Пазлы

      Интервью с новым президентом Юра смотрит, затаив дыхание. Хоть он его брал, да и сам все монтировал, но вдруг что-то пойдет не так? Пленку при трансляции зажуют коварные мошки-пленоеды, и окончание смажется. Тогда позор не только на нем, но и на всем канале!       Рука Тани так и продолжает спокойно лежать поверх его руки. В какой-то, особо волнительный момент, Журналист не выдерживает и переплетает их пальцы в замок. Таня улыбается, но взгляд от экрана не отрывает.       Наконец, последний вопрос был задан и ответ получен. Юра тянется к телевизору, выключая его. Выдыхает.       — Ну что, грачонок мой, — Таня кладет голову ему на плечо. — Все замечательно же прошло, да?       Юра кивает.       — Это все благодаря тебе, Танечка! Ты меня сперва приободрила, потом выручила, а теперь и успокоила. Спасибо, дорогая моя.       — На здоровье, Юрочка. — Таня трется носом о его шею. Замечает, что от этого в области Юриных волнительных мышц опять выступают мурашки. Крысиные мысли писком напоминают о себе.       Таня на пробу игриво прикусывает чувствительную кожу, целует там же. Юра ойкает.       — Танюшка…       — Да, мой волнительный? — Девушка невинно хлопает ресницами, не прекращая покусывать его шею. — Хорошо тебе?       — О-ччень хорошо, моя хорошая. — Юра поворачивает голову, чтобы поцеловать её.       Таня возвращает поцелуй тут же.       — Милый мой. — Снимает с него очки, любуясь его роскошными глазами.       Юра включается в игру.       — Заботливая. — Расплетает её волосы, пропустив их сквозь пальцы.       — Нежный. — Расстегивает его кожанку.       — Единственная. — Запускает руку ей под блузку.       — Желанный.       — Восхитительная.       — Ласковый.       — Замечательная.       — Чуткий.       — Родная.       Слово за слово, раздевают друг друга догола. Юра подхватывает Таню на руки, несет до кровати. Она болтает ногами, жарко шепчет ему на ухо, опаляя дыханием.       — Сильный.       Журналист отмахивается, попутно чмокнув её в нос.       — Невесомая. — Опускает Татьяночку на одеяло. Тянется к выключателю, но Таня капризно перехватывает его руку.       — Стеснительный. — Облизывает губы и невзначай проходится ступнёй в области его паха. Юрка дрожит.       — Со-с-соблазнительная! — Резво подминает её под себя, начинает покрывать все её тело жаркими, чувственными поцелуями. Распаляет её и себя, касается трепетно и бережно.       Таня мечется по постели, готовая уплыть в бездне соблазна. Утонуть с головой.       — Юр… Юркааа, — жалобно ноет, пытаясь притянуть его ближе. — Юрочка, ты долго… моя оч-ах! -очередь.       — Ничего не долго. — Журналист на миг отрывается от кружевного заласкивания Таниного живота. — Я ж не виноват, что ты у меня, Танечка, вся-вся-вся соблазнительная. И здесь, и здесь, и здесь… — спускается к внутренней стороне её бедер, дожидаясь протяжного стона.       Таня сдаётся на пару минут, вжимает ладонь в его волосы, но, как только Журналист чуть ослабляет бдительность, Таня ослабляет хватку и быстро делает рокировку, опрокидывая уже его на подушки.       — Попался, мой ненаглядный? — Коварно глядит сверху вниз, улыбается хитро. Таня припадает к его губам, после чего начинает по памяти повторять недавний маршрут поцелуев Юры, но уже по его телу. Действует чуть быстрее, касается чуть наглее. Но когда воспоминания заканчиваются, и руки Журналиста уже тянутся к её плечам, Таня уворачивается и седлает его бедра.       Недовольство Юры перетекает в гортанный крик удовольствия, руки падают на её талию, прижимая ближе, бесстыдней. На какое-то время оба забывают все слова и даже собственные имена, между ними сейчас лишь импульс наслаждения. Тепло их тел сливается в единую температуру, жгущую до костей. Таня движется в своем ритме, направляя руки Юры туда, где ей особенно приятно. Сама в ответ скользит по его груди, легонько царапая ногтями.       Когда Журналисту кажется, что он вот-вот отправится на девять метров над уровнем неба, он закатывает глаза от поступающей неги, и вдруг чувствует горячие губы Тани возле самого уха:       — Твоя… очередь… — на пару секунд она замедляется, после чего начинает движение вновь, но он понимает, что она ждёт. Юра всхлипывает, пытается собрать мысли в порядок, но они разлетаются как стая грачей.       — Танюшка, Татьяночка… Ты… ты моя… моя, моя…. — Юра кажется таким отчаявшимся, что Таня уже было решает сжалиться и ускориться, как внезапно он сам наклоняет её к себе и смотря прямо в глаза, выдыхает: — Любимая.       Небо они видят уже вместе. И оно совершенно.       Немногим позже, когда оба они уже отдышались и надежно укрыли друг друга одеялом, Юра устало прячет лицо в её волосах.       — Я тебе еще не сообразил столько слов сказать. — Сонно причитает он, пока Таня водит пальчиками по его ладони. — Ты у меня еще и веселая, и прекрасная, и своенравственная, и загадочная, и…       — А ты у меня отважный и мягонький. — Таня довольно щурится, быстро целуя в губы своего Журналиста. — Прибереги это на следующий раз, грачонок. Чтоб не повторяться.

***

      Утром Таню будит солнце, бьющее прямо в лицо. Само собой, как только она просыпается, оно уже скрывается за ближайшим облаком.       На часах шесть утра. Вторая половина кровати пустует. Не заметив черную куртку на вешалке, Таня раздраженно выдыхает, лениво мотая растрепанной головой. Опять Юрка бьет свои рекорды, куда его понесло с утра пораньше? Им на работу только к девяти, могли бы еще два часа поспать. Взгляд отмечает и то, что забытая после ужина посуда, уже не лежит на столе. Значит, Юра её убрал в мойку, а быть может и помыл. Ладно, тогда пусть живет.       Но только Таня собирается идти пить кофе на кухню и разгадывать очередной шифр, который Журналист называет запиской, как хлопает входная дверь. Тихо и осторожно, даже бренчания ключей не слышно. Таня замирает и живо укладывается обратно. Глаза приходится закрыть и довериться слуху.       На кухне раздается какой-то шорох, звон и невнятное бормотание. Затем шаги достигают комнаты, ставят что-то тяжелое на прикроватную тумбочку, после чего кровать скрипит и проминается под тяжестью еще одного тела. Таня чувствует, как ей поднимают одеяло повыше, целуют в макушку. Еле сдерживается, чтобы не ответить. Только когда Юрка надежно засыпает, она решается осторожно подсмотреть, с чем он так возился.       Перед глазами предстает хрустальная ваза, доверху наполненная красными яблоками. Её любимый, зимний сорт. Только вчера Таня подумала, что хорошо бы купить яблок, именно таких, больших и красных. Как Юрка узнал, что она хочет? И где достал такую красоту в шесть утра?       Тане нравится заботиться о Юре, каждый день окружать его комфортом и теплом. Чувствовать, как он расцветает от её мимолетной ласки, от любого нежного слова и взгляда. Он совсем неискушенный и не избалованный вниманием, голодный до любого касания и жеста. И когда она получает такую отдачу, Тане хочется прямо сейчас, еще больше и сильнее зацеловать своего Юрочку, заобнимать и признаться в любви. Но лучше она подождет пару часов, и разбудит его не будильником, а поцелуем. После чего выпалит все те сладкие слова, что не успела вчера.