — На это нет времени, Александр, приезжай.       Ответа не было. Он уже бросил трубку, натянул пальто и шляпу. Нужно торопиться.       Александр обещал ей найти убийцу, а ещё обещал себе, что доберется первым, никто не пострадает. Страдает она, Агата.       Агата Харрис, которая, все-таки зацепила его бездушный мир.

***

      Девушка чувствует холод, знакомый запах сырости, опасности, детства, эмоций. Ей это снится? Это был страшный сон? Ей снова 10 лет и она заигралась под землей? Аннет будет в ярости, нужно встать! Но Аннет мертва, а тебе, Агата, 23 года, вставай, если можешь. Смутное, знакомое чувство эйфории. Она уже испытывала такую вещь на себе и ей не понравилось. Все-таки, девушка выбирает контроль над собой и ситуацией, а сейчас не может ничего. Ей вкололи приличную дозу и закинули в родное местечко. Разумно ли? Разве можно напугать тоннелями, она знает их, как свои пять пальцев. Либо добрый человек этого не знал, либо желал просто напугать. В чем суть, какое послание? Определить сложно, Харрис балансирует на гранях своего сознания. Нужно вставать, нужно идти! Сколько она тут? Кто-то беспокоится о ней там, наверху?