ПРЕДСКАЗАНИЕ или КАК ОБМАНУТЬ СУДЬБУ

— Тяжко привыкать к побочкам волшебства. Огонь, которым я приголубила Ромыча, такой… такой… — Утомительный? — улыбнулся Чезаре понимающе. — Ага, — кивнула Анюта. — Так будет всегда? — Нет, только первую сотню лет. Воздух между стражницей и следопытом, в следущие несколько секунд, можно было смело трогать рукой, такой осязаемой стала тишина. Сеньор Кавальетти бросил короткий взгляд на Анну. Своим грозным видом девушка напоминала богиню огня: губы сжаты, брови сошлись на переносице, на скулах ржавым завитком вспыхнул рунный знак. Порывшись в памяти, Чезаре огорчился, имя древнего божества  никак не приходило. Вскочив на ноги, Анюта подозрительно спокойным голосом спросила: — Меня приставили сторожихой к порталу на несколько веков? В одно мгновение фигура человека превратилась в столб бушующего огня. Вместо скромных футболки и джинсов появились доспехи, переливающиеся по телу ртутью, в ладонях танцевали светляки ещё не сформированного заклинания. — Гестия, — прищёлкнув пальцами, выдал неожиданно Чезаре. — Кто? — не поняла Анна. Загадочное слово и невозмутимость сеньора де Ньето сбили с воинственного настроя. Аня замерла, удивлённо хлопая ресницами, затем, укротив магическое пламя, решила как-нибудь в другой раз нахлобучить раздражающе спокойного испанца. — Всё-таки, любопытство — великая, а иногда, очень полезная, вещь, — хмыкнув, Анюта жестом фокусника, перенятым у наставника, погасила огонь в ладошках. — А ты хитёр, бобёр, отвлёк меня какой-то бестией. — Гестия — древнегреческая богиня домашнего очага и жертвенного огня. Было время, я окопался в королевском библиотечном хранилище, почерпнув невероятное количество важной информации. Судя по иллюстрациям, ты с Гестией внешне очень похожа. — Врёшь ведь? — Анюта хитро прищурилась, подняла камушек с дорожки и швырнула в гранда. Снаряд ловко перехватили, повертели перед идеально ровным носом, образующим с подбородком и лбом чёткую линию греческого профиля (да-да, того самого классически-скульптурного), и спрятали в карман жилетки. На обвинение во лжи Чезаре лишь хохотнул: — Вру, конечно. Зато моя дражайшая ученица умиротворилась. И кстати, довольно быстро. Браво! Пора бы перестать болезненно реагировать на себя обновлённую. Не находишь? — Ежу понятно, я не та Анька, что была раньше, но, чисто автоматически, продолжаю бузить… странно. Чудно, когда забываю поесть или поспать. За нашей учёбой иногда, извиняюсь, в сортир сбегать некогда. И не хочется, вот в чём соль, — Аня растерянно развела руками. — А что ты хотела? Это — магический метаболизм, — поднявшись с газона, де Ньето повторил Анин жест. — Но есть же какие-то законы природы? — О, нет, только не в случае стража! Тебя ждёт много открытий. Главное, воспринимай их как должное. — Обрадовал, спасибо. — Да не за что. Носи, пока порвётся. Испанец беззаботно отмахнулся и умолк, озадаченно хмурясь. Подобный речевой оборот впервые вырвался из уст сеньора Кавальетти. И виной тому — гостья из другого мира. Всего-ничего знакомы, а девчонка умудрилась просочиться следопыту под кожу. У стражницы отсутствовали манеры и стиль. Поведение, лексикон дерзкой не выдерживали никакой критики. Одно небольшое "но" искажало сложившееся об Анне впечатление. Светоч стража неумолимо притягивал, суля забвение и сладость. Противиться ему с каждым днём становилось всё труднее. — Давай, говори правду. Залип на меня? Уловив озорной огонёк в глазах ученицы, де Ньето счёл необходимым пояснить: — Сонастройка в действии. И нечего многозначительно улыбаться. — Ага, тя послушать, мы настолько взаимно настроились, что я скоро высоким слогом заговорю. О! Слышишь? И откуда слова такие? Аня зажала рот ладошкой, затем, не выдержав потока нахлынувшего веселья, фыркнула. Сложив руки на груди, идальго подождал, пока Анюта успокоится, а получив желанную тишину, полюбопытствовал: — Я продолжу? — Валяй. — К вопросу о "залипании". Пробудившийся светоч стража влияет на мои энерго-структуры, подобно магниту. Добавь к этому направленное действие предвидения, получишь примерную картинку моей, так называемой "любви". Хочу или нет, а я обязан убедить тебя в том, что далеко не все мужчины — придурки, как ты выражаешься. — Чудак-человек, — Аня сделала вид, будто хочет щёлкнуть по лбу сеньора. — Нет в тебе хитрости. Тоже мне, агент тёмных. Зачем выкладывать правду? Я ж помню слова оракула: стражница в шоколаде, а тебе печалька. Притворился бы влюблённым. Чесслово, в претензии не буду. Ради спасения миров можно и потерпеть весь этот спектакль. Предсказание сбудется как-нибудь, и мы пойдём каждый своим путём. Чезаре издал непонятный, клокочущий звук, то ли стон, то ли смех. Закрыв лицо ладонями, следопыт промычал: — О, боги! Страж-дитя. За что мне это? Беспомощность, исходившая от идальго, тронула Анну. Забыв обидеться на "дитя", девушка подошла к испанцу и погладила обшлаг расшитого серебрянным кантом рукава: — Ладно тебе убиваться, Че. Прорвёмся. Может, мой вариант и не ахти... ну хоть что-то. Безвольно опустив руки, гранд прошептал, смотря куда-то сквозь Анюту: — Чесслово, легче ограбить сокровищницу дракона, чем выполнить задачку тётушки Рози. — Драконы? — взвилась Анька в предвкушении, мгновенно переключаясь на нечто новенькое. — Забудь, — отмахнулся сеньор, круто разворачиваясь в сторону избы. — На сегодня хватит бесед. Идём отдыхать. — Не хочу, я не устала, — заупрямилась Аня. — Что-то внутри, наверное светоч, не даёт сидеть на месте. — Ну, хорошо. Дай мне несколько минут, нужно пополнить магический резерв, и я вновь в строю. — Опять пойдёшь разорять лабораторию миссис Кноу? Ответом послужила белозубая улыбка. Короткий кивок головой, и вот уже де Ньето широко шагал к дому, оставляя в одиночестве задумчивую Анну. Поразмышлять было над чем. Например, отчего чародейские уроки легко даются, а после каждого удачного спарринга, хочется летать. Или почему Чезаре частенько прикладывается к эликсиру № 1, не значит ли это, что Анюта каким-то образом "выпивает" наставника и ему приходится восполнять маг-резерв в принудительном порядке. Когда сеньор возник из воздуха, как и полагается всем бодрым, подзарядившимся следопытам, Аня озвучила крутившиеся в голове думы. — Полегче, Анна. Давай повременим с вопросами. В данный момент мне необходимо кое-куда отлучиться. Бархатный голос наставника отозвался в груди, в самом сердце стражницы, пропустившего удар на подобное заявление. Только сейчас она заметила походное одеяние сеньора: никакого тебе шитья на костюме, грубая, но, очевидно, удобная обувь, в руках вертит охотничью шляпу. Интересно знать, на кого он собрался охотиться. — Зачем, куда? Я с тобой, — переполошилась Аня, не отводя взгляда от пёстрого фазаньего пера, прикреплённого к тулье головного убора. Даже в таком сдержанном наряде идальго умудрился прицепить, вернее наколдовать себе изящную цацку. Аня угомонила зачастившее ретивое. Незаметный вдох, ещё более незаметный выдох. Очень кстати забубнил внутренний голос: "У вас с сеньором миссия, которая почти невыполнима и никакого совместного будущего. И точка! И, вообще, он недавно женщиной был, вон как фанатеет от украшений. Баба, она и в Англии баба. Спокойно. Сейчас делаешь себе туристический прикид и идёшь с учителем навстречу к приключениям. Ничего больше. Поняла?". — Я с тобой, — повторила Анюта чуть тише, но всё так же твёрдо, поднимая взгляд на поисковика. Блин, вот зачем призракам такие невозможно красивые глаза? И улыбка, мягкая, обезоруживающая, и голос… блин, Анька! — Я недалеко, на болото. Женщинам туда ход закрыт, — покачал головой Чезаре, не подозревающий о внутренних терзаниях ученицы. — И чё? — уперев руки в бока, Анюта вздёрнула нос. — Я, между прочим, сначала стражница, а уж потом… — Нельзя, — де Ньето выжал максимум очарования из своей улыбки, увещевая строптивую барышню с удвоенной силой, — там обитает болотная кикимора, без её разрешения мне и половину пути не пройти, не набрать чемерицы, соцветия которой добавляют… — Знаю-знаю, в эликсир № 1. Вот только не надо меня пугать. Я-то уж точно покруче буду какой-то кикиморы. — Да я разве спорю? — покладистость идальго зашкаливала. — Увы, мисс Герта терпеть не может женское общество, но, так уж сложилось, может снизойти до разговора с мужчиной. Этим всё сказано. — Протестую! Это шовинизм по половому признаку. Вы сговорились все что ли? Анюта сердилась и на несговорчивого учителя, и на своего внутреннего советчика. Мисс кикимора в расчёт не принималась. — Кто  все? — гранд настороженно поднял бровь, ведь за последнюю неделю они в поместье тётушки Рози были одни. Вопрос охладил Анькин задор, разговор неуловимо ускользал от интересующей темы. Что же, пусть господин де Ньето идёт с миром. В болото. Осталось лишь сделать безразличное лицо и попрощаться: — Ладно, не заморачивайся. Давай, пока. Излишне торопливый ответ удивил сеньора. Неожиданная догадка уколола испанца шипом ревности, живо нарисовала несуществующего соперника. Возможно, Анна решила с кем-то встретиться в его отсутствие. Однако, по причине, ведомой ей одной, наставника про незапланированный визит не предупредила. Не спроста же его спешат выпроводить с таким скучающим видом. Следопыт тряхнул головой. Глупец! Пара секунд, а напридумывал не Бог весть чего. Только не это! Начинается весёлая жизнь влюблённого идиота. Естественно, о болтливом внутреннем голосе стражницы сеньор Чезаре Кавальетти де Ньето даже не подозревал.