ПРЕДСКАЗАНИЕ или КАК ОБМАНУТЬ СУДЬБУ

Анюта ощупала себя с ног до головы: — Вау, никаких ран! Да я — само совершенство. — Леди, а не отметить ли нам сие знаменательное событие? — Ты можешь говорить по-человечески? — Надо пополнить резерв. — Другое дело, — улыбнулась Анюта. — Айда, пропустим по стаканчику эликсира. Стражница первой вскочила на ноги, подлетела ко входной двери и, звонко хлопнув по ней ладошкой, позвала: — Эй, есть кто живой? — Гх-кх, где-то я эту фразу слышал, знакомая интонация, — прочистив горло, сеньор Кавальетти тяжело поднялся с пола. — Было дело. Не бери в голову. Э-э-й, встречайте истребителей мутантов! Только стражница замахнулась, чтобы постучать кулаком, дверь осторожно отворилась и в образовавшемся проёме показались три лица: настороженное лицо миссис Кноу, Катюшино заплаканное личико и спокойно-сосредоточенный лик английского монарха. — Что же мы стоим на пороге, господа? Ваше Величество, мадам, проходите, не пугайтесь, у нас тут небольшой беспорядок. Кать, чего ревёшь? А где отец? — Анюта выказывала неуклюжее радушие, задавая не совсем корректные вопросы. Она знала о субординации и была уверена, что в таком простецком тоне с особой королевских кровей, да, вообще, с начальством не разговаривают. Но так вдруг захотелось побравировать, блеснуть талантами не только перед боссами, прежде всего перед близкими людьми. Ведь победителей не судят. Расчёт оказался верен. Ни король, ни чародейка не сделали Ане замечания, а Катя и подавно кинулась на шею сестре, обливаясь слезами. — Я думала, не увижу тебя больше, — плакала и, одновременно, смеялась Катерина. — Ну-ну, развела сырость, — добродушно прогудел мистер Берк, выходя из-за широкой королевской спины, потрепав Катюшу по плечу, другой рукой неловко приобняв Аню. — Зря переживала, вон как наша Анни славно потрудилась. — Неплохо, верно, — включила командирские нотки миссис Кноу, изучая разгромленную комнату и замороженных Анжелику с Мятежным. — Магия Криппла уже не разит наповал. Искажения немного меньше. Хотела бы я знать, какую часть предсказания вы умудрились воплотить в жизнь. Совсем неплохо. Но, до идеала ещё далеко. — Почему это далеко? Разрешите поинтересоваться, — скрытая критика взбодрила поникшего сеньора Кавальетти. — Хотя бы потому, что саркофаг Мятежного разгромили до основания. Н-да, Анжи берегли больше, видно невооружённым глазом. — Может я где-то и напортачил, но Анна выполнила первое задание отлично, — возразил испанец. — В таком случае, Анну Холодову можно поздравить с официальным оформлением на королевскую службу в качестве стража портала. Было бы опрометчиво оставлять бездушных големов охранять границу междумирья. Верно, Ваше Величество? — Миссис Кноу тонко улыбнулась своему кесарю. — Несомненно. Если мисс Анна не против, — Валер посмотрел на стражницу вопросительно. Не удержавшись от тихого возгласа, мистер Берк заговорил со всё возрастающим пылом, стискивая ледяной хваткой Анину ладонь: — Девочка моя, предложение заманчивое. Служба у короля почётна, хорошо оплачиваема. Однако, стоит ли она твоих жизни и здоровья? — Здесь интересно. А насчёт здоровья-жизни не волнуйтесь, меня есть кому подстраховать, — шепнула девушка, успокаивающе пожав нервные пальцы Уильяма Берка, и, посмотрев монарху прямо в глаза, ответила, — я согласна, если моим куратором останется сеньор Чезаре Кавальетти. — А я-то как согласен, — встрепенулся следопыт, с надеждой уставившись на Валера Второго. Кесарь понимающе улыбнулся: — Вот и славно. Необходимые документы будут составлены к вечеру. В нашем положении каждая пара магических рук на вес золота. Не стоит забывать о муравьином паломничестве, как бы это дико не звучало. — Ваше Величество, мы можем значительно сократить количество мутантов, — на лице миссис Кноу мелькнуло озарение. — Каким образом? — Воплотив в жизнь последнюю часть пророчества, где говорится о троих, которые прикроют четвёртого. Поверьте моему чутью, в помещении присутствуют все, кто необходим для этого. Монарх изумлённо уставился на миссис Кноу: — И кто же они, трое из пророчества? — Вот тут я затрудняюсь ответить. Прийдётся наугад составлять тройки и делать купол над Мятежным. Видимо, именно так магия Криппла-Мятежного потеряет свою силу. Давайте начнём. Первый вариант, записываю — король, оракул, страж. Встаём у силового кокона, смыкаем над ним пальцы, создаём защиту, активируя преобладающую магию. Анюта невольно залюбовалась сооружённой полусферой. Огромная чаша накрывала четыре фигуры предполагаемых участников пророчества, переливаясь всеми оттенками оранжевого. Прочитав по глазам стражницы восторг от наблюдаемой картины, миссис Кноу вздохнула: — Увы, кроме красоты этот щит больше не несёт никакой пользы. Мимо. Так и запишу. Второе трио — оракул, призрак, страж… Мимо. Третье… Катерина наблюдала за хороводящими волшебниками и за сестрой с возрастающим беспокойством. Девушке очень хотелось быть полезной, ведь, следуя логике, Катя тоже являлась обладателем магических способностей (раз папа — некромант). Но, тут уж не срослось. И если бы не Лер, время от времени ловящий её взгляд, целующий кончики пальцев, спрашивающий о самочувствии королевской избранницы, было бы совсем плохо. — Может, я пойду? — робко осведомилась Катя. Анюта встрепенулась: — Куда ты? Останься, здесь безопасно. — Да я не про то. Путаюсь тут у вас под ногами, только мешаю. — Душа моя, — монарх окутал Катерину обожающим взглядом, — ты не мешаешь, а, наоборот, вдохновляешь своим присутствием. — Кать, ну правда, куда ты собралась? Если устала столбом стоять, хочешь начудю тебе табуретку, присядешь, отдохнёшь немного, — Аня забавно сморщила нос. — Не надо ничего чудить, — испугалась Катя, жалея, что привлекла к своей персоне внимание. — Я тут рядышком тихонько постою, а вы занимайтесь делами дальше. — Не складывается у нас как-то магический пасьянс, — Валер устало потёр переносицу. — Возможно, необходимо сделать расстановку по каким-то определённым параметрам. — Может, по родственности отношений в тройке, — миссис Кноу, почёркав в блокноте, подняла затуманенный взор на Катерину. — А если её Светочем шарахнет? — Аня подскочила, как ужаленная. Свежие воспоминания о пробуждении магических способностей были не из приятных. — Поддержим. Зато, если получим положительный результат, спасём два мира. Чародейка продолжала изучать Катино лицо до тех пор, пока та не выпалила: — Давайте попробуем. Не позволив королю отговорить себя, Катя встала с сестрой и отцом в круг. Некромант и стражница создали купол, Катерине оставалось лишь наблюдать за жёло-бирюзовыми цветовыми переходами. — Не получилось. Разочарованный шёпот невесты подстегнул кесаря не хуже кнута. — А если трое — это константа. Не обязательно люди, а некто или нечто постоянное, незыблемое, — сгенерировал кесарь идею. — Тогда это может быть что угодно. Да вот взять хотя бы кусок плаката из моей квартиры, — стражница нервно хохотнула. — А что? На картинке, кстати, вполне себе статичное изображение, мужиков тоже трое. Чем не константа? — Вот теперь ты и правда чудишь, — Катерина вырвала у сестры огрызок постера. —  Ой, да ладно тебе, мамочка, — показав сестре язык, Анюта добавила, — прям покреативить нельзя. Сеньор Кавальетти с укоризной взглянул на стражницу и, присвоив бумажные останки мультяшных богатырей, испепелил, не успели сёстры ахнуть. — Нам остаётся только уповать на милость Божию, — испанец возвёл очи к потолку, возмутив Анюту притворно-скорбным выражением своей красивой физиономии. — Ха! И это говорит сторонник хаоситов, — исполненная сарказма, стражница фыркнула. — Ну да, ну да. Во имя отца, сына и святого духа. Перекрестись ещё! Вообще будет супер. — Ань, ну ты чего завелась? — Катя увлекла сестру за собой, подальше от следопыта. В создавшейся тишине бас некроманта прогудел с невероятной трагичностью: — Отец, сын и святой дух — неоспоримая константа. Миссис Кноу деловито осведомилась: — У вас есть предложение, мистер Берк? — А что если вместо отца встану я. Место сына займёт плоть от плоти моей, дочь Анна. Роль святого духа пусть сыграет призрак-поисковик. — Ха-ха, два раза. Чезаре в роли святого духа? Держите меня семеро. Не буду я мастерить купол с этим притворщиком! Всё-равно ничего не получится, — Анюта выкрикивала колкости, едва сдерживая себя от более крепких выражений.