Тридцать

На следующий день Гарак не явился на ланч. Джулиан, всю ночь размышлявший и проверявший свои предположения, которые то казались совершенно фантасмагорическими, то представлялись абсолютно логичными, снова и снова, не прикоснулся к заказанному обеду, без сожаления поставив поднос с нетронутой едой в репликатор. «Он намеренно меня избегает? — предположение возникло само собой и отозвалось болью в груди, от которой даже дыхание перехватило. — Или для него я — всего лишь неприятное недоразумение, и когда меня сомнёт общечеловеческим проклятием, он всего лишь переболеет простудой или его настроение немного испортит мигрень?» Джулиан остановился на променаде, устремив взгляд на магазин Гарака. Вопросы, которыми он теперь задавался, не имели ответов. «Как глубоко его затронуло то, что происходит со мной? И почему оно его затронуло?» — прикрыл он на миг глаза. Был и ещё один вопрос, к которому он старался не обращаться мыслями вовсе. Отрепетировав улыбку, он вошёл в магазин и замер, оглядываясь так, будто подбирает костюм. — Вы что-то хотели, дорогой мой? — раздался голос Гарака. Он поднялся от рабочего стола, сделав шаг навстречу. Сегодня он выглядел болезненным и щурился от света больше обычного, хотя здесь освещение было приглушённым, даже чересчур. — Подумал, что вы, Гарак, можете помочь мне, — Джулиан напряжённо всматривался в его лицо, не сумев справиться с дрожью. Никогда прежде он не пытался посмотреть на кардассианца под таким углом, и теперь любая мысль отзывалась вихрем эмоций. — О какой же помощи просит мой дорогой доктор? — Гарак едва заметно улыбнулся — той самой улыбкой, которая прежде заставляла Джулиана заподозрить, что его прочли, как находящийся в общем доступе файл. — Если уж мне не избежать вечеринки, нужно подобрать костюм. И не хочу, чтобы и на этот раз вы ругали меня за отсутствие вкуса, — Джулиан приблизился. — А это возможно, только если вы сами… оденете меня, не так ли?.. Гарак встретился с ним взглядом, и на миг Джулиану показалось, что его зрачки расширились, но тут же кардассианец отвернулся, словно изучая ассортимент магазина, точно он не помнил каждую из представленных моделей. — Вы правы, — сказал он, и Джулиану показалось, что у ответа есть сразу два оттенка смысла. — Если позволите… если дадите мне время, вечером я предоставлю вам выбор из нескольких вариантов. А это уже звучало как предложение. — Мне… прийти сюда? — уточнил Джулиан, сделав ещё один шаг и оказавшись так близко, что всей кожей ощутил внезапное электрическое напряжение. — Что вы, — Гарак взглянул на него через плечо. — Я зайду к вам. Так будет… лучше. Они словно назначили друг другу свидание, и Джулиан не мог унять быстро бьющегося сердца. — Хорошо, — согласился он даже слишком поспешно. — Тогда прошу меня извинить — время ланча подходит к концу. Гарак кивнул ему и снова чересчур быстро отвёл взгляд, будто бы опасался, что Джулиан что-то заметит по его глазам. Оказавшись в медотсеке, Джулиан на миг закрыл лицо руками. Он сам не понимал, что с ним сейчас произошло, в какую игру они играли с Гараком и к чему она может их привести. *** Вечером Джулиан мерял шагами гостиную, и с каждым мгновением в нём крепла уверенность — Гарак не придёт. Он обманул его, он найдёт тысячу и один предлог, чтобы разочаровать его сегодня. Ощущение, что весь мир снова рушится, усугублялось назойливой головной болью, растекавшийся от затылка к вискам, будто бы кто-то надел Джулиану на голову причудливое, тяжёлое и впивающееся иглами украшение. Когда в тишине раздался дверной звонок, Джулиан даже вздрогнул, настолько успел накрутить себя. Он приблизился к двери и приказал ей открыться. Гарак поднял на него удивлённый взгляд. — Вы словно не торопились, мой дорогой, — сказал он и протянул сразу три чехла с костюмами. — Раз уж вы положились на мой вкус, я отобрал лучшее… На мой взгляд, конечно. — Входите, Гарак, — забрал костюмы Джулиан и посторонился, пропуская его внутрь. Когда дверь закрылась, они замерли друг напротив друга в таком напряжении, что, казалось, воздух между ними сгустился, стал почти непроницаемым, отказывался входить в лёгкие. — Это были вы, — наконец сказал Джулиан, отбросив всякие игры. Он не мог выдержать ни мгновения дольше. — Я, мой дорогой? — Гарак чуть наклонил голову, немного сощурил глаза. — Что вы имеете в виду? — Вы прекрасно знаете, что я имею в виду, — Джулиан отступил в гостиную, опустил костюмы на диван и обернулся к нему. — Пожалуйста, разве мы не можем… поговорить откровенно? Может быть, хватит играть? — Разве не вы начали эту игру? — Гарак сложил руки на груди. — Разве вас она не увлекала? — Я? — настала очередь возмутиться Джулиану. Он качнул головой и постарался взять себя в руки. — Возможно, я ошибаюсь, и в таком случае — это самая глупая моя ошибка за всю жизнь, но, Гарак… Вы… — он задохнулся, не в силах озвучить это, и когда слова всё-таки вырвались, звучали они неубедительно: — Вы — моя родственная душа, не так ли? — Мой дорогой, откуда же мне это знать? — Гарак моргнул. Он разыгрывал неведенье достаточно убедительно, и в прошлом Джулиан непременно купился бы, но не на этот раз.   — Вы… невозможный! — вспылил он, сжимая кулаки. — Вы… — Мне представлялось, что мы собирались подобрать вам костюм, а не выяснить, кто является вашим… soulmate, верно? — Гарак спокойно подошёл к чехлам и потянул застёжку на одном из них, больше не глядя на Джулиана. — Быть может, займёмся делом? А с родственными душами вы будете встречаться после?.. Но в этот миг виски Джулиана пронзила резкая боль, от которой даже потемнело в глазах. Гарак, мгновение назад сохранявший холодность и невозмутимость, тоже внезапно прижал пальцы к виску, зашипев в досаде. — Это вы! — возможно, в его голосе должно было быть больше торжества, но боль не позволяла слишком ярко проявлять эмоции. Впрочем, раз сомнений больше не осталось, Джулиан просто шагнул к Гараку и поймал его за одежду, вынуждая поднять голову. И едва кардассианец сделал это, он накрыл его губы своими. …Как он и ожидал, боль утихла почти сразу же. *** Гарак только закончил продумывать, как именно соблазнит дорогого доктора принять лекарство, которое им обоим обеспечит здоровье и долгую жизнь, когда Джулиан появился на пороге его магазина. И выглядел он так, точно уже всё знает, точно у него в запасе есть какой-то гениальный план. Гарак позволил ему повести несколько мгновений, а затем предположил, что сегодняшний вечер может стать ещё интереснее. Он всего лишь предложил занести костюмы в апартаменты, но взгляд доктора при этом так многозначительно блеснул… Откуда ему было знать, что Джулиан действительно вычислил его? Откуда ему было знать, что отвратительное недомогание, которое было спровоцировано происходящим между ними странным биологическим процессом, смешает все карты, только подтвердив догадку?.. Гарак едва успел привести мысли в порядок, когда горячие губы наконец отстранились. — Что ж, — Джулиан вздохнул, — хотя бы боль отступила. — Предлагаете закончить этот вечер в постели, а на следующий день вернуться к нашим обычным отношениям? — усмехнулся Гарак. — Получите право на жизнь и сможете наконец перестать бояться тридцатилетия? — Что?! — нахмурился Джулиан. — Разве не так принято поступать с родственными душами? Это ведь всего лишь устаревший биологический механизм, — Гарак пожал плечами. — Или, быть может, вам неприятна сама мысль, что придётся совершить ради жизни? Как иронично. — Перестаньте, — Джулиан отступил от него, и взгляд его потемнел. То ли от обиды, то ли от злости… то ли от того, что слова задевали его за живое. — Вы не рассказали мне, что именно вас тревожит, когда мы обсуждали ваш день рождения. Вероятно, решили, что выглядите слишком жалким. После вы обшарили всю станцию, чтобы отыскать, кто же подарил вам спасительный поцелуй — вы любите жизнь, это естественно. Теперь же хотите поставить точку, — Гарак усмехнулся. — Очень прагматично. Можно было изложить мне это прямо в магазине, раз уж вы догадались. — Вы… — Джулиан отвернулся. На миг его ладонь взлетела ко лбу, а в груди Гарака разлилось неприятное обжигающее чувство. Оно словно поднялось из сердца, потекло ядом с током крови, пока не заняло собой абсолютно всё. — Ступайте, благодарю вас за помощь, — голос прозвучал глухо. — Что? — вырвалось у Гарака, и внезапно ему пришла в голову мысль, что он чего-то не понимает в психологии людей… Что он чего-то не заметил в Джулиане, приписал ему стремления, которые нисколько им не руководили. — Я определюсь с костюмом и отнесу вам остальные, — отмахнулся Джулиан, повернувшись к нему спиной. Он стал сосредоточенным, холодным и собранным, точно ему предстояла операция, словно не он несколько мгновений назад был возмущён, сорвался с места, поцеловал кого-то насильно. — Ступайте, Гарак. Я хотел бы… лечь спать пораньше. — Джулиан… — Гарак не успел придумать словесное кружево, которое сумело бы снова очаровать и увлечь его дорогого доктора. Он не повернулся больше и был не настроен разговаривать. — Идите, — прозвучало с ноткой небрежной обречённости. Гарак нахмурился и пожал плечами. Выходя, он не сказал ни слова, а оставшись в пустом коридоре станции, потёр снова откликнувшийся болью висок. *** Джулиан стоял в центре гостиной и чувствовал себя так, как будто его выпотрошили. — Гарак ведь прав, — прошептал он. — Разве я не думал именно так? Разве… Он не хотел умирать. Быть может, окажись его родственной душой кто угодно другой, кто-то чужой, кто-то незнакомый, он действительно поступил бы именно так, как описал Гарак. Но теперь… Электрическое напряжение, всё ещё сохранявшееся в кончиках пальцев, полностью схлынуло. Сердце билось медленно, и боль с каждым ударом растекалась по телу, принося с собой усталость. «У меня не больше месяца, — размышлял Джулиан. — Симптомы будут усиливаться. Нужно ещё раз проверить дела и… Может… записать родителям сообщение? Или начать с прошения об отставке? Стоит покинуть станцию, чтобы…» Столь соблазнительный, столь простой и изящный способ избавиться от смерти внезапно вызвал отвращение. Не потому, что его родственной душой был Гарак и… именно поэтому. «Что я на самом деле думаю о нём? — спросил себя Джулиан. И всколыхнувшиеся чувства совсем ему не понравились. — Когда это со мной произошло?» Кто бы ещё увидел проблему в том, чтобы заняться сексом с существом, действительно бесконечно привлекавшим физически?! Джулиан со злостью вдавил ногти в ладонь. Физически ли? Он никогда не представлял Гарака, не касался его в сексуальных фантазиях. Не потому, что образ ироничного кардассианца не возбуждал подобных желаний. Напротив. На самом деле он всякий раз думал о нём… Думал о нём, как о друге?.. Джулиан мотнул головой. «Нет, — припечатал он самого себя, как накалывают бабочку на булавку. — На самом деле я не думал о нём в этом смысле потому, что не хотел одного лишь секса. Я хотел… Я желал, чтобы это было чем-то большим, чтобы это стало… отношениями?» Не отчаянным желанием спастись, не быстрым соитием, которое призвано решить небольшую биологическую проблему. Он думал, что из одного этого факта — из-за одного того, что он вслух назовёт Гарака «Soulmate» — сумеет перейти к отношениям, о которых на самом деле мечтал! «Очень прагматично». Будто бы Гарак не был против предоставить ему средство спасения, лекарство… панацею от смерти в тридцать. Не был против и даже находил подобное забавным. Но никогда бы не стал рассматривать это, как что-то большее. «Тогда какой в этом смысл?» — Джулиан взглянул на костюмы в чехлах, и от самой мысли о вечеринке его замутило, волна тошноты поднялась внутри, но схлынула, ни во что не превратившись. — Какой в этом смысл? — спросил он себя вслух. К утру прошение отправилось коммандеру Сиско. Джулиан успел собрать вещи и даже выбрал транспортник, который помог бы ему сбежать с DS9 и умереть в гордом одиночестве. *** Гарак не спал всю ночь. В его расчёты где-то закралась ошибка, и он никак не мог обнаружить её. «Разве он не сам решил говорить прямо?» — снова напомнил он себе, рассматривая на просвет бокал канара. Сладкий привкус теперь казался отвратительным. Он опустошил всю бутылку, и это были последние капли. Разве слова Джулиана не означали, что он собирается предложить ему провести ночь вместе и покончить со всей этой историей, от которой то заламывало виски, то взрывалось что-то в груди?! Разве можно было понять его как-то иначе? Гарак не собирался претендовать на что-то большее. В конце концов, сколько раз он уже видел, что очаровательный доктор Звёздного флота увлекался прелестными девушками? Разве это не показывало, что кардассианец в роли родственной души был для него всего лишь насмешкой? Разве ему не хотелось разобраться с проблемой и вновь вернуться к своим обычным увлечениям? Гарак не был склонен к наивности, в нём жила уверенность, что Джулиан отказал бы ему, если бы он раньше когда-либо предложил перейти от дружеских отношений к чему-то качественно иному. Даже то, как доктор самоотверженно боролся за его жизнь, нисколько не показывало, что он бы захотел… Прервав свои размышления, Гарак поставил бокал на столик. Отчего же тогда, едва речь зашла об этом, Джулиан… Обиделся на него? Оскорбился? Что это было? Гарак не любил извиняться, но, должно быть, следовало сделать это. Хотя бы потому, что ланчи с Джулианом были единственным его утешеньем на станции, где царили невыносимый холод и нестерпимо яркий свет. «Я действительно не хочу терять его, — вздохнул он. — Я действительно старею, я привязался к нему, я… — и всё же он не мог сформулировать ещё одну фразу. Не соглашался признать, что чувствует на самом деле. — Ничего, Джулиан всегда производил впечатление человека отходчивого. Я объясню, что мы не поняли друг друга. Возможно… только возможно у нас даже получится…» Однако когда он пришёл в медотсек, его встретила опечаленная медсестра. Она едва подняла на него взгляд. — Что вы хотели? — Прошу прощения, — любезно улыбнулся ей Гарак. — А где доктор Башир?.. — Доктор Башир? — она вздохнула. — Сегодня он подал в отставку. — Подал в отставку? — сглотнул Гарак, и неприятная назойливая боль в груди вернулась с новой силой. — Вы не знаете? — медсестра наградила его сочувствующим взглядом, точно какая-то новость облетела всю станцию, и он один остался в неведении. — Доктор Башир не нашёл родственную душу, ему осталось жить не больше месяца, и он решил, что… не стоит тратить эти дни здесь. Коммандер Сиско принял его прошение утром. — И… когда же доктор Башир улетает? — Гарак почувствовал, что его обдало холодом. — Транспортник ушёл… — медсестра бросила рассеянный взгляд на экран. — Около часа назад. У Гарака потемнело в глазах, и он тяжело опёрся на консоль, чтобы удержаться на ногах.