Дорогой мой человек

Гук обходит их поселение в поисках Чанеля. Тот находится под тем самым дубом, где еще совсем недавно в такой же позе сидел Тэхен. Возможно, они даже думали об одном и том же. — Привыкаешь? — спрашивает он, располагаясь рядом. — Пытаюсь, но это оказалось не так просто, — Пак качает головой, опуская взгляд на свои руки. — Воображаю, — Чонгук хорошо запомнил, насколько дискомфортно ощущал себя в доме Бэкхена. Обстановка, освещение, даже воздух — все было ему чуждо, и его сущность буквально кричала о том, что здесь им не место. — Наверное, я слишком человек для все этого, хотя никто в стае не упрекнул меня в этом. Чанелю так же сложно здесь, как Чонгуку было там. Вряд ли это можно быстро исправить. Людям сложнее адаптироваться, и даже если Пак наполовину волк, наполовину он человек, и эта половина преобладает в нем, от этого никуда не деться. — «Мягкая поступь» всегда были тесно связаны с людьми. — Знаю, и все же. Это не мой мир. Теперь я стал лучше понимать отца. Как бы он ни старался, наш мир так и не стал для него своим. Слова Чанеля подтверждают его мысли, и от этого на душе становится грустно. Они с Тэ дети двух разных миров, которые слишком далеко ушли друг от друга, чтобы быть вместе. Кому-то из них придется идти на жертвы. Даже если сейчас все получится, и оборотни перестанут быть врагами номер один, пройдет немало времени, прежде чем вервольфы и люди смогут жить бок о бок друг с другом, как равные. — Ты действительно слишком человек, если все еще называешь мир людей своим. — Я вырос там и нашел свою любовь. Чонгук понимающе кивает. Еще совсем недавно он думал, что главное в жизни — это сила. Если ты сильный, значит, можешь добиться всего. Теперь он знает, что ошибался. Любовь, вот что самое важное. Любви нельзя добиться силой, любовь нельзя выпросить и вымолить. Она приходит с небес, иногда непрошенная и нежданная, но незаменимая. — Почему Бэкхен? — Чонгуку интересно, у всех ли случается так, как у него — сразу и навсегда. Понял ли Чанель все, как только увидел Бена, или же прошло много времени прежде, чем он все осознал? — А почему Тэхен? — возвращает ему вопрос Пак. — Потому что он — это он, — и больше тут не добавишь. — То же могу сказать и я. Просто Бэкхен — это Бэкхен. Словами невозможно выразить все то, что я чувствую, стоит ему просто посмотреть в мою сторону. Для меня больше не существует ни мужчин, ни женщин, будь они волками или людьми, — Чонгук понимающе кивает. Он чувствует то же самое. Слова не значат ничего, да он и не мастер в выражениях, как бы ни старался Юнги. Просто Гук пойдет куда угодно и все отдаст ради своего человека. Без сожалений и колебаний. — Теперь я вижу, что ты и волк тоже. Мы выбираем один раз и на всю жизнь. — Даже если это неправильно. — Каждый решает для себя, что правильно, а что нет. На самом деле именно они с Бэкхеном могут стать той парой, что поможет объединить их расы. Не они с Тэ. Для людей Гук навсегда останется непонятным дикарем, от которого лучше держаться подальше. Чанель же был у них на глазах. Он сын известной актрисы, всю жизнь жил с ними бок о бок. Именно такого оборотня будут готовы принять. Поэтому Бэкхен должен будет занять место лидера после того, как Канцлер получит по заслугам. А они с Тэхеном смогут просто быть вместе, не думая, что от каждого их вздоха зависит чье-то будущее. — Ты действительно тот, кто нужен Тэ. Думаю, он ждал именно тебя, — вдруг произносит Чанель. — Расскажи мне о его жизни. — Гуку не представилось возможности спросить у кого-то о Тэ. Когда он был в доме Бэкхена, время не располагало для разговоров по душам. Все были настолько напряжены, что единственно возможной темой было состояние Тэхена. — — Не уверен, что я смогу много тебе рассказать. Мы не были друзьями, просто вращались в одном кругу. — Для меня нет мелочей, если дело касается Тэ. — Он, как бы это правильнее сказать, был центром притяжения. Стоило ему появиться, как все взгляды были направлены на него, как будто бы время на миг застывало. Тэхен обладает этой удивительной особенностью. Его многие любили, а боялись еще больше. Телепатия незримая способность, и ты никогда не можешь знать наверняка, что твои сокровенные мысли не становятся известны кому-то еще. — Это тяжкое бремя, — Чонгук считал, что телепатия самый несправедливый дар. Слишком большая сила, которая пробивает брешь в своем носителе. Тэ был беззащитно неуязвим, как бы парадоксально это ни звучало. Он мог победить любого, но отчаянно нуждался в том, кто сможет закрыть его собой, спрятав от этого мира. Гук знает, что сможет сделать это. Ради Тэ он все может. — Без всяких сомнений. Тэхен всегда был окружен людьми, но при этом оставался одиноким. Никто так и не смог принять его до конца, — Чанелю это было очевидно. Словно бы невидимый светящийся кокон окутывал Тэ с головы до ног, не давая подойти близко. Сила создала броню, через которую было невозможно прорваться. Да никто по-настоящему и не рискнул, до Чона… — Мне было все равно. Пусть читает мои мысли, мне нечего от него скрывать. — А вот людям всегда есть что. Так уж устроен наш мир. Да что уж говорить, я обливался потом каждый раз, стоило ему оказаться рядом. Боялся не за себя, а за маму. Ей бы такого не простили, — Чанелю не стыдно признаться в этом. Если говорить начистоту, Елю всегда импонировал Тэ, но он был из тех, кто всегда его сторонился. Слишком много секретов хранилось в их семейном шкафу, и он не мог так рисковать, поэтому лишь наблюдал со стороны. И вот однажды, привычно наблюдая за Кимом со стороны, он впервые увидел Бэкхена, и с этого момента сердце его не знало покоя. — Как Бэкхен узнал? — Он же гений. Хотя я сам был неосторожен. Голова напрочь отключалась рядом с ним, — Чан закатывает глаза, слегка улыбаясь, и в этих простых жестах чувствуется трепет, который Пак испытывает по отношению к Бену. — И он так просто принял тебя и все? — Не думаю, что для него было просто. Все, что касается наших отношений, непросто. Чонгук впервые задумывается, что в его окружении не так мало таких пар, как они с Тэ. Его дядя и мама Чонхена, родители Пака, Бэкхен и Чанель. А сколько тех, кто просто боится быть пойманными за преступную связь? — Быть может, скоро это изменится, — Гуку отчаянно хочется верить в это, и сейчас его надежда не кажется такой уж призрачной. — Вряд ли, — однако у Пака на этот счет иное мнение. — Не веришь в нашу победу? — Дело не в этом. Просто люди не меняются по щелчку пальцев. Никто не меняется. Конечно, Чанель прав, но лишь отчасти. Гук не ждет, что люди встретят его с распростертыми объятиями, бросая цветочные лепестки им под ноги. Будет адски тяжело, но они с Тэ смогут быть вместе, не воюя против всего мира. С остальным они точно смогут справиться. — А этот Минхо… они с Тэ… — То был обреченный союз, и все, кроме Тэхена, это понимали, — Пак пожимает плечами, словно говоря что-то само собой разумеющееся. Но, если все было настолько очевидно, тогда почему Чхве все никак не угомонится? — Не только Тэ. — Минхо всегда знал, — возражает Пак, — просто люди часто стремятся к тому, что никогда не смогут получить, он всего лишь один из многих. — Ты мудр для своих лет, Чанель. — Вовсе нет. Просто я хорошо понимаю эти чувства. Всю жизнь я видел, как мама ждала, что однажды отец вернется к нам. Я ждал вместе с ней, надеясь. А теперь все кончено, и я не смог сказать ей об этом, язык не повернулся. Мы так ждали того самого момента, когда будем счастливы, и я боюсь представить, что станет с ней, когда она узнает. Минхо просто не может сказать самому себе, что ждать больше нечего. — Возможно, но это не заставит меня сопереживать ему. — Нет, но, возможно, позволит чуть лучше понять. Чонгуку не хочется отвечать на эту реплику Пака. Он останется при своем. Минхо — враг, никаких «но» или «если». Чанель же не настаивает, ему ясны мотивы Гука, и сам он, скорее всего, испытывал бы тот же спектр чувств, окажись на месте Тэ его Бэк. Какое-то время они проводят в молчании. Чанель щурится от солнечных лучей, то и дело пробивающихся сквозь густую листву. Это мнимое спокойствие прерывается накатившим внезапно чувством тревоги. — Подозрительно тихо. Даже птиц не слышно… — Это необычно? — Чанель, видя его реакцию, тоже напрягается. Чон принюхивается, но не чувствует посторонних, однако инстинкты продолжают бить тревогу. Что-то не так. — Найду Юнги. Будь на чеку. Сейчас можно ждать чего угодно. Гук рывком поднимается на ноги и идет в сторону шатров, где сейчас собрались их основные силы. Он ощущает легкое, словно дуновение ветра, касание разума, и не может сдержать улыбки, даже при не покидающем его чувстве тревоги. — Тэ. — Бэкхен выступил против Канцлера. Время пришло. Голос Тэ звучит взволнованно, и Чон понимает, что чутье не подвело его. Вот оно. Теперь или победа, или смерть. — Мы готовы. Скоро все закончится, я иду к тебе… — закончить фразу он не успевает. Его отбрасывает взрывной волной. — Черт, что происходит? — успевает мелькнуть в его голове перед тем, как Чонгука накрывает тьма.

***

Тэ решает не откладывать дела в долгий ящик, и тем же вечером связывается с Лукасом. Он не знает, какую информацию скрывает Сонын, и сколько времени им понадобится, чтобы достать необходимые доказательства. — Лукас, — Тэхен обозначает свое присутствие в его сознании, формируя ментальную проекцию. — Я и не смел надеяться на столь приятный визит этим вечером, — в привычной манере отвечает тот. Тэ бегло осматривается, отмечая, что обстановка убежища Лукаса довольно минималистична. — На меня не действует флирт. — Это не значит, что мне не стоило пытаться. Тэ позволяет себе улыбку, вдруг осознавая, что такой стиль общения кажется ему до боли знакомым. Хосок… от одного воспоминания на него накатывает чувство вины. Возможно, когда-нибудь Хоби сможет его простить. — Вы держите его внизу? — спрашивает он, старательно отгоняя от себя непрошенные мысли о хёне. — Да, обычно люди довольно быстро становятся сговорчивыми, стоит поместить их в кромешную мглу и абсолютную тишину, — Лукас делает небольшой акцент в начале предложения, что не укрывается от Тэхена. — Обычно. — Из каждого правила есть свои исключения. Лукас знает, что открыт перед ним, словно книга, и совершенно не беспокоится об этом. Сколько ни скрывай, все деяния останутся с тобой, и ты всегда будешь знать о себе правду. Кому-то удается убедить себя, а кто-то не может смириться с этим грузом. — Что ж, давайте посмотрим на это исключение. — Все, что Вам угодно. Лукас спускается вниз. Даже не присутствуя физически, Тэхен ощущает себя неуютно. То, куда направляется Лукас, действительно является подземельем. Перед тем, как открыть двери лифта, он гасит свет, надевая прибор ночного видения. Даже в коридорах нет источников света. Абсолютная темнота. Человек не протянет в таких условиях долго. Любая психика начнет ломаться. Лукас это знает, он не раз пробовал этот метод. Никакой надежды. — Так проводят допросы в застенках министерства правды. Не я придумал это, — отвечает тот на незаданный вопрос. — От этого способ не становится менее жутким. — Вы не хуже меня знаете, что есть люди, которые не заслуживают сострадания. — Я не хочу судить, иначе чем я лучше их? Лукас хмыкает, останавливаясь у тяжелой двери. Тэ ощущает присутствие другого человека, и для него этого достаточно. — Им Сонын, — его голос заставляет человека вздернуть голову, и оглядываться по сторонам. — Кто здесь? — хрипло произносит тот, прочищая горло. Видимо Лукас дает своему гостю ровно столько воды, чтобы тот мог выжить. — Не думаю, что это имеет значение. — Я ничего не скажу, что бы вы со мной ни делали, — Сонын пытается храбриться, но такая ненужная бравада не вызывает у Тэ ничего, кроме усмешки. — Мне это и не нужно. Я узнаю все сам. — Значит, Ким Тэхен. — Собственной персоной. — Еще жив. Странно. Значит, он в курсе, что Тэ планировали устранить. Это немного удивляет, поскольку Тэхен думал, Сонына уже списали со счетов. Видимо, от Канцлера никто так просто не уходит. — Так просто от меня не избавиться, — ухмыляется Тэ. — Канцлер всегда недооценивал тебя. Тэхен был не согласен. Наоборот, Бан отлично знал, с кем имеет дело. Его подвело лишь то, что он не учел возможность эволюции способностей Тэ. Случайная переменная, изменившая расклад. — Просто он понятия не имел, на что я способен. — Делай то, зачем пришел. Я не буду упрощать тебе задачу. — Значит мне ни к чему быть аккуратным. — Уверен, когда ты захочешь, это ужасно больно, — слова Сонына сочатся желчью, словно бы это он тут случайная жертва, которая ни в чем не виновата. Тэ всегда старается сделать вторжение в чужое сознание максимально плавным, не травмируя чужой разум. Сейчас же он не без удовольствия резко проникает в поток чужих мыслей, зная, что боль от этого сравнима с удалением зубов без анестезии. Сонын морщится, кусая губу до крови, но сдерживает стон. Никому не нужная принципиальность. Тэ тошнит от таких людей. Он методично погружается в чужое сознание, нисколько не заботясь о тех ощущениях, которые испытывает этот человек. И Тэхена потрясает это больное извращённое чувство, которое язык не повернется назвать любовью. К горлу поднимается тошнота, так что он начинает дышать чаще, чтобы как-то успокоиться. Каждый раз Тэ кажется, что люди уже не способны удивлять, и он видел все, но каждый раз ошибается. Им Сонын положил всю свою жизнь, чтобы обладать одним человеком. Не любить, не сделать его счастливым, не быть рядом, а именно владеть, как вещью. Наслаждаться тем, что он в твоей полной власти и сделает все, стоит тебе лишь щелкнуть пальцами. Такое нельзя понять. Никогда. — Ты… — он до последнего хотел быть холодным и отстраненным, но после увиденного у Тэхена не выходит. — Ну что, доволен? — мерзко скалясь, спрашивает Сонын, и Тэ чувствует, какое удовольствие тот испытывает от его реакции. — Ты больной ублюдок, — у Тэхена язык не повернется назвать его человеком. Вот он, монстр. Чудовище, которому чуждо все людское. — Мне все равно, что ты думаешь. Я хотел, чтобы Сокджин был моим, и он был. Намджуну такое и не снилось. В этот момент Тэхену до скрежета зубов хочется сделать так, чтобы Сонын до конца жизни пребывал в худшем из своих кошмаров, сходя с ума от боли и страха, мечтая поскорей умереть. Стоит Тэ лишь произнести команду, и страдания этого человека будут бесконечными. Нельзя. Из-за Джуна и папы он не может это сделать, потому что тогда станет ничуть не лучше таких, как Сонын. Его сила не дает ему права вершить самосуд, иначе когда-нибудь настанет тот момент, когда он перестанет отличать добро от зла и превратится в тварь еще хуже этих. — Ты ответишь за все, но я не буду вершить суд своими руками. — Боишься замараться? Тогда тебе не победить. Чтобы свергнуть Канцлера, тебе нужно стать еще хуже, чем он. — Ошибаешься. В отличие от вас, у меня есть друзья. В этом моя сила, я не один. Даже если я не смогу, то на мое место придут другие. Именно поэтому у Канцлера нет шансов. От тебя я получил все, что нужно. — Это ничего не даст, — уверенность Сонына вдруг сменяется страхом. Он знает, о чем говорит Тэ. — Сколько отчаяния в голосе. Если бы так думал, то не собирал эти данные так скрупулёзно. Это была твоя гарантия. Представляешь, что будет, если Канцлер узнает, от кого я все это получил? Как только заберу их, скажу, чтобы тебя выпустили. Ты лучше меня знаешь, что он делает с предателями. — Нет… — Прощай, Сонын. Результаты наших действий могут быть отсроченными, но они непременно проявятся. Пришло время платить по счетам. Больше Тэ ничего не говорит, оставляя Сонына одного в полной темноте, предоставленного своим страхам. Тэхен уверен, что они будут терзать его, разрывая изнутри. Это осознание греет душу. Лукас понимает, что их разговор окончен, и уходит от камеры. — Было эффектно, — произносит он. Тэ не завладевал его созданием полноценно, так что тот мог все видеть. — Надеюсь, что у меня получилось сделать ему больно. — Не сомневаюсь. — Лукас, мне придется просить Вас снова помочь нам. — О, оказывается это так волнительно. Да и Вам, Тэхен, невозможно отказать, сами знаете. — Мне нужно, чтоб вы нашли и привезли Бэкхену кое-что, — Тэ передает ему всю информацию, полученную им от пленника. — Конечно. Нет проблем, — на мгновение лицо Лукаса становится серьезным, но почти сразу он возвращает свою привычную маску. — После отпустите его. Он больше не нужен там, — Тэхен кивает в сторону камеры Сонына. — Просто отпустить? Уверены? — Лукас чуть приподнимает брови. — Да. О нем позаботятся, — отвечает Тэ, и его тон заставляет Лукаса расплыться в понимающей улыбке. — Жестоко, — не без удовольствия произносит тот. Тэхену становится немного стыдно, но он чувствует то же самое. — Мне пора. До встречи, Лукас. Тэ подумывает было посетить Джина, но решает, что еще не время. Они оба не готовы. Пока все, что есть у Тэ — слова, а ими не заглушить боль, сколько ни пытайся. — Я с нетерпением буду ждать ее. При других обстоятельствах Тэхен никогда не доверился бы таким, как Лукас, предпочтя иной путь. При всей симпатии, которую тот явно испытывал к Бэкхену, он был наемником до мозга костей, а те всегда на стороне, что больше платит. Тэ знал, что Лукас не выбирал этот путь, скорее наоборот, выбора не было, но роль, которую ты играешь, въедается в душу, заменяя то, кем ты был когда-то. Для них наступило время странных союзов и тяжелых решений. Тэ обрывает связь, устало откидываясь в кресле. От увиденного в голове Сонына его все еще слегка подташнивает. Мерзкие чувства умудряются пробиваться даже через сильные ментальные блоки, вызывая почти осязаемое ощущение грязи. Иногда его способности становились невыносимыми. Постоянный контроль выматывал, и хотелось только одного — спокойствия. Вдруг горло сдавливает в удушливом приступе тревоги. Тэ резко открывает глаза, едва не подпрыгивая на месте. Чимин. В этом безумном водовороте, в котором все они оказались, он совсем забыл о брате. Теперь его эмоции чувствовались острее, и Тэхен не мог оставить Минни в таком состоянии. Совершая над собой усилие, он встает на ноги, и идет наверх. — Можно к тебе? — Тэ приоткрывает дверь, заглядывая в комнату Чимина. Тот сидит на своей постели, подобрав под себя ноги, и смотрит в окно. — Раньше ты не спрашивал, — сквозь грусть улыбается ему Минни. В груди колет от его печального взгляда. Тэхену кажется, что он не справился. Обещал Чимину защитить и провалился по всем фронтам. — Это было раньше, — не находя, что еще сказать, произносит Тэ. Нет сил смотреть брату в глаза. — От этих слов еще больнее. — Знаю. Прости… — За что ты извиняешься? Это я втянул нас во все, что происходит. Каждый день это касается все большего количества людей, и я никак не могу это остановить, — голос у Чимина звенит, как струна, которая вот-вот оборвется. Тэхен качает головой. В жизни есть странная закономерность: к чувству собственной вины склонны всегда самые невинные. Он подходит к брату, присаживаясь на край кровати, и притягивает его к себе. — Потому что это не только твоя война, — шепчет Тэ в светлую макушку. — Это не должно было стать войной, — всхлипывает Минни. Чувства буквально раздирают его на части, и Тэ не ставит блоки, разделяя эту боль. — Но стало, и не из-за тебя. Просто по-другому больше было нельзя. — Наверное, но от этого не легче. — Мы все заплатили за свой выбор. Цена несправедлива, но кто говорит о справедливости? Если бы она была, Сокджин был бы человеком, Намджун — жив, а оборотни не считались злом во плоти. Казалось бы, то, что он говорит — так просто. Куда больше усилий нужно было приложить, чтобы выстроить это хитросплетение из лжи, жестокости и мести. Но люди пошли на такое, хладнокровно и осознанно. Никакие мотивы, даже самые благородные, не смогли бы оправдать подобное. Теперь каждый вынужден отдать что-то, чтобы все исправить. Кто-то любовь, кто-то жизнь. — Мне страшно, Тэтэ. Со мной что-то происходит, и я не знаю, что. А если знаю, то от этого страшно вдвойне, — Чимин прижимается сильнее, словно бы объятия Тэ могут укрыть его от всего мира. — Разрешишь? — Чимин коротко кивает. Тэ сознательно не читал его мысли, потому что обещал когда-то. Даже если его силы возросли, и теперь он чувствует брата всегда, он все равно держал слово, не погружаясь в сознание. Тэхен привычно закрывает глаза, прикладывая пальцы к виску, и вдруг замирает. Его с головы до ног прошивает электрическим разрядом. Он даже и представить себе не мог, что такое возможно. — Минни, ты… но как? — пораженно произносит он, все еще не в силах поверить в то, что почувствовал. Проблеск иной жизни, еще слабый, но уже различимый. — Не знаю, Тэ. Сначала я думал, что мое недомогание связано с тем ядом, хотя Бэкхен ясно дал понять, что это едва ли могло навредить мне больше, чем бокал вина. А потом живот начал расти. Чимин обращается в свою истинную форму, и Тэхен с трепетным страхом видит круглый живот, которого позволяет себе коснуться кончиками пальцев. Там, под его руками новая жизнь, плод любви оборотня и метаморфа. Абсолютно новый вид… Тэ понимает страх Чимина. Он не может не знать, что ждет это дитя в их мире. Всю свою жизнь Минни прожил, притворяясь тем, кем не являлся, и не желал кому-то такой же участи, особенно своему ребенку. Но сейчас уже поздно думать об этом. Главное, чтобы этот малыш появился на свет. — Мы обязательно разберемся с этим, Минни. Бэки поможет нам. Ты… вы будете в порядке. Обещаю вам. В этот раз он просто не имеет права облажаться. Тэхен приложит все свои силы для того, чтобы Чимин и его ребенок жили в мире, где им не придется вздрагивать от каждого шороха. Телефонный звонок рушит интимность момента. Тэ раздраженно смотрит на дисплей и нажимает отбой. Минхо чуть ли не последний, с кем он хочет говорить сейчас. Следом за пропущенным звонком, он получает письмо на электронную почту, с одной единственной ссылкой. Тэ хмурится. Он быстро нажимает на ссылку официального портала Правительства. «Сегодня, в 12 часов в доме главы корпорации О сработало взрывное устройство. Находящиеся в здании погибли на месте. Количество жертв уточняется. Предположительно в доме находился сам господин О, дворецкий и экономка. Канцлер уже выступил с заявлением, что этот теракт — месть со стороны оборотней. Выражаем соболезнования родным и близким погибших. Их смерть не останется безнаказанной». Тэ выдыхает. Это удар по Бэкхену, вне всяких сомнений, причем прямой. Об их близкой дружбе знали все. Все это настолько не вовремя, что сложно себе представить более неподходящий момент. — Минни, прости. Я сейчас вернусь, обещаю. — Что-то случилось? — Да, но не волнуйся. Я все решу. Чимин кивает ему, слегка улыбнувшись. Тэ ощущает, что его состояние улучшилось, и это хоть как-то улучшает настроение, потому что происходящее вокруг здорово походит на чей-то кошмар. Тэхен мгновенно находит ментальный след Бена, устанавливая контакт. — Как ты? Бэкхен отвечает не сразу. — Уже знаешь. — Минхо написал. Состояние Бэкхена напоминает ему последние минуты перед грозой. Его голос полон скрытой ярости, готовой вот-вот прорваться. — Вот как. Верю в лучшее. Он просто не мог быть там. Это несправедливо, понимаешь? — Понимаю, но ведь он знал, на что шел. — Ни черта он не знал! Я впутал его во все это. Бэкхену больно. Тэ знает, что он боялся за О. Они были необъяснимо близки, и природа этой близости Тэхену была непонятна. — Я могу поискать его, — предлагает он. — Нет, не надо. Если я лишусь надежды на то, что он жив, то не смогу мыслить здраво, а это именно то, чего хочет Канцлер. — Лукас достанет доказательства. — Да, но это война. Какой бы праведной она ни была, это проигрыш. Всех. Просто есть тот, кто проигрывает последним. Я готов умереть ради победы, но не готов, чтобы за нее умирали близкие мне люди. Они не подписывались под этим, лишь я. — А как же Пак? — Это другое. Он мой катализатор. Мы оба вступили на этот путь и вместе пройдем его, чтобы ни ждало нас в конце. Тэ знает, что слова Бэкхена абсолютно искренни. Он действительно готов умереть, если придется, но не сдастся. В нем нет страха, только решимость. Тэхен немного завидует ему. Наверное, потому, что его ждет один исход, вне зависимости, смогут ли они добиться своей цели или нет. Он почти принял это, но в глубине души все еще сидит тот самый первобытный страх, что хотя бы раз в жизни терзал каждого человека: страх смерти. Правда ли, что смертно лишь тело, а душа — вечна? Встретятся ли они с Чонгуком в следующих жизнях и узнают ли друг друга? Тэхен был телепатом, но не знал, что ждет их после. Все те голоса и образы давно ушедших людей, что остались в его памяти, всего лишь отголоски давно угасшего разума, что он когда-то коснулся. Часть их душ обрели мнимое бессмертие, поселившись в Тэ, но, когда его не станет, их чувства уйдут вместе с ним. Так же исчезнет и он. Его друзья, его любимый будут хранить образ, но с каждым днем он будет все больше стираться из их памяти, вопреки желанию, и с этим ничего не поделаешь, это естественный ход вещей. Тэхен все понимает, но смириться с этим не в силах. — Что думаешь о Минхо? — спрашивает он у Бэкхена, чтобы отвлечься от столь непрошенных мыслей, слишком часто приходящих ему в голову. — Мне казалось, он выбрал сторону, — не без горечи отвечает Бен. Минхо ничего им не говорил, но было ясно, что он не станет помогать оборотням. Он, как и Хосок, считал их врагами, пусть и не был настолько непримирим. Плюс, он так и не смог простить Чонгуку тот укус. Тэхен знал, что он ждет изменений в нем. Возможно, Минхо был прав, и со временем с его телом произошла бы трансформация, да вот только времени у него нет, так что все эти предположения навсегда останутся лишь теорией. — Думаешь, стоит с ним поговорить? — В крайнем случае ты всегда можешь стереть ему память, так что вряд ли мы от этого что-то потеряем, — не без иронии отвечает Бен. Тэхен хмыкает. Даже в такой ситуации Бэкхен остается Бэкхеном. Наверное, это хорошо. Очень важно сохранить себя, как бы ни складывалась жизнь. — Он никогда не сможет принять того, что произошло. — Безусловно, но это все еще не отменяет факта, что ты для него неприкосновенен. — Хорошо. И Бэк… не делай глупостей, ладно? — внезапно для себя просит Тэ. Он не знает, с чего вдруг это пришло ему в голову. Бэкхен никогда не отличался необдуманными поступками. — Не волнуйся. Я все знаю. Тэхен не находит в себе смелости спросить у Бэка про Чимина, сейчас не время для этого. Сначала нужно разобраться хотя бы с Минхо. Так будет правильно. Канцлер ждет их реакции, и сейчас главное не пойти у него на поводу. У Бэкхена, скорее всего, уже есть план. Он с тоской думает о Намджуне, которого сейчас так не хватало. Тот всегда умел найти нужные слова, а бывало, что и просто помолчать. Джун одним своим присутствием внушал веру в то, что как бы трудно ни было, все обязательно будет хорошо. Тэ не раз это спасало. Теперь Джуна больше нет, и Тэхен понятия не имеет, как вернуть себе то ощущение, что возникало рядом с ним. Слишком много потерь за такое короткое время… С Минхо он встречается в парке. Раньше, в их совместном прошлом, они обожали это место. Кажется, что здесь не осталось ни одного уголка, который был бы им не известен. Минхок терпеть не мог, когда его внук бывал в поместье Кимов, поэтому этот парк стал для них особым местом, где они могли проводить время вместе, не думая о последствиях. Минхо всегда брал с собой заранее изученный трактат, чтобы, в случае вопросов, пересказать то, что якобы прочитал. При воспоминаниях Тэ удивляется, что больше не испытывает ничего, кроме легкой ностальгии по временам детства. Он все также выделяется из толпы. Не заметить статную фигуру с идеальной осанкой невозможно, она, как и раньше, притягивает к себе взгляд. Все члены семьи Чхве обладали природным магнетизмом, которому практически невозможно было противиться. — Минхо… — тот оборачивается на голос, и Тэ на мгновение переносится в ту жизнь, что была у него до ночной встречи на лесной поляне. Ощущение мимолетно, однако достаточно ощутимо. Как же быстро все может измениться. Он словно бы закрыл глаза, а открыв, обнаружил, что Джуна больше нет, Хосок его ненавидит, а мир уже никогда не будет прежним. — Рад видеть тебя, Тэ. Жаль, что повод столь прискорбный, — Чхве улыбается ему той самой улыбкой, что всегда была адресована только Тэхену. Теперь это не вызывает ничего, кроме грусти. — Я думал, мы все выяснили. — Разве? Мне казалось, все запуталось еще больше. Минхо прав. Тэхен не знал, как к нему относиться. После всего того, что он сделал с Чимином, кем они могут быть друг для друга? Да, Минхо думал, что поступал правильно, что спасает близкого человека от чудовища. Благая цель, правое дело. В этом то и был весь ужас, ведь именно так мыслил Архиепископ Чхве Минхок. Не его понимающий Ми, в которого Тэ когда-то влюбился без памяти. Теперь Тэхен сомневается, был ли он когда-то, или это всего лишь плод воображения? — Чего ты хочешь, Ми? — устало произносит он. Сейчас у Тэ слишком много проблем, чтобы разбираться еще в этом. У него почти не осталось времени, и нет никакого смысла тратить его таким образом. Скоро для него все станет неважно. — Не потерять тебя окончательно. Готов довольствоваться хотя бы этим. — После всего, что произошло… — Я все еще прошу у тебя еще один шанс. Тэхену сложно. Он знает, что должен сказать «нет», но почему-то не может. Минхо все еще считает, что любит его, и Бэкхен прав, тот готов сделать что угодно ради этой любви. Такое чувство нездорово, но сейчас им так нужны союзники. Думать так довольно малодушно, но ведь он не обещает Минхо ничего. — Думаешь, О удалось скрыться? — Тэ не дает четкого ответа, оставляя себе маневр для отступления, но по Минхо видно, что он рад и этому. — Всегда был слишком реалистом, чтобы верить в чудеса… Вдруг экраны, расположенные на площади, разом загораются, привлекая к себе всеобщее внимание. — Не может быть, — потрясённо произносит Минхо. Тэ не верит своим глазам. С экранов на него смотрит серьезный Бэкхен, и горло вдруг сжимает спазм от предчувствия чего-то ужасного. «Меня зовут Бен Бэкхен. Многие знают меня, как Пятого Стража, хотя официально я никогда им не являлся. Большинству же я стал известен тем, что являюсь одним из создателей сыворотки против так называемого волчьего вируса. Мое обращение не является спланированной акцией, это спонтанное решение, просто потому что под угрозой оказались ни в чем не повинные люди, и я не имею права молчать. Все мы на протяжении многих лет живем в полной уверенности, что оборотни — угроза, которая чуть не уничтожила нас. Однако, это не так. Я не стану убеждать вас, что вервольфы — это белые и пушистые существа, желающие нам добра. Наша вражда имеет глубокие корни, и я не буду сейчас углубляться в ее причины. Это повод для дискуссии, которую мне не хочется начинать. Я здесь не за этим. Все, что я хочу — это рассказать вам то, что узнал путем лабораторного исследования, и что могу подкрепить фактами. Волчий вирус имеет искусственную ДНК. Весь тот ужас, через который прошли так много семей — дело рук человека. Во время появления вируса была лишь одна лаборатория, в условиях которой он мог быть создан — Правительственный Центр эпидемиологии и молекулярной биологии вирусов. О причинах, по которым такой вирус был создан, я могу лишь предполагать, а это субъективное мнение, поэтому озвучивать их сейчас не считаю корректным. Однако, с уверенностью могу заявить, что действующее Правительство не могло не знать о тех фактах, которые были только что мной озвучены. Я с уверенностью заявляю, что никуда не собираюсь уезжать, отлично слежу за состоянием дома и транспорта. Если со мной что-нибудь случится, знайте — это потому, что я был прав, и ответственность за тысячи жизней ваших близких, родных и любимых лежит на Правительстве и канцлере Бан Шихеке лично. Спасибо за внимание. Скорбь не меняет человека. Она его раскрывает. Для Бэкхена это был спусковой крючок. Боль превратилась в гнев. Не вполне осознавая, что делает, Тэхен прикрывает глаза, находя Чонгука в переплетении чужих сознаний. — Тэ, — тот отзывается сразу, окутывая телепата своим теплом. — Бэкхен выступил против Канцлера. Время пришло. Тэхен не скрывает тревоги, слишком многое навалилось на него одновременно. Сейчас ему как никогда нужен Чон. Без него он не справится. — Мы готовы. Скоро все закончится, я иду к тебе… Черт, что происходит?!. Тэхен слышит звон в ушах, оглушающий его своей громкостью. Связь так резко обрывается, что у Тэ кружится голова. Он едва не падает, но Минхо удерживает его на ногах. — Нет, пожалуйста, нет — беззвучно шепчет он побелевшими губами. Слишком много потерь за такое короткое время… Без Чонгука для него все будет кончено…