Глава 5
27 октября 2020 г., 20:30
Достать наркотики в 50-х не составляет особого труда, если у тебя есть деньги, хотя, и без них можно перехватить в порту шоколадку с каннабисом у выходцев из Индии и остаться незамеченным. Еще проще подделать рецепт врача и морфин твой, это как минимум. Конечно, такие махинации пресекались, но кого это останавливало? Мелкие жулики зарабатывали этим на жизнь, полицейские контролировали оборот, состоятельные люди пробовали все подряд. Клубы, джаз и наркотики. Всем плевать кто ты, какого цвета твоя кожа, всеобщая эйфория. Потребление не ассоциируется с горем и тоской, скорее наоборот, приличный, богатый, средний класс, стабильная жизнь, попробовать хотелось всем и без веских на то причин.
Молодежная наркотическая культура Англии еще не была широко подсажена на иглу, поэтому приходя в себя, Харрис удивилась. Это героин, тяжелая и страшная вещь. Она не перепутает ни с чем жуткий эффект, после расслабления, кратковременного удовольствия и сна, пришла дикая ломка, температура повысилась, испарена выступила по всему телу, одежда прилипла, с дозой явно переборщили, а если ее организм не справится? Будет очень грустно умереть молодой, красивой, богатой, под землей собственного дома. В газетах напишут, что наследница не справилась с горем или была убийцей, совесть замучила.
Героин Агата попробовала в лечебных целях еще подростком, эту дрянь вывели в Англии около века назад, как обезболивающее.
Ввести так много и внутривенно, равносильно желать смерти.
Встать и пойти — невыполнимая задача. Отголоски разума умоляют сориентироваться в знакомом пространстве, сделать хоть что-то, попытаться. Харрис тяжело дышит, боль сдавливает голову, мир крутится в агонии, нужно ползти, пока она в сознание.
***
Александр пытается договориться сам с собой. Харрис не могла сбежать, она сделала это не сама, что-то случилось. Он этого не хочет, но девушка страдает, снова и снова. Надеялся, что на смерти Аннет все закончится, но Агата явно мешает. Как антигерой может помочь ей? Как он испытывает столько чувств?***
Мужчина заходит без стука, устремляется вглубь гостиной, Гудман, Макото и семья уставились на него. Гилберт смотрит с призрением, сейчас придумает, как обвинить его и вызвать недоверие у семьи к его способностям, Сэмюэль спокоен, поза: «Я на работе» и никаких эмоций более. Семья. И кто мог из вас спрятать малышку Харрис от детектива Нильсена? Элиза в ужасе, сначала Аннет, теперь Агата пропала, а если их убирают по очереди, чтобы добраться до наследства? Сидит бледная и боится поднять глаза. Данте раздражен, почему они медлят, чего ждут? Блеск глаз выдает маленькую порцию белого «счастья», перенервничал. Чарльз пьет, легкий тремор по всему телу, в голове перекати — поле, отрывки фраз Аннет: «Ты мужчина, отец, защищай своих детей», где-то витают над ним. Александр медленно оглядывает присутствующих, в глазах ледяная ярость, хочется закурить, увидеть Харрис живой. Марта приходит с подносом, блюдца звенят, руки дрожат, ей бы самой выпить этот успокаивающий чай. — Почему вы ее не ищите? — Тебя ждали, Нильсен! — фыркает Гудман и приближается к мужчине. — Она сбежала? Ты помог ей? Я посажу вас обоих! Он морщится от этой великой теории. Начальник полиции ознакомился с делами этих людей? Проводил хоть какое-то следствие здесь? Глупый и старый Гилберт. — Харрис пропала и нам лучше поторопиться. Я не собираюсь ждать вашего разрешения, потеряли перед своим носом главный объект расследования на данный момент! Александр злобно посмотрел на всех, они затаились и ждут спектакль одного актера полиции, долго смотрит на Макото, тот кивает своим мыслям. — Агата отсутствует 9 часов, территория была осмотрена несколько раз, мистер Гудман, люди ждут Вашего решения, ее необходимо найти, — Сэм подходит к своему начальнику. — Ищите еще, внимательнее, если недостаточно 15 человек, вызывай еще машину! — яростно выплевывает в лицо не своего подчиненного, а Нильсена, звучит, как угроза. Гилберт покидает дом, громко хлопая дверью. Происходит чертовщина, к нему никто не обращается, дело не двигается, слишком много огласки в СМИ, он не привык к такому, когда последний раз вообще вел дело по справедливости? — Где ты видел Харрис последний раз? — прелюдия слишком затянулась, он не любит церемониться, пора искать ее. — На холме, она решила прогуляться по территории дома, — Макото уверен, она пропала не по собственной воле, поэтому позвонил ему. Только он поможет, по-настоящему. — Что там есть? — Александр массирует виски, вспоминает план дома и территории, надежда, что она здесь очень мала. — Церковь, колодец. — Ты был там? — Был, колодец пустой, из-за дождя не спускались. Церковь старая, там беспорядок, сложно определить следы борьбы. — Какой из тебя полицейский, — бурчит Нильсен и уходит в дождливую ночь. Они не смогли, а он сделает, не побоится колодца и погоды. Сэмюэль идет следом, теперь он сделает так, как считает нужным. Данте тоже хочет найти Агату, несмотря на все обиды, но его просят остаться в доме, хоть какое-то подобие мужчины должно тут находиться. «Агата могла спуститься в свои подземные тоннели, как она это делает? Обновленного плана дома нет. Нужно думать, открытое пространство, церковь, колодец». Дождь был несильным, мелкие, редкие капли били лицо мужчины, ее нет слишком долго, она не играет. Сэмюэль не догоняет «коллегу», идет следом. — Следишь за мной? Думаешь, как великий Гудман, что мы с малышкой Харрис заодно? — Вы заодно, ты работаешь на нее. А еще она небезразлична тебе, поэтому ты здесь, один, герой. Нильсен останавливается. Неужели он выглядит так жалко и очевидно? — Это моя работа, Макото, а ты плохо разбираешься в людях, еще и за безопасностью человека уследить не можешь, как тебя взяли работать. Японец пожал плечами и прошел мимо него с усмешкой. Как же, не разбирается. Александр затягивается сигаретным дымом и заставляет себя сосредоточиться на том, как найти девушку, а не думать о колких словах полицейского, он просто его провоцирует, сбивает с толку. Переступив порог церкви, Нильсен останавливается вдоль прохода беспорядочно стоящих лавок, Сэм проходит вперед, к развалинам старого алтаря, здесь темно, сыро. Один смотрит на зал свысока, привыкая к темноте, второй медленно движется вперед, заглядывая по рядам. За окном вой ветра, лай собак и голоса полицейских. Александр присаживается на корточки, половицы пыльные, здесь давно никого не было, должны остаться следы. Макото включает фонарь и светит между лавок. — Днем вы до этого не додумались? Мужчина игнорирует язвительные комментарии детектива, днем они торопились, днем было светло и они не зацепились за хорошо просматриваемый слой грязи. Или не хотели? — Подойди сюда, Сэмми. Полицейский закатывает глаза и вновь молча выполняет его просьбу. Яркие, длинные линии, следы борьбы, человек упирался ногами в пол. — Она была здесь, сидела на этой лавке, кто-то напал сзади. Ее не могли утащить незаметно, в пределах церкви слишком открытое пространство, только идиот может не заметить двоих, — при слове идиот, Александр вопросительно смотрит на присевшего рядом Сэма. — Колодец, ее могли сбросить туда, там может быть вход в тоннель. Около колодца уже толпились полицейские, просвечивая каждый миллиметр. Каменный, большой и темный, эта глубокая пропасть веяла могильным холодом. — Надо спускаться, искать вход, — Нильсен уже снимает пальто и готов расталкивать полицию, он сделает это сам. — Или мы вернемся в дом, зайдем в библиотеке? — осторожно останавливает слишком активного детектива. Алекс смотрит ему в глаза. Макото полицейский, помогает Гудману, легко сейчас может мешать, сбивать с толку. Какое дело Сэму до Харрис? Полиция не заслуживает доверия. — Александр, — усиливает нажатие на плечо. — Если ты играешь со мной, Сэмми, я не буду с тобой мягок, — дергается и идет прочь, в дом. Макото только обреченно вздыхает, сколько суеты в этих англичанах? Миновав гостиную, игнорируя близких Харрис, мужчины спешно поднимаются по лестнице. Библиотека встречает темнотой и прохладой. — Нужно искать вход, я осмотрю стены, — Нильсен внимательно прощупывает старое дерево, обходя лабиринты из книжных полок. Глухой стук. Не здесь, будто неподалеку в комнате кто-то стучит, кто-то упал, кого-то бьют? Они молча выходят в коридор, прислушиваются. Тихо, что за черт? Стук. Это комната Харрис! Не медля ни секунды, бегут туда, распахнув дверь, видят девушку. Это Агата, но трудно увидеть прежнюю красоту. Кожа бледная, слишком для живого человека, с красными неестественными пятнами, колени и ладони в огромных, кровоточащих ссадинах, одежда впереди черная, сырая, волосы в беспорядке. Мужчины замирают. Это точно она? Александр первый бросается к девушке, садится перед ней, боится дотронуться, прежде молодое тело манило, теперь страшно прикоснуться, причинить ей боль. Он аккуратно перекладывает ее голову на свои колени. Кожа горит, сердце бешено стучит, она жива, но без сознания. Уголки пухлых губ опущены. Признаки наркотического опьянения, признаки, того, что человек под героином. Трясущимися руками Нильсен открывает один глаз, зеленый омут поглотил черный зрачок, маленькая точка не реагирует на свет. Героин. Он глубоко вздыхает, убирает прилипшие волосы с осунувшегося лица. Сэмюэль смотрит сверху, оглядывает ноги, тонкая веревка болтается на ободранной лодыжке. Покрутив ее, видят бирку. Бирка, как в морге, надпись гласит: «Будущая невеста, если останется жива». Злая шутка? Послание убийцы? Сэм аккуратно снимает с ноги эту гадость. Нильсен в бешенстве, ее накачали героином, бросили в тоннель на грани смерти, тащили сюда? Сама приползла? Кто способен на такое? — Ей нужна срочная помощь, я вызову медиков. Ты понимаешь, что с ней? — Героин, вызывай врача, я окажу первую помощь. — Уверен? — Поторопись, Макото! Он не спорит, Харрис выглядит плохо. Александр укладывает девушку на бок. Нужно просто вспомнить, как помочь, привести в чувства, она не умрет от передозировки на его руках! Нервно трет лицо. Он видел наркоманов, знает их, видел передозировки и смерть, никогда не было страшно, почему сейчас его тело охвачено паникой? — Соберись, Нильсен! Распахивает окно, прохладный воздух тянется по полу к телу, присаживается на колени перед ней. — Ослабить одежду, ей нужно больше воздуха. Пуговицы блузки летят в стороны от резкого движения, пусть ругает его потом, только очнется. — Растереть щеки, уши, пару пощечин, давай маленькая, ты сильная девочка! Слышишь меня? Агата, давай, ты должна очнуться! Нужно говорить громко, привести ее в сознание. Изо рта текут слюни, она кашляет. — Агата, говори со мной, это я — Александр, я с тобой, слышишь? Я помогу, ты должна слушать меня! Нам нужно очистить твой организм, не бойся, я не причиню тебе вреда! Мутное сознание, веки дрожат, она слышит его, слышит знакомый, приятный голос. — Але… — Умница, не спеши, дыши глубже, будет неприятно, открывай рот. Агата хмурится, дрожащие пальцы касаются губ, слюни текут по подбородку. Как она здесь оказалась? Боль в теле, дрожь, холод и жар. Нильсен рядом, он не бросит. — Помоги, — хрипит из последних сил, — не уходи. Александр берет ее за руку, смотрит в несчастное лицо, ему страшно, дико страшно потерять ее на своих руках, она только просит, шепчет его остаться. — Ты не умрешь, ты не умрешь, я не уйду. Мужчина как заведенный повторяет эти слова, продолжает приводить ее в сознание. Почему он так боится за нее, почему она так цепляется за него? Они никто друг другу, знакомы ничтожно мало. Он давно ни о ком не заботится, она давно ни в ком не нуждается. Клянется себе, Харрис будет жить, он накажет того, кто это сделал и поцелует ее, живую, красивую. Агата мечется в муках, только крепкая рука мужчины дает ей стимул, Нильсен зовет ее, просит жить. Рев скорой помощи, топот по ступеням, Элиза в слезах, Данте хочет оттолкнуть детектива от девушки, но она не отпускает его руку, стонет, повторят только: «Не уходи, не уходи, помоги». Вспомнит ли свой предсмертный бред? — Разойдитесь! — два врача с носилками бегут к девушке. Нильсену плевать, что они все о нем подумают, он не отходит, не отпускает, гладит по щекам и шепчет, что все будет хорошо, Харрис кивает и хныкает. — Молодой человек, каждая секунда на счету, вы ее муж? — Нет. Но она во мне нуждается, и я ее не оставлю. Медицинские работники косятся на Макото, который просит всех уйти, и дать сделать работу врачам быстро и качественно. — Пусть, ему можно, — обессилено говорит полицейский. Александр бы в своей манере ответил ему, но все его внимание сосредоточено на ней. Пока она просит, так держит его руку — он не уйдет.
