Рэйзен

…Артефакты в своей сути только инструмент, позволяющий упростить работу с магией. Освободить столь нужное внимание для более важных вещей, чем бесконечное и не побоюсь сказать, механическое повторение одних и тех же действий… «В защиту артефактов» автор Гомельт фон Сора. …Сколь не казались полезны механизмы, они имеют ряд фатальных проблем. Сужая их использование в узкоспециализированных отраслях магических наук. Одна из проблем является потерей концентрации из-за обособленных вихрей вблизи колдующего. В следствии чего приводит к ошибкам и последующим травмам… «Критика артефакторики» Теодор Чапман

══════════╗❪✸❫╔══════════

Pov Леон

Днём ранее.

Пауза затянулась и служанка уже начала трястись в панике, а доктор начала отходить назад, пока не упёрлась в стул, неловко дёрнувшись села на пол и издала испуганный вскрик. — Это… — Начал я и обе дернулись. — Наследник? Так? Но они не ответили. У пони красного креста глаза налились молчаливыми слёзами, а бедная служанка всем телом вдавилась в стену, прижимая жеребенка к себе, как какую-то пушистую игрушку. Жеребёнок же поднял уши. «Очевидно, это он.» Не отрываясь смотрел в его миловидную мордочку. Я должен сдать их. Сдать врага и особенно его. Только надо сначала позвать солдат. Надо ведь лишь выкрикнуть приказ. Прямо сейчас. Открыв уже рот. Смотрел на жеребёнка. Его убьют. Его родственники погибли в бою. Почти все жеребцы погибли в бою. А оставшиеся в живых…старики, кобылки и жеребята, что бежали из деревни сюда и здешние служанки с хозяйками… Они казнены. Здесь почти не осталось в живых, никого из местных. И не случайно. Замок разрушат, сравняют с землёй, очень сильно постараются это сделать. — С!.. — Да какое мне то дело до них? Это им не повезло, а не мне. Такова война. Такова природа — побеждает сильнейший. Будь этот жеребёнок старше, он уже меня по стенке бы размазал. — Дяденька гость. — Вдруг заговорил со мной этот малыш. — Вы меня ищите? Это ваши друзья — грубияны заходили? Ой. Служанка попыталась сильнее прижать малыша, своими дрожащими копытцами. — Друзья?.. — Так странно… почему так… — Вы одеты как они. Они приходили сюда и кричали, а мы сидели под кроватью от них. «Где наследник!», «Он не мог исчезнуть!», «Ты ведь знаешь!» — Жеребёнок процитировал легионеров, даже пытаясь повторить грубость. — Они меня искали? А теперь вы спрашиваете про меня — Я не ищу никого… не искал. — «А нашёл.» — … А как вас зовут? — И жеребёнок засиял яркой улыбкой, столь простой. — Меня Твайлайт Трост. Ф-Фари, ты чего так давишь? — Я… Леон… — «Что я творю? Что я творю? Что я творю?» — Леон Гонштейн. — При… — И ему с отчаяньем заткнули рот. Поднял взгляд на лицо Фари. Она смотрела на меня, своими голубыми, опухшими от горечи, глазами. И в них отражался красно золотым пятном я. Она узнала меня. Мою фамилию. Её горло дрожало от прерывистых вдохах. Приоткрыв рот и собравшись с силами, тихо заговорила. — Вы… вы его… — Её голос звучал как цветок, чьи кончики лепестков изуродованы жестким ветром. — … Вы убьёте. Должен, обязан. Это война, он и она враг… лишь враг. Трост же от неожиданности переводил взгляд то на меня, то на служанку. Лишь своими глазёнками, не стараясь вырываться. Он не понимал. Как и любой жеребёнок не понимает слово смерть, горечь и тоску. Лишь догадываться о плохом. Он жеребёнок. — Я должен. — Ответил ей, будто и не своим голосом… что это со мной. «Она ведь не спрашивала. Зачем отвечать?» Ехидно содрогнулась мысль, облитая желчным дёгтем. Сглотнув невидимый ком, продолжала смотреть на меня. Своим тяжёлым взглядом, смоченной игрушечной неудачей. Став совсем кукольно-печальной. «Надо позвать. Просто позвать.» Собравшись с силами и вдохнув полную грудь. … — Прекрати. — Гаркнул на неё!.. Шепотом. Но та молчала и смотрела, еле поднимая воздухом грудь. «Так… отвратительно.» — Прекрати. — Повторил я. — Отвернись. Но она всё продолжала. Пронзая меня всё глубже. «Отвратительно.» — Я сказал, п.р.е.к.р.а.т.и. — Сделав шаг назад. «Просто… перестань на меня смотреть. Это не я виноват! Это ты глупая дура не спряталась!» Резко дернув головой в сторону. Прямо на врача, что тоже смотрела на меня. «Ненадо. Не время для совести…» Опустив взгляд вниз и зажмурился. Горло обжигало огнём несказанных слов. Ну я ведь не причём, совсем не причём. Но они пронзали своей болью. — Нет. — Голос звучал хрипло, будто только что прошлась испепеляющая буря пустыни. — Я не сдам… вас. «Я ещё пожалею об этом.» Волной ударился страх. Вновь поднял голову на Фари. Терпя волну мурашек. Та опала на кровать, как ветви яблони, под тяжёлым грузом, она опустила передние копыта. Освободившись, жеребёнок отстранился, прыгнув и посмотрел на неё.

Ночь

— Вот, надень. — Я передал ей грубую ткань, которую удалось достать с ближайшего склада. Она робко взяла её и медленно накинула на себя. Все её движения были заторможены. Коричневая ткань почти полностью скрывала её, оставляя только край хвостика видимым. Думаю сойдёт. Достав толстую иглу, взятую с того же склада, я аккуратно соединил у шеи два края. Теперь это походило на плащ. Привязанный к животу наследник, старинного и когда-то богатого дома, печально вздохнул. Сначала я хотел поставить его между ног, спрятав за тканью, но Фари не сможет вообще ходить. Единственным решением стало привязать его. — З-зачем вы это делаете? — Чуть смутившись моим действиям, спросила она. — За этот день умерло слишком много пони. — Проверив, не сильно ли выпирает жеребёнок, попросил. — Так, сделай пару шагов. Послушно сделав пару неуклюжих шагов, она встала. Заметно, как она слегка покачивается в стороны от лишнего веса. Но ночью, во тьме никто не заметит. Только на пути освещенный лагерь. Но времени придумывать что-то иное нет. Да и что? Как только увидят жеребёнка, всем всё станет ясно. Очень странно будет, если трибун будет таскаться с каким-нибудь тюком на спине, как такое возможно? А вот трибун с кобылой… — Вы уверены, что это сработает? — Спросила врач, что звали Ефимия. В каком-то смысле она предательница. Красные кресты не должны укрывать кого либо. Их задача только лечить, лечить и выпускать из лазарета, а где этот лазарет стоит, волновать не должно. Я мог бы и её сдать закону, её бы повесили и никто из красных крестов ничего не скажет. Легионеры тоже хороши, они не могли вот так зайти и требовать с неё что-то. Даже если она знает. Ни бароны, ни герцоги, ни принцессы, никто не может приказывать красному кресту, как и охотникам на монстров. Нейтралитет, есть нейтралитет, соблюдать должно с обеих сторон. — У нас нет выбора. — Ответил ей. — Не получится отсидеться. Замок уничтожат, как только мы уйдём. Опустив уши, она повернулась и обняла служанку. Пожелав нам на прощание удачи, мы вышли в коридор. В самом замке почти не было патрулей. Только охрана в спальном крыле и на выходе со двора. И всё же стоит быть осторожным, сейчас на кону не только чужие жизни, но и моя. Вигель скорее всего спас бы, я же против правил нахожусь на посту трибуна. Но вряд ли он успеет. — Пошли — Позвал её, как только осмотрелся. Беспрепятственно мы прошли к гостиному залу. Там оказалось пару спящих единорогов, сопевшие прямо на столе. Пройдя мимо, они даже ухом не махнули. Чуть надавив на дверь, отворилась с лёгким скрипом. И с той стороны послышался скрип металла. Скрип доспехов. Не останавливаясь, я раскрыл её полностью, и за ней оказался один солдатик. Он стоял по стойке смирно справа. Увидев меня он ударил копытом в грудь. Стук эхом прошелся по помещению. Сзади, один спящий чуть заворчал и затих. Я не спешил входить, пряча за своим телом Фари. Она отошла в сторону, за стену. — Вольно. — С этими словами он убрал своё копыто. — Почему ты здесь стоишь? В такое время? Действительно странно, он один в пустом зале, где даже не ходят, потому-что главный выход в другой стороне. Здесь было простое ответвление для не самых богатых гостей и слуг. Благо нашлась карта дворца. — Приказ центуриона. Ваша милость. — Его голос спокойный голос звучал громко в ночной тишине. — И за что же? — «Такими темпами он просто разбудит центурионов за спиной.» Подавил недовольство. — Эм… — Легионер скосил взгляд в сторону. Ему явно неприятно отвечать на этот вопрос. — Рассыпал стрелы из бочки… Обронив её на центуриона. «Чё?» — Ты свободен, возвращайся к своим и отчитайся своему декану , что это я тебя освободил. Нечего тут стоять. — Есть! Трибун Гонштейн! — Сразу же повеселел виновник и отдав честь, режущим уши ударом, быстрым шагом удалился прямо от меня. Сопроводив взглядом за следующую дверь, чуть улыбнулся. Скинуть на центуриона бочку, это постараться надо. Может это был один из тех единорогов. Подождав немного времени, мы пошли в ту же дверь. Зайдя на кухню, вышли оттуда во внутренний двор, через служебный выход, здесь обычно разгружали повозки с едой. Пройдя вдоль стены, оказались у тех выбитых главных ворот. Их охраняли два воина, стоящих у зажженных жаровень. Сейчас мне надо будет пройти с Фари через них. Чтобы трибуну спрятаться в легионе, я не знаю, что сделать надо. Каким-то невообразимым образом, легионеры всегда знали где командование. Возможно всё из-за отсутствия каких либо новостей, из-за чего совершенно любое движение командования становится новостью. «Хах, печально.» Тут меня чуть коснулась Фари. Посмотрев на неё, она указала на стены и проход наверх. Кивнув, мы поднялись на стены. Здесь оказалась одна неубранная лестница. После осмотра, стало понятно, что она сломана. Одна тетива была разломана, на вид от чего-то тяжелого. Возможно скинутым пони. Может скрыть не получится, но оттянуть момент можно. Конечно, из окна нас могут увидеть, но это всего лишь шанс, а не напрямик к легионерам. — Я её из окна увидела. — Пояснила служанка. — Я первый, ты следом. Аккуратно наступил на первую ступень. Лестница жалостливо заскрипела, но не двинулась с места. Опустив вторую, ногу вновь послышался скрип. Медленно и аккуратно стал спускаться, держась передними за обе тетивы. Правая подрагивала от каждого движения. Пройдя место перелома… «…Так, так, так. А? А! А где?» Чуть не навернулся на середине пути из-за отсутствия одной ступени. Вздохнув, медленно опустил одну ногу на две ступени. Еле достав, спокойно спустился до земли. Тут оказалась ещё одна причина, по которой она всё ещё стоит и почему я не упал, она застряла между валунами. Намертво. Бравые солдатики Слишком переусердствовали нам на благо. — Теперь ты давай. Аккуратнее на середине. — Шепотом предупредил об опасности. Всё происходило как надо, пока она не дошла до середины где отсутствовала ступенька. Она никак не могла дотянуться до неё из-за своего груза. Что-то решив, она схватилась всеми копытами за обе тетивы и… она решила проскользнуть по поломанной доске! Уже собираясь хватать, она затормозила и встала на ступени. Дойдя остальной путь нормально. От жеребёнка послышался радостный возглас. На это оставалось только вздохнуть. — Знаешь, если убъёшся, то спасать твой труп будет в разы тяжелее. На что она взглянула на меня. — Если бы ты нас ловил, мы тут все умирали медленно и мучительно на камнях. — Может быть. Это было самое простое. Сейчас, с высоты холма, прямо у подножья, простиралась море палаток в свете оранжевого огня. — Ну, пошли? — Спустя пару минут отдыха. Не то, чтобы он сильно нужен был, Но перевести дух стоило. Прямо сейчас умрёт моя репутация, хах. — Угу. — Тихо согласилась Фари. Мы начали спуск, на входе лагеря, меня встретил дозорный. Отдав мне честь, он посмотрел на спутницу. Но ничего не сказал. Стараясь идти через пустыри, где поменьше лишних глаз. Всё равно натыкался на большое количество. Половина которых спала, а вторая половина мирно общалась между собой. Многие оборачивались на нас, но не придавали особого внимания, особенно после моего кивка. Но не стоит обманываться, мне тут все кости перемоют. Пройдя чуть дальше мы услышали громкую речь, бесформенную и аморфную. Подходя всё ближе приходило и понимание, что некая группа солдат добралась до алкоголя. И вот, обогнув одну из палаток. — Авэ Трибун! — На меня вывалился легионер изо рта которого валило спиртом. — Рад ВАС видеть! Не хотите присоединиться к нам? В это время, его собутыльники, которые не настолько перебрали, молчаливо смотрели на наглеца и медленно втягивали головы, отчаянно прикрывая алкоголь копытом. Который запрещен в легионе. «Но у меня нет времени выяснять.» — Я занят. — А? А чем вы заняты? — Он наклонился в бок и посмотрел на спутницу. — А? Ваша… милость? —… — Это… — Он почесал затылок и опустил взгляд. И взгляд его задержался на чём-то — Э, кобыла? А откуда… — Кобыла из замка? — Спросил другой, тупо посмотрев на рядом сидящего. Ох, началось. Конечно в легионе нету кобыл. Легионеры проходят службу в каструмах десятилетиями в отдалении от городов. И легионеры призываются молодые жеребцы. Естественно, для них реакция на живую кобылу очень… эмоциональная. — Ой, извиняюсь, что отвлекаю. — На его пьяном лице, появился румянец. Да и не только у него. — Я не хотел… — Извиняю. А теперь отойди. — Прижав уши он послушно отошёл. Прости меня Фари. Отойдя буквально на несколько шагов, этот бессмертный захотел уточнить. — А-а… вы её оставите? Нам… очень надо… От такого, я встал как вкопанный. Уровень наглости просто зашкаливал. Похоже его дружки были не полными имбицилами. И очень быстро усмирили своего друга. — Прошу простить нас, трибун. — Поклонился мне серый пони. — Как придёт протрезвеет, отправьте его в помощь к инженерам на неделю. — Авэ трибун! — Спокойно ответил серый. В инженерах одни единороги, думаю, он там быстро научится не трепаться языком. Вскоре мы покинули лагерь и отойдя. Можно было свободно выдохнуть. — Ну вот и всё. Можешь идти. — Настроения разглагольствовать не было. Я подошёл к ней и развязал бедного жеребёнка. Ему, наверное, было тяжелее всего. Верёвки натирают детскую шерстку, очень неприятно. Как только Трост спустился на землю. —… Спасибо большое. Может она хотела ещё что-то добавить, а может и нет.

***

Прекрасный пейзаж простирался за окном. Фигурно обрезанные деревья и кусты, аккуратно выложенные тропинки, искусно вырезанные статуи. Этот вид успокаивал, расслаблял и навевал легкую тоску. Особенно сейчас, когда бывших хозяев не стало. Может Спаркл тоже любил так стоять? Старикам такое свойственно. Смотреть куда-то вдаль с загадочным прищуром. Только на этот раз никакого умиротворения не получалось добиться. Как бы я этого не хотел, но передняя нога всё же нервно стучала по полу, отражаясь в голове набатом тревожных мыслей. Кажется, вот вот и дверь распахнётся и сюда зайдёт целый отряд единорогов и арестуют меня. И хоть такое количество не нужно, но поглумится захочет каждый трибун. Как же не поиздеваться над прошедшим против законов. Кобыла, проклятая кобыла. Как я вообще умудрился совершить подобное? Зачем решился? Взыграло милосердие?! Или может из-за прошедшего боя? Что выжил, что прошла горячка? Скорее тут всё сразу. Надеюсь это хоть стоило того и с ней всё хорошо. Дискордов план! Вот ведь умудрился придумать: надеть на служанку плащ и спрятать этого мелкого у неё на пузе, а после пройтись через всю армию. Вся армия уже знает об этом. И о том, что я не вернулся с ней поздней ночью, когда возвращался. Даже толком поспать не получилось от проклятых мыслей. Вот на кой хрен мне сдались такие приключения! — Уфф… — Выпустив воздух из легких, постарался чуть успокоится. Хоть немного. Думаю, Ефимия уже проснулась. Надо ей сказать, что всё удалось. Развернувшись, пошел прямиком в её лазарет. В замке было тихо, очень тихо. Каждый мой шаг по дворцовой плитке отражался далёким эхом. От чего беспрепятственно дошёл до неё. Подняв копыто, постучался и отворил дверь. Пони сидела за столом и смотрела не моргая в мою сторону. Но как увидела меня, моргнув, расслабилась. Пройдя вовнутрь, закрыл за собой дверь. — Всё удалось? — Нетерпеливо спросила она меня. — Да. — Ответил ей, пройдя в кабинет. — Теперь она в куда большей безопасности. Ей осталось только добраться до Валенса. — Хорошо, я рада. — Вздохнув Ефимия облокотилась на спинку. — Так переживала, что уснуть не могла. — Хах, я тоже. — «А я думал, что спит и будить не хотел.» — Эм… — Неловко запнувшись продолжила. — Спасибо большое. От этого на моём лице сама собой натянулась улыбка. А сам взглянул в потолок. — Будто есть за что. — Ты ведь спас их. Конечно есть за что. Ты же сам говорил, что должен был убить, но спас. Возможно спас целый род Твайлайт. — Ха… — Мне нечего было сказать. Просто нечего. Хотелось просто забыться. — Давай я посмотрю твою рану. — Спрыгнув и подойдя ближе, лекарь стала разматывать тряпку. Последний оборот пришлось отрывать с легкой болью. Новая корка наросла на ткань. Выкинув её в мусорку, Ефимия достала мазь и чистую тряпку. — Можно вопрос? — Решил я кое что узнать. Пока она намазывала рану мазью палочкой. Немного щиплет. — Конечно. — А кем были семья Твайлайт? Прости, просто единственное, что я о них знаю, они хорошие артефакторы специализирующиеся на защите. — Они были… — Поджав губы, она чуть дернулась. — Счастливой семьёй. Они бережно относились к своим землям. Все сыновья и внуки Эгеля были замечательными. Негласно соревновались в том, кто раньше понял ту или иную магию. — А Трост, он последний? — Не знаю. Наверное нет. Честер и Эронт сейчас с прицессами. Оттуда давно нет вестей, так что можно сказать, пока да. — Тихо ответила пони, закрутив шею и аккуратно завязав. — Теперь я могу задать вопрос? — Угу. — Погладив леченое место. — Ты и вправду родственник герцога? Все говорили, что он последний в своей родословной. — Да, только раньше у меня не было его фамилии. — Почему? — Мне было лет десять, когда он пришёл. Я жил в деревне, южнее от Фериона. Он разговаривал с моими родителями, а после забрал меня. Вигель мне рассказывал, что очень долго искал меня. Оказалось, в роде Гонштейн был бастард, что откололся от семьи поколения три назад и он оказался мне пра-прадедушкой. — Э… — Да я сам удивлён. Зачем? Почему? Остаётся только догадываться. Больше всего меня беспокоит. Почему он просто не женится и не родит прямых наследников? — Твой дядя ведь встречался с Любовью до той войны. — Она посмотрела в окно. — Она имела очень… своеобразные вкусы. Может поэтому. — … Погоди, Герцеговина Афродия? Откуда ты знаешь? — Такое изрядно удивило. — Ну, об этом рассказывал Эгель. Когда в праздники много выпивал и попадал ко мне. — А… Эта герцеговина была очень своенравной. Её часто называли королевой любви и ещё чаще королевой похоти. В те времена на её территориях было публичных домов больше чем обычных рынков. Да что уже говорить, её дворец был публичным домом. По закону в него можно было зайти только голым, а охрана там была скопцами. И ещё, это было последнее герцогство, что вступило в войну и проиграло быстрее всех от… Гонштейна. Он её самолично убил во дворце… в постели. Воткнув клинок ей в грудь. «Какого Дискорда! Он ни разу не рассказывал об этом!» Вздохнув, попрощавшись; развернулся и пошёл через весь дворец, прямиком в сад. Открыв дверь на небольшую площадку, лицо обласкал свежий ветерок. С краю, на перилах стояли солдаты и тихо разговаривали о чём то. Услышав стук накопытников о камень, они обернулись и тут же отдали мне честь, ударив копытом в грудь. — Вольно. — Отдал приказ и те тут-же вернулись к общению. Простые солдаты относятся ко мне вполне хорошо, в отличии от тех же трибунов и до премпила. Почему так, сложно сказать. Вроде ничего особого не совершал, только чуть помогал, но это ведь все ответственные лица делают. Только вот сегодня это скорее всего изменилось. Никто из легионеров в здравом уме не подойдет и скажет всё, что думает, как ночью. Всё здесь измеряется делами, приказ то выполнят, но как. На самом деле так везде. Особенно во дворцах, где такое поведение улетает в какие-то уж совсем глубокие дебри, вызывающий настоящую паранойю. Вот говоришь ты со слугой, а он копытом поправил рукав рубашки. Потом сидишь, за бокалом вина и думаешь, может это он тебя невербально унизил, так, среди своих. Идиотов во дворце нет, а если и есть, то где-то в солдатах затесались. Пройдя небольшую арку из металла, символизирующую начало аллеи, вновь увидел воинов, те лежали на траве, в тенях деревьев, наслождаясь тишиной. Бой не был очень тяжелым, однако многие, как и я, первый раз участвовали в нём. В горячке боя ты не замечаешь усталости тела, а в первом бою всегда выходит много лишних движений, как не учи сражаться. Об этом неоднократно говорил дядя и другие. Дядя… Он до сих пор не покинул библиотеку. Никто не знает, что он там делает, да и не старается узнать. Гнев герцога жесток. Главное, что есть минута отдыха. Потому центурионы спокойны в следствии чего и обычные легионеры. Выйдя в сад, увидел много народу, что также отдыхали и тихо переговаривались. Я узнал парочку пьяниц, вчерашней ночи. Те лежали в развалку и спали, громко храпя. Рядом сидящие недовольно поглядывали на них, явно бормоча проклятия. Но какое дело спящему? Посмотрев в другую сторону, заметил одиноко сидящего пони, что молча наслаждался листвой щурясь от лучиков солнца. Почему-то внимание зацепилось за него. «Я вспомнил. Это ведь он!» Именно он спас меня от смерти! Подойдя ближе, сел. Он даже не обратил внимание на меня. — Здравствуй. — Обратился я к нему. — Ваша милость. — Повернувшись ко мне, он встал и поклонился и вновь сел. — Мог этого и не делать. Мы же отдыхаем. — Простите, ваша милость. По другому не умею. — Я ведь… просто подошёл сказать спасибо. — Чуть улыбнулся ему. — За то. что спас мне жизнь. — Не за что, ваша милость. — Всё так же безэмоционально ответил мне. — Это ведь мой долг. — И всё же, я хочу отблагодарить тебя. — Стал настаивать. — Проси чего хочешь. Не долго думая, он покачал головой. — Нет, мне ничего от вас не надо. — Ты уверен? — И он утвердительно кивнул. Мне правда хотелось ему чем-то помочь, что то сделать. Почему отказывается? — Тогда, назови хоть своё имя. — Меня зовут Алан. Молча посидев немного в слепом молчании, стало неловко. Совесть порывалась помочь, сделать для спасителя хоть что-то. Ко мне подошёл легионер, отдав честь, я разрешил ему сказать. — Вас вызывает легат Гонштейн. От его слов, сердце ухнуло куда-то вниз. Ч-чего это он от меня хочет? — Хорошо. — Я повернулся к Алану. — Надеюсь, ты передумаешь. Шёл я до библиотеки как в тумане, почти ничего не замечая на своём пути. Оказавшись перед дверью, протянул копыто открыть. Дверь со скрипом открылась. Я увидел то, что совсем не ожидал. В окружении книжных шкафов, прямо по середине стоял диванчик синего цвета. На нём лежал Вигель и отрешенно смотрел в потолок. Его доспехи валялись на полу вперемешку с раскрытыми книгами и бутылками от вина. Никогда не видел его в таком состоянии. — Кто здесь? — Он с трудом поднял голову и посмотрел на меня. — А, это ты, племянник. Закрой дверь пожалуйста. Дядя вновь посмотрел в потолок и присосался к бутылке. Допив, он кинул её куда-то за диван, со стуком несколько раз отскочив от плитки, но не разбившись. — Какая же сволочь. Какая тварь. Тварь. — Его голос звучал хрипло. — Он… просто умер! Эгель, просто взял и умер! Умер когда захотел ОН! Этот… подонок всё испортил. Вигель прикрыл глаза копытом. — Он всегда был таким… таким… расчётливым! Всю свою проклятую жизнь! — Гаркнул, оскалившись. Но тут-же всё исчезло. оставляя шёпот. — В некотором смысле, я завидовал ему. Он медленно сел, неловко придерживая себя копытцем. Его глаза были опухшими и красными. Чуть причмокнул губами, осмотрелся. Найдя нужное, он притянул бутылку телекинезом и сразу же вскрыл. Сделав пару глотков, он поставил её на табуретку. С которой сразу слетела пустая, с другой стороны. — Будь проклята эта магия. Будь проклят Дискорд и весь этот мир. Ненавижу, ненавижу. — Он поднял глаза на молчащего меня. — Ненавижу себя за то, что согласился с этим ублюдком. Дядя указал копытом на свой зрачок. — Ты видишь это? Клеймо, клеймо этой мрази. И получил его добровольно. Эгель! Этот… Лучше бы я умер! Сгорел заживо! Со своей семьёй! Но этот… спаситель… Я хотел, чтобы он понял! Понял! Я должен был его убить! Убить эту… Ха~а. Но нет. — Но ты же убил его. Он ведь сдался. — Да, конечно… — Тогда, чего ты так переживаешь? — … Тебе не понять. Он не почувствовал, не почувствовал того отчаяния, той боли, осознания. Эгель просто, смирившись. Даже в момент моего триумфа над ним, он переиграл меня. Ушёл мирно. Это нечестно! — … Единорог вновь выпил из бутылки. — Ещё и тебя чуть не убили. — Он совсем скис. — Не уследил, не заметил, утонул в себе. Проклятье. Прости, прости меня. Я правда не специально! Я дурак! Виноват! — Спокойней, я тебя прощаю. Я же перед тобой, живой. — «Психопат.» — Да, да, живой. — Он невинно улыбнулся. — И хочу, чтобы оставался живым. У меня тут для тебя кое-что есть. Встав с дивана, он зашагал к столу, качаясь как корабль в шторм. Наконец дойдя до стола, положил передние копыта и стал искать, что-то, бормоча под нос. Но не найдя, с раздражением, скинул кипу бумаг и кристаллов. — Ага вот он. — Взяв сверток ткани, затерявшийся среди оставшихся вещей. Он развернулся ко мне. — Эта вещь даст тебе шанс выжить. Но сперва тебе надо научиться применять его. Подойди. Послушно выполнив просьбу, герцог медленно развернул ткань и за ней показался предмет. Тёмно-серый, треугольной формы с крыльями и головой единорога сверху. А посередине был кристалл синего цвета. — Он поможет тебе использовать магию единорогов. Я ещё не придумал ему название, если хочешь, можешь дать его сам.