Wicked Darling

— Так о чём твой брат хотел с тобой поговорить? — спрашивает Чонгук спустя время, забыв о волновавшем его вопросе. — На прошлой неделе, когда мы были у тебя. Они сидят в спальне Чонгука (как обычно), и Тэхён помогает ему с домашним заданием по истории. Чонгук всегда был отличником, но даже он не может игнорировать очевидные преимущества в том, что его парень (парень!) действительно пережил некоторые из событий, которые они изучают. То есть в те моменты, когда ему удается сосредоточиться, игнорируя лёгкое головокружение, которое всё ещё не утихает от мыслей о том, что Тэхён теперь его парень. Тэхён замирает и переводит на него взгляд всего на секунду, прежде чем вернуться к работе. — Ничего такого, — говорит он обыденным тоном и крепче сжимает ручку, ускоряясь. — Просил совет по поводу их отношений с Чимином. Чонгук пристально смотрит, пока Тэхён с характерным скрипом пишет. — Почему ты врёшь? — прямо спрашивает он в итоге. Рука Тэхёна замирает, и он хватает ртом воздух, не зная, что сказать. — Слушай, ничего страшного, если ты не хочешь говорить, поэтому лучше бы ты сказал мне об этом напрямую, а не придумывал что-то. Я понимаю, что существуют семейные темы, о которых не распространяются. — Чонгук, — почти умоляет он, оборачиваясь. — Прости, я не… Я не пытался обмануть тебя, обещаю. Чонгук хмурится лишь сильнее. По какой-то причине ему не нравятся недомолвки, особенно в их с Тэхёном отношениях. — Так вот. — Тебе не обязательно рассказывать, Тэ, я просто хотел, чтобы ты сообщил мне об этом, вместо того… — Нет, я хочу рассказать, правда, — Тэхён протягивает руку, сжимая ладонь Чонгука. — Я просто… Не был уверен, стоит ли, потому что мне не хочется напугать тебя. — Напугать? — и вот теперь голос Чонгука и правда звучит напуганно, как будто он уже готовится к чему-то более страшному. — Юнги просто предупредил меня. Были замечены… следы, — Чонгук в удивлении поднимает брови почти до линии роста волос, и Тэхён со вздохом продолжает: — Следы кого-то нашего вида, в этой местности. — Ты говоришь о… вампирах? — Да. Чонгук быстро соединяет в голове все точки и охает: — Подожди. Подожди, так об этом говорили в новостях? На-нападения животных, или гризли, или ещё какая-то дичь, которой они это называют… Уже несколько недель подряд в новостях сообщают, что в окрестностях Пусана происходит что-то странное. Чонгук подозревает, что как раз из-за этого его отец практически не вылезает из участка. — Да, мы думаем это они, — морщится Тэхён. Чонгук охает, и он спешит его успокоить: — Обещаю, я смогу защитить тебя, клянусь, — глаза Чонгука расширяются от внезапной решимости в голосе Тэхёна, от того, как крепко он сжимает его руку. — Я скорее умру, чем позволю чему-то плохому случиться с тобой. — Хорошо, — говорит он, пытаясь как-то разрядить обстановку, и также сжимает руку Тэхёна в ответ. — Успокойся, Тэ. Я уверен… Я уверен, что буду в порядке, не очень-то я и испугался, — с губ срывается нервный смешок. — Тебе стоит, — выражение лица Тэхёна остаётся таким же каменным, и Чонгук тут же перестаёт смеяться. — Я уже говорил тебе, Гук. Другие… Они не такие, как моя семья, — на лице Тэхёна отражается решимость стальная и мрачная, и сам он сейчас напоминает человека, который готовится начать полномасштабную ядерную войну против грядущего невыразимого словами ужаса. — Я буду беречь тебя, но мне нужно, чтобы ты кое-что пообещал мне. — Пообещать что? — Просто… Береги себя тоже, всеми возможными способами. Никаких больше благородных выходок и спасений каких-то незнакомых девушек, как в тот раз. Чонгук смеётся, но Тэхён к нему не присоединяется, заставляя того понять, насколько же всё серьёзно. — Тэ… — Пообещай мне, Чонгук. Пожалуйста. Ради меня, — на лице Тэхёна такое умоляющее выражение, что Чонгук не в силах противостоять и попросту кивает, медленно и ошеломленно. Их прерывает телефон Чонгука, и Тэхён отпускает его, позволяя ответить. Это Хосок. — Чон Чонгук! — голос на том конце звучит ужасающе злобно, и Чонгук приоткрывает рот от удивления, что Хосок вообще на подобное способен. Тэхёну даже не приходится напрягать свой вампирский слух, чтобы расслышать каждое слово. — Как ты посмел?! — Что? — Тебя сбили? Огромный, блять, фургон? — орёт Хосок почти что сиреной. — Чон, блять, Чонгук, я растил тебя не для того, чтобы ты потом хранил от меня такие секреты, как тебе не стыдно, я узнал об этом по сраному сарафанному радио, я растил тебя не для того, чтобы ты умер под колёсами фургона и даже не сказал мне! Чонгук вынужден оторвать телефон от уха, потому что ещё секунда, и ему придётся попрощаться со своими барабанными перепонками. Когда он поднимает глаза, он видит Тэхёна, дрожащего от усилия, с которым он старается сдержать смех. Чонгук сердито смотрит на него. — Чонгук, я жду твоих объяснений сейчас же, молодой человек, ты так шокировал своего хёна этим, что он чуть не слёг с сердцем, ты меня слышишь? Я постарел на двадцать лет, когда узнал об этом, Чонгук! Чонгук! Ты меня слушаешь? И где мои объяснения? Чонгук молится, чтобы земля поглотила его в эту самую секунду.

---

— Юнги, обязательно устраивать это сейчас? — вздыхает Тэхён, проходя в комнату, которую Юнги делит с Чимином. Последнего нигде не видно, зато Юнги и Намджун уже ждут его. — Я знаю, что вы не одобряете то, что Чонгук сейчас здесь, но… — Тэхён, — Намджун мягко его перебивает. Тэхён, остановившись, только сейчас замечает выражения их лиц, которые уж слишком серьёзные для разговора о присутствии в их доме человека. — Что случилось? — резко спрашивает он. — Пока мы с Чимином охотились сегодня, уловили запах. — Запах? — Ага. — Видел те заголовки, которыми пестрят газеты? — Намджун говорит спокойно, но взгляд у него мрачный. — Нападения животных. Череда исчезновений и странных, ужасающих находок в виде оторванных конечностей и окровавленных вещей. Об этом говорят в новостях уже несколько недель, и паника среди жителей Пусана постепенно возрастает. Тэхён замирает. — Вампиры, — говорит он тоном, скорее, утвердительным. — И… они уже здесь. Юнги коротко кивает. Тела стали появляться всё ближе и ближе к Пусану, причём настолько, чтобы семья решила передвинуть свой график охоты, чтобы они могли по очереди осматривать местность, на всякий случай. — Мы хотели сообщить тебе сразу же, хоть Чонгук всё ещё здесь, — добавляет Намджун. — Чтобы ты был в курсе. Невысказанное напоминание о том, что Чонгук, будучи человеком, становится невероятно уязвимым, не ускользнуло от Тэхёна. Он не знает, тревожиться ему или быть благодарным, поэтому он останавливается на обоих вариантах. — Спасибо, хён, — выдавливает он наконец слегка удивлённо. Он знает, как сильно его семья была разочарована всей этой ситуацией с участием человека, и изо всех сил старался справиться с тем фактом, что он расстроил свою семью. — Тэхён, — Юнги крепче сжимает его плечо. — Я не говорю, что в восторге от ваших с Чонгуком отношений, но… — Мы счастливы, если ты счастлив, — договаривает Намджун, когда замечает спешные попытки Юнги подобрать нужные слова. — И мы прекрасно видим, что Чонгук делает тебя счастливым. Стыдно признать, но глаза Тэхёна немного печёт, когда он бросается на двух своих старших братьев, крепко сжимая их в объятиях и уткнувшись лицом в плечо Намджуна. — Спасибо, ребята, — его голос звучит глухо. Юнги отпихивает его сразу после того, как коротко обнял в ответ. — Да не за что. Возвращайся к своему парню, я собираюсь поспать. Тэхён широко улыбается.

---

В субботу Санхун наконец-то остаётся дома впервые за долгое время. Чонгук, который уже распланировал день с Тэхёном, с удивлением находит своего отца за кухонным столом, чистящим… оружие? Он так и замирает, спустившись со второго этажа. — Привет? — О, Чонгук, ты проснулся, — отец тут же поднимает на него голову. — Чем занимаешься? — спрашивает он, протискиваясь к холодильнику, чтобы достать сок. — Чищу оружие, — он отвечает серьёзно, будто это самое очевидное для выходного дня занятие. Точно. — Кстати об оружии. Я хочу, чтобы ты заглянул в участок на следующей неделе, чтобы мы дали тебе пару уроков стрельбы. Чонгук давится апельсиновым соком, который теперь тонкой струйкой течёт из носа, и выпаливает: — Что? — Я просто хочу, чтобы ты научился пользоваться оружием, на всякий случай, — Санхун продолжает любовно натирать ствол одного их пистолетов, разложенных прямо на столе, на котором Чонгук ест. Боже. — На какой ещё всякий случай? Отец не отвечает, вместо этого предпочитая сосредоточить всё свое внимание на поставленной задаче. Внезапно в сознании Чонгука всплывает голос Тэхёна. Следы кого-то нашего вида в этой местности. Избиения, убийства или что-то ещё. Дерьмо. Он задается вопросом, не является ли это той самой неозвученной причиной, по которой отец хочет научить его стрелять. Чонгук задумчиво стучит пальцем по стакану. — Это очень полезный навык, Чонгук, — наконец подаёт голос Санхун и переводит взгляд на сына. Отец всегда смотрел на него так пристально, и Чонгук до сих пор не может не сжиматься под этим взглядом. — Я просто хочу убедиться, что ты сможешь себя защитить. Если возникнет такая необходимость. — Эм, да, хорошо. — Хорошо, — решительно отвечает он и переходит к следующему оружию. — Эй, пап? — как раз в этот момент Чонгук получает сообщение от Тэхёна. Санхун мычит. — В общем, у меня свидание, с Тэхёном. Ким Тэхёном. Санхун замирает, и его рука инстинктивно крепче обхватывает пистолет. Он вполне осведомлён о том, что его сын предпочитает мужчин, а не женщин, но совсем другое дело, когда тебя ставят перед фактом, что твой сын-подросток встречается с кем-то. Как и многие другие отцы, Санхун считает, что его ребёнок должен воздерживаться от каких-либо романтических отношений, пока не будет готов к свадьбе. — Не слишком ли он взрослый для тебя? — голос отца звучит хрипло и отрывисто, а в его движениях, когда протирает дуло пистолета, явно сквозит агрессия. Чонгук только поджимает губы. — Мы с Тэхёном учимся в одном классе, пап. — Хм. — Ну, Тэхён уже приехал, чтобы забрать меня, но он говорит, что хочет зайти и познакомиться с тобой, — Чонгук намеренно не стал упоминать тот факт, что на подобное предложение строчил агрессивные «нет, спасибо, это вовсе не обязательно», но Тэхён упрямо настаивал на своём. Санхун снова прекращает свою работу, но по-прежнему молчит. — Будешь вести себя прилично? — спрашивает Чонгук. Если по правде, он сам немного удивлён, что отец вообще как-то отреагировал на новость о том, что он с кем-то встречается. Санхун же в громким щёлчком вставляет магазин в вычищенный пистолет и говорит: — Тащи его сюда. — Пап, — бледнеет Чонгук. — Да не собираюсь я стрелять в парня, — фыркает отец, закатывая глаза. — Это уже применение насилия со стороны полицейского против гражданского. Точно, это же единственная причина, по которой ему не стоит стрелять в Тэхёна, который парень Чонгука. — Я серьёзно, — настаивает Чонгук. — Будь душкой. Санхун снова закатывает глаза, и Чонгук задаётся вопросом, не является ли эта их привычка генетической. Не обращая внимания на отца, он поворачивается, чтобы впустить Тэхёна в дом. Однако, когда он открывает входную дверь, Чонгук понимает, что ему потребуется время, чтобы отдышаться. Тэхён выглядит, честно говоря, абсолютно круто, в том смысле, что подобное вообще должно караться законом. На нём свободный черный бомбер, который сидит на нём, как будто это вещь от Диор, а не простая повседневная одежда для подростков. Его волосы, зачёсанные назад, зафиксированы чёрной банданой. — Привет, со… Чонгук, — улыбается он и быстро исправляется, замечаяя сгорбившуюся фигуру Санхуна за кухонным столом. — Привет, — улыбается в ответ Чонгук. Тэхён старается сохранять между ними непривычную дистанцию, проскальзывая мимо и подходя к отцу Чонгука. В его позе снова присутствует та жесткость и напряжённость, которую Чонгук не видел с их первой встречи. — Здравствуйте, шериф Чон, — вежливо здоровается Тэхён и кланяется, заставляя Чонгука выпучить глаза. — Я знаю, что вы уже работали с моим отцом, но мне хотелось официально представиться. Меня зовут Ким Тэхён, и я хотел бы пригласить Чонгука на свидание сегодня. Чонгук наполовину морально уничтожен и наполовину очарован. Санхун же только сейчас поднимает голову от стола, на котором в открытую и без намёка на скромность демонстрировал свои пушки. Его оценивающий взгляд за секунду скользит по всей фигуре Тэхёна, и вся ситуация начинает всё больше напоминать какую-то экспертную оценку, а не знакомство двух людей. — Привет, — наконец говорит Санхун. — Ты паренёк Хичоля, верно? — Да, сэр. Он назвал его сэром. Чонгук готов кричать в голос. — Хм, — пару минут повисшую тишину ничего не нарушает, кроме возобновившегося скрипа, с которым отец полирует пистолет. Тэхён сохраняет молчание. — Куда вы собираетесь ехать? — Мы хотели просто поиграть в бейсбол с моей семьёй, сэр. Я верну Чонгука домой в целости и сохранности не очень поздно. Я хорошо о нём позабочусь, сэр. Да ради Бога, Чонгук семнадцатилетний парень, а не какая-то… вечно краснеющая девица, о которой нужно заботиться и возвращать домой до девяти вечера, чтобы беречь её репутацию! Санхун смотрит на Тэхёна тем самым суровым взглядом, каким раскалывает самых опасных преступников на допросах, и Чонгук понимает, что на сегодня им хватит. — Ладно, раз все друг с другом познакомились, я думаю пришло время нам с Тэхёном ехать, отлично, пойдём, Тэ… — он практически толкает его к выходу, мысленно благодаря за то, что он ему позволяет. Но как только они исчезают из поля зрения Санхуна, тот окликивает его: — Чонгук. — Да? — У тебя всё ещё есть с собой перцовый баллончик, который я тебе давал, так? Чонгук слышит снаружи приглушённый смех, который бесспорно принадлежит Тэхёну, который очевидно всё слышал. И да, Чонгуку правда вручили целый контейнер с этими перцовыми баллончиками, как только он переехал. — Ага, пап, — бормочет он и стремительно выбегает из дома. Когда он плюхается на пассажирское сидение, на лице Тэхёна мешаются выражение болезненного облегчения и веселья. — Перцовый баллончик? — спрашивает он со смешинкой в голосе, и Чонгук закатывает глаза. — Заткнись, а. — Нет-нет, расскажи мне. Так ты взял с собой свой перцовый баллончик, чтобы защититься от своего большого страшного вампира? — Ты так раздражаешь, — фыркает Чонгук, старательно игнорируя то, как сердце всё ещё замирает, когда Тэхён говорит, что он его. — Поезжай уже. — Как скажешь, дорогой, — Тэхён переключает передачу и трогается. — Зачем тебе вообще понадобилось подвергать нас вот этому, — стонет Чонгук, откидывая голову на подголовник. — Мой папа… — Твой отец, который по совместительству начальник полиции Пусана, Гук. — Какая разница, что он начальник полиции, Тэ… — Ну, — Тэхён выглядит слегка смущённым. — Это важное дополнение к тому, что он твой отец. Если я собираюсь встречаться с тобой, то я должен представиться и заявить об этом твоему отцу, Чонгук. Это правильно. — Тэ, это глупо. — Вовсе нет, — отвечает Тэхён с нажимом. — На самом деле, мне следовало представиться перед тем, как я впервые позвал тебя на свидание. Так было бы правильнее. Чонгук одновременно ненавидит и любит этого глупого, по-старомодному очаровательного парня. Вернее, он ему нравится. Не любит. Это не может быть любовью. Пока нет. — Ему всё равно плевать, — фыркает Чонгук, и Тэхён вопросительно косится на него. — Не плевать, — говорит он уверенно и решительно, подразумевая под этим истину, а не простую фразу для успокоения. — Он любит тебя, Чонгук. Я прочитал это в его мыслях. — Пожалуйста, не надо, — Чонгук опускает глаза, но Тэхён остаётся непоколебимым. Он в курсе спорных отношений между ним с родителями, а также знает о мрачных пессимистичных взглядах парня на его место в их сердцах. — Нет, Гук, он любит, честно. Я обещаю, что не говорю это просто так. Я прочитал это в его мыслях, он… Твой отец любит тебя очень сильно… — Я никогда не сомневался в том, что он меня любит, Тэхён, боже, — бормочет Чонгук. — Я знаю, что он любит меня, ладно? — Тэхён замолкает, и Чонгук сильно прикусывает губу. — Я знаю, что отец меня любит, хорошо? Просто свою работу он любит больше. Так было всегда. Он так сильно её любит, что любви в его сердце не хватает на то, чтобы просто быть для меня отцом, и это… Это нормально. Когда его родители развелись, мама без вопросов забрала его с собой в Сеул, откуда она сама была родом; она скучала по вечеринкам, общественным мероприятиям и бранчам с людьми из её мира, поэтому по возвращении с разбегу окунулась в свою прошлую жизнь. Его отец, в свою очередь, такому раскладу не сопротивлялся и был вполне доволен тем, что видел Чонгука сначала изредка во время школьных каникул, а затем всё реже и реже. Его работа занимала всё его время и помогала чувствовать себя полноценным. Чонгук всегда это понимал. Они едут в тишине какое-то время, пока Чонгук не вздыхает. — Прости, — бормочет он огорчённо, всё ещё разглядывая свои колени. — Я не хотел… Я не хотел вот так срываться, прости, я… — Гук, — мягко начинает он, затем убирает одну руку с руля и протягивает её ладонью вверх Чонгуку, который тут же благодарно переплетает с ним пальцы. — Всё хорошо. Мне не стоило давить. Чонгук сжимает его руку настолько крепко, что Тэхёну хочется сейчас же сжать его в объятиях, но он всё ещё за рулём. — Мне всё ещё жаль. — Всё хорошо, — пару секунд он молчит, а потом спрашивает: — Итак, насколько ты хорош в бейсболе?

---

— Так, почему именно бейсбол? — спрашивает Чонгук, когда они выезжают на широкую поляну недалеко от дома Кимов. Тэхён в ответ по-мальчишески широко улыбается. — Ну, — начинает он, вытаскивая тёмно-синюю бейсболку. Он аккуратно надевает её на голову Чонгуку, при этом улыбаясь так нежно и влюблённо от одного только вида на такого спортсмена. — Любой спорт становится вдойне весёлым, потому что, ты понимаешь, мы все вампиры. Но бейсбол мы оставляем для тех дней, когда где-то поблизости есть гроза. Стоит ему упомянуть об этом, как Чонгук замечает, что небо действительно серое, но дождя, вроде бы, не предвидится. Но теперь ему приходится разгадывать сразу две загадки, которые ему задал Тэхён. — Стой… Зачем гроза? И почему спорт веселее, если вы вампиры? Тэхён чмокает его в кончик носа и умиляется от того, как тот морщится. — Мы, типа, суперсильные, Чонгук. Это как любой матч на максималках, — и прежде, чем Чонгук успевает разочароваться во внезапном осознании того, что он не сможет играть сам, учитывая, что ему придется соревноваться с кучкой людей, работающих на ядерных стероидах, Тэхён продолжает: — И, да, наши дополнительные способности придают игре изюминку. Понимаешь? — Какие дополнительные способности? — моргает Чонгук. — Ты забыл, что я умею читать мысли, Гук? — оу. — Ты сказал «наши», хотя до этого говорил, что только ты умеешь читать мысли! — в конце концов у Чонгука с Тэхёном после был целый разговор, который заставил последнего густо покраснеть, пока Чонгук закидывал его вопросами на подобии: «То есть, это делает тебя супер особенным, да?». — Читаю мысли только я, — лениво отзывается Тэхён, который концентрирует всё внимание на то, чтобы вытащить с заднего сидения, боже ты мой, чёрную джерси. Она на удивление отлично сочетается с той, что надета на Тэхёне, и Чонгук не может игнорировать тот факт, что он очарован идиотизмом своего парня, которые подбирает им одежду даже на бейсбольный матч. Он помогает Чонгуку продеть одну руку и голову, а затем бормочет: — Но есть ещё сила Намджуна, эта штука, связанная с эмоциями, у Юнги, и Чимин со своей… Ну ты понимаешь, — он взмахивает рукой в воздухе, словно это должно всё ему объяснить, но не выходит, потому что Чонгук об этом никогда не слышал. — Что у Чимина? — Его штука с предвидением, — отвечает Тэхён, принимаясь застёгивать пуговицы. — Его, что? — ошарашенно переспрашивает он. — Оу, — Тэхён замирает и поднимает на него глаза. — Я разве тебе не рассказывал? — Нет, Тэхён, какого хера? — Чонгук приоткрывает рот от шока. — Предвидение? Типа, он может видеть будущее? — Что-то вроде того, — Тэхён задумчиво склоняет голову к плечу. Небрежность, с которой он рассказывает об этом, ошеломляет Чонгука. Типа, у него чуть было не случилось как минимум семь аневризм, пока он признавался Чонгуку в том, что он вампир, который может читать мысли, однако тот факт, что один из них мог предсказывать гребаное будущее, уже не имеет такого большого значения, не правда ли? Тэхён не может сдержать смеха, глядя на поистине ошеломлённое выражение лица Чонгука, и наклоняется, чтобы чмокнуть его в губы. — В общем, — смеётся он, — Мы всё это можем обсудить подробнее, но попозже, потому что сейчас время бейсбола, да? И он выскакивает из машины прежде, чем Чонгук начнёт осыпать его вопросами и проклятьями. Снаружи он сразу же обнаруживает всю семью Кимов, которые дурачатся и ведут воодушевлённые разговоры между собой. Лицо Сокджина непривычно сияет от счастья, пока он шутливо борется с Чимином за биту, а Намджун сосредоточенно поправляет криво застёгнутые пуговицы под чётким надзором посмеивающегося Юнги. Хичоль приветствует Чонгука доброй улыбкой, приобнимая его одной рукой за плечи, пока Тэхёна отвлекает Чимин, запрыгнувший с разбега ему на спину. Все они одеты в различные варианты бейсбольной экипировки, но вся она строго в чёрно-белой гамме. — Рад, что ты смог присоединиться к нам, Чонгук, — говорит Хичоль, и Чонгук в ответ смущённо улыбается. Доктор Ким всегда так безоговорочно доброжелателен по отношению к нему, что удивительно, ведь он — человек, который оказался в их окружении вопреки правилам. — Нам нужен судья. — Он думает, мы жульничаем, — ехидно поясняет Чимин, вертясь вокруг с широкой ухмылкой, но Хичоль отпихивает его свободной рукой. — Я знаю, что вы, отродья, жульничаете. Чонгук позволяет увлечь себя к краю площадки, где он наконец замечает, что блёкло отмеченные на траве линии намного, намного дальше обычного, из-за чего «алмаз»* почти в два раза больше стандартного. Вдалеке он слышит слабый раскат грома. — Не давай им поблажек, Чонгук, — говорит Хичоль, похлопав его по плечу, прежде чем направиться в центр поля к своим сыновьям, которые начинают делиться на команды. Тэхён, Намджун и Чимин оказываются в одной команде, а Сокджин, Юнги и Хичоль — в другой. Чонгуку любопытно, сможет ли Юнги, который выглядит так, словно с трудом держит глаза открытыми, вообще играть. Он говорит об этом Тэхёну, который подбегает за поцелуем на удачу, но тот ухмыляется. — У Чимина есть свои способы мотивации своего парня. Затем Чонгук видит, как Чимин медленно подходит к Юнги, протягивая ему биту. Он берёт её, хотя и немного неохотно, с сонным видом и лишь наполовину сосредоточившись на том, что происходит вокруг него. — Чим, — бормочет он, слабо обхватывая рукоять, — давай просто признаем, что ты победил, и тогда мне не придётся играть. — Но Юнги, — тянет он, и самая хитрая ухмылка появляется на его губах. — Я хотел, чтобы ты заставил меня попотеть в процессе твоего уничтожения. Юнги тут же заинтересованно прищуривается и улыбается плотоядно. — Да что ты? — спрашивает он, подбрасывая в воздухе биту с явным умением. — Ты должен держать меня в напряжении, понимаешь? — шире улыбается Чимин. — Агх, — внимание Чонгука тут же переключается на Тэхёна, который как раз поправляет бандану на голове. — Мы вынуждены наблюдать за их отвратительными попытками в ролевые игры каждый день, — жалуется он. Камешек прилетает из ниоткуда и попадает прямо ему по голове. — Я знаю, что это был ты, Чимин, — кричит Тэхён, на что Чимин показывает ему язык, нежась в объятиях своего парня. Чонгук, в свою очередь, слишком встревожен достаточно громким звуком, с которым камешек ударился о затылок Тэхёна. — Тэ, — бормочет он и тянется, опуская его голову пониже. — Тэ, звук был не очень… приятный. Ты как? Не больно? — с озабоченным лицом он прощупывает затылок парня, перебирая его волосы. Тэхён тут же выпрямляется. — Оу, солнце, ты переживаешь за меня? — он склоняется, чтобы атаковать лицо Чонгука крошечными поцелуями. — Перестань, Тэхён, я серьёзно, — настаивает он и пытается снова схватить Кима за голову, но тот быстро вырывается. — Чонгук, малыш, — смеётся он, а Чонгук хрипло выдыхает от этого «малыш». Тэхён же выглядит невероятно довольным такой реакцией, обнимая его за талию и наклоняясь к уху: — Мой малыш беспокоится обо мне, какая прелесть, — мурлычет он, наслаждаясь румянцем, который спускается даже на шею парня. — Глупый малыш. Я же твой сильный мужчина, помнишь? Этот маленький камешек я даже не почувствовал. Чонгук закрывает лицо руками, подмечая, что его сердце полностью отказалось работать из-за невыносимого обаяния Тэхёна. — Ага, и кто теперь отвратителный? — раздавшийся справа голос Чимина заставляет Чонгука вздрогнуть от неожиданности. — Ты такой тошнотворный, Тэ, как тебя земля вообще носит. Тэхён закатывает глаза и притягивает Чонгука обратно в свои объятия. — Почему бы тебе не пойти пососаться со своим парнем и оставить меня в покое… — Пососаться, сказал он, будто бы не он сам обжимался со своим парнем на крыше нашего дома, как парочка озабоченных подрост… — Чимин! — Тэхён набрасывается на брата, и вскоре они вдвоём с хохотом изображают борьбу, валяясь на траве. Чонгук теперь официально, абсолютно и бесповоротно смущён, поэтому Хичоль решает сжалиться над ним и говорит: — Ладно, народ, пора начинать. И затем, после воздушного поцелуя, который посылает Чимин Юнги, и широкой улыбки, которую дарит Чонгуку Тэхён, парни присоединяются к своим командам и занимают соответствующие позиции на поле. Чимин, будучи кэтчером, остаётся рядом с Чонгуком, присаживаясь на корточки. Юнги останавливается прямо напротив них, подавая первым. Расслабленно он стоит боком к питчеру, Намджуну, и играется с битой, демонстрируя поразительную ловкость. Он крутит её, словно жонглируя, вокруг запястий, умело перехватывая ладонью, и Чонгук уже готов признать его победителем за одно это представление. Судя по выражению лица Чимина, которое замечает Чонгук, тот уже мысленно борется со своим парнем. Намджун подаёт. Чонгуку едва ли удаётся рассмотреть мяч, летящий с невероятной скоростью, но у Юнги это, очевидно, не составляется труда, посколько в мгновение ока он перехватывает биту обеими руками и отбивает. В момент, когда бита сталкивается с мячом раздаётся оглушительный раскат грома, и Чонгук смеётся на выдохе. — Теперь понимаю, зачем вам гроза, — бормочет он, и Чимин посылает ему хитрую ухмылочку. Юнги, тем временем, срывается с места, минуя базы, и Чонгук шепчет: — Будет хоум-ран. — Тэхён такой быстрый, что даже раздражает, — улыбка Чимина становится кривоватой. Чонгук видит это своими глазами. За считанные секунды Тэхён умудряется пересечь всё поле и забраться на чёртово дерево, чтобы поймать летящий мяч. В мгновение он снова на поле, бросает мяч в сторону Чимина, который ловит его сразу после того, как Юнги оказывается на домашней базе. — Вау, — выдыхает Чонгук. В эту самую секунду он не совсем понимает, может ли вообще называться судьёй, если сам едва ли поспевает за всеми событиями. Когда наступает очередь Сокджина, его подача выходит не менее завораживающей предыдущей, и на этот раз Намджун срывается за мячом. Когда он подпрыгивает, цепляя пальцами мяч, он нечаянно врезается спиной в дерево прямо позади него, и оглушительный треск пролетает по всему открытому пространству. Намджун же совершенно беззаботно возвращается на поле, пока Чонгук с открытым ртом оглядывается на расколотый ствол дерева. Чимин зыркает на него и смеётся: — Ага, Намджун-хён у нас типа халка, — но его внимание быстро переключается на летящий в его сторону мяч. Нога Сокджина проскальзывает по домашней базе спустя какую-то секунду после того, как перчатка Чимина принимает в свои объятия мяч. Они оба переводят на Чонгука взгляд, и спустя секунду раздумий он выдаёт: — Аут. Намджун в восторженном жесте вскидывает кулаки в воздух, а Сокджин поднимается с земли, прожигая в голове Чонгука дыры убийственным взглядом. — Джинни, это всего лишь игра, — примирительно выкрикивает Намджун, и Сокджин ещё пару секунд холодно осматривает Чонгука, прежде чем убежать. Чонгук выдыхает. Спустя ещё пару раундов семья Кимов решает сделать перерыв перед тем, как поменяться сторонами**, и Тэхён подбегает к Чонгуку, поразительно напоминая при этом щенка-переростка. Он обнимает Чонгука и отрывает от земли, прокручивая пару раз восторженно, и Чон заворожен этой бесконечной энергией, которую Тэхён излучает. — Гук, видел, сколько мячей я поймал? — выкрикивает радостно Тэ, и Чонгук, обнимая его за шею, смеётся. — Ага, Тэ, ты там был просто монстром. Тэхён «юхукает» и вновь крутит Чонгука, который кричит сквозь собственный смех. В нескольких метрах от них, братья Тэхёна собрались в кружок, молча наблюдая. — Видите, — нахально говорит Чимин. — Вы хоть когда-нибудь видели Тэхёна вот таким? — Ярким, живым. У Юнги на губах играет слабая улыбка. Он не в силах сдержать волну нежности, наблюдая, как Тэхён скачет по полю с Чонгуком на руках. Намджун невольно копирует его выражение. И у Сокджина, несмотря на то, как он упрямо сложил руки на груди, взгляд немного смягчается. Улыбка Чимина становится шире. С ними все будет хорошо. — Чонгук, хочешь немного поиграть? — предлагает Хичоль, и даже Тэхён выглядит удивлённым, опуская Чонгука на землю. Как Чонгук сможет играть наравне с вампирами? Со смешком Хичоль бросает ему биту, которую Чонгук ловит ловким движением, заставляя Тэхёна удивлённо моргнуть. — Не полноценный раунд, конечно, но мы вполне можем контролировать свою силу при подаче, чтобы ты смог отбить. Если ты хочешь. Чонгук сияет, и расплывшаяся на его лице восторженная улыбка очаровывает, кажется, даже Сокджина, сердце которого тает. — Правда? — спрашивает он, раскачиваясь на пятках. Чонгуку нравилось быть судьёй, но он просто обожает спорт. — Тэ? Сможешь сделать это для меня? — Конечно, — выдыхает он, касаясь руки Чонгука, которой он сжимает биту. — Я сделаю для тебя всё, что угодно, Гук, так что конечно я подам тебе мяч… — Окей, — громко объявляет Чимин, стараясь не хихикать и сохранять ровный тон. — Успокойся, Ромео, он просто попросил тебя побросать ему дурацкие мячики, а не дать клятву на крови или ещё что-то в таком духе. — Чимин, — рычит Тэхён. — Ты… — Ладно, мальчики, — вмешивается Хичоль со вздохом. Из-за этих двоих он теряет годы своей жизни даже несмотря на то, что является вампиром. — Дадим и Чонгуку немного повеселиться. Итак, Тэхён оказывается в центре поля, собираясь одновременно подавать и ловить мячи, которые отобьёт Чонгук. Остальные скучковались в нескольких метрах от них, тихо переговариваясь и наблюдая то за Тэхёном, то за Чонгуком. — Не буду врать, Чонгук выглядит достаточно спортивным для… Намджуна прерывает чистейший «тыц», с которым бита Чонгука встречается с мячом, который подал Тэхён и который сейчас явно летит далеко за пределы ограниченного поля. Поля, которое было в два раза больше обычного, подстроенное специально под вампирские возможности. Чонгук следит за мячом с удовлетворённой улыбкой, а Тэхён забывает о том, что нужно за ним бежать, потому что слишком занят ошеломлённым разглядываем парня. Мяч приземляется где-то между деревьев. — … человека? — заканчивает Намджун. Вся семья Кимов смотрит на Чонгука в поражённой тишине, широко распахнув глаза. — Эм, это же, типа, хоум-ран по человеческим стандартам, да? — спрашивает Чимин. — Да, — решительно отвечает Намджун. — Тэхён точно уверен, что он человек? — бормочет Юнги. — Да, — посылает им Тэхён свои мысли, очевидно слышав весь разговор. Даже в их мыслях голос Тэхёна звучит жалобно, и когда Чимин переводит на него взгляд, он видит как тот едва ли в обморок не падает, задыхаясь посреди поля, и смотрит на Чонгука поражённо, словно перед ним солнце. — Он спортсмен. — О, он играет в бейсбол? — В баскетбол. Кимы скептически переглядываются. — А мы уверены, что этот пацан полностью человек? — снова уточняет Сокджин, всё ещё с сомнением глядя на границу леса, куда примерно приземлился мяч. По вампирским стандартам это расстояние — всего ничего, но по человеческим? Сокджин уверен, что это явно не нормально для среднестатистического семнадцатилетнего подростка. — Мы бы почувствовали, если бы он не был просто человеком, — говорит Хичоль, но после паузы добавляет: — Я так думаю. — Тэ? — кричит Чонгук, даже не подозревая о суете, которую навёл среди шести вампиров своими невероятными физическими способностями. — Что-то не так? Тэхён моргает, возвращаясь в реальность, и дарит Чонгуку самую яркую из тех улыбок, которую сумел выдать. — Нет, всё хорошо, — уверяет он, всё ещё неровно дыша, и срывается с места за мячом. Он возвращается спустя секунду и подаёт его снова. Следующие восемь из десяти подач Чонгук вновь отправляет за пределы поля. — Ага, да, человек, — бормочет Юнги.

---

После перерыва вампиры меняются сторонами и продолжают игру. Они почти расходятся по позициям, но Чимин внезапно застывает, глядя пустым взглядом в никуда перед собой. Спустя мгновение он моргает и оборачивается, прошипев: — Стойте. Внезапно, Чонгук даже моргнуть не успевает, как Кимы окружают его со всех сторон, едва ли не сжимая его в своём кругу. — Они идут сюда, — бормочет Чимин справа от Чонгука. Тэхён, который стоит перед ним, отводит руку за спину, касаясь талии парня. Кажется, что все присутствующие, кроме него, понимают в чём дело, поэтому он озадаченно моргает. — Что… — Они собирались уходить, но услышали нас и теперь направляются сюда. Тэхён с каждой секундой напрягается всё сильнее, и его глаза сверкают золотом, когда он периодически оглядывается на Чонгука, а затем снова переводит взгляд на кромку леса, где сгущается туман. — Прикройте его настолько, насколько это возможно, — приказывает Хичоль, и Тэхён буквально срывает с себя джерси, натягивая её тут же на Чонгука. — Как будто это поможет, — фыркает Сокджин, коротко глянув на них. — Я чуял его с противоположного конца поля. И тогда Чонгук их замечает: три фигуры грациозно выплывают из тумана, двигаясь так плавно, что кажется, будто они скользят по воздуху. Теперь уже все Кимы вокруг него напрягаются, повторяя за Тэхёном, и как только эта троица подходит ближе, Чонгук понимает, — судя по тому, как невероятно они привлекательны, — что они тоже вампиры. Те другие, о которых говорил Тэхён на прошлой неделе. Убийцы, совершавшие те нападения. О, боже. О, боже, о, боже, о, боже. — Полагаю, это принадлежит вам? — высокий темноволосый мужчина с яркими малиново-красными радужками, что шёл впереди, держит в руке бейсбольный мяч, один из тех, за которыми они поленились сбегать. — Да, — отвечает за всех Хичоль с обманчиво расслабленной улыбкой на лице и протягивает руку, чтобы поймать брошенный мяч. Взгляд Тэхёна, несмотря на то, что он крепко обнимал Чонгука, был прикован к мужчине слева от главаря: блондину, который молча, пристально наблюдал за Чонгуком с того самого момента, как они прибыли. Чонгук едва сдерживает дрожь. От сосредоточенных на нём поблёскивающих красных глаз, он ощущает себя… добычей. — Мы не знали, что поблизости есть кто-то из наших, — миролюбиво говорит брюнет. — Да, — также миролюбиво улыбается Хичоль. — Боюсь, ваша охота в этой местности навела для нас беспорядок. — Приносим наши извинения, — отвечает брюнет, но улыбается без какого-либо сожаления. — Мы не знали, что на эту территорию уже заявили права. — Мы живём здесь на постоянной основе. Все трое удивленно переглядываются. Вампиры не могут пустить корни где-либо; они кочуют, как правило, по необходимости и почти всегда по личным предпочтениям. В конце концов, зачем жить среди добычи, когда можно просто есть и двигаться дальше? — Правда? — переспрашивает брюнет. — Что ж, мы больше не доставим вам неудобств. — Люди шли по нашему следу, — подаёт голос рыжеволосая девушка. Из всей тройки у неё особенно дикий образ: роскошная, но потрёпанная шуба болтается на хрупких плечах и тонкой фигуре, а в спутанных пышных волосах запутался сухой листочек. Она растягивает ярко-алые губы в широкой ухмылке. — Но мы повели их на восток. Вам не стоит о них беспокоиться. — Рад слышать, — дипломатично отзывается Хичоль. — Возьмёте ещё троих игроков? — главарь улыбается, но всё, что Чонгук видит, это белоснежные клыки, которые он выпускает. Хичоль мешкает. — Прошло уже столько лет с тех пор, как нам выпадал шанс сыграть с кем-то из своих, — настаивает мужчина, и Хичоль улыбается. — Конечно, почему бы нет. Кое-кто из нас всё равно уже собирался уезжать, так что вы можете занять их места, — уловив намёк, Тэхён хватает Чонгука и начинает двигаться в сторону машины. — Меня зовут Хью, — представляется мужчина. — Это Хёна, — он указывает на рыжую, которая снова похотливо улыбается. — А это Хёчжон, — кивает в сторону блондина, который всё ещё не отрывает взгляда от Чонгука, даже когда он повернулся к нему спиной. Тэхён с Чонгуком отходят всего на метр, когда их накрывает резкий порыв сильного ветра. Он срывает с головы Чонгука кепку, и она опускается на землю прямо под ноги Хичоля. Хёчжон шумно втягивает воздух и прикрывает глаза, явно наслаждаясь услышанным им запахом. Все трое новоприбывших моментально напрягаются, присаживаясь с неестественным шипением. — Вы принесли закуску, — наконец говорит блондин таким голосом, словно только что разгадал сложнейшую загадку. Словно наконец догадался, что в Чонгуке его до этого так смущало. На это Тэхён не может не среагировать. Он так же полуприседает перед Чонгуком, словно готовится к прыжку, и низко рычит. Этот звук ощущается в разы более устрашающим, чем тот, что произвела вся троица разом. Словно среди них самый опасный хищник — это несомненно Тэхён. Хёчжон рычит в ответ, и Кимы мгновенно принимают угрожающие позы, окружая Чонгука с Тэхёном во главе. — Он с нами, — говорит Хичоль напряжённо. Хью озирается, оценивая ситуацию и количество противников, словно взвешивает свои шансы, а затем примирительно поднимает руки вверх. — Мы не тронем его, — сообщает он, но никто из Кимов не расслабляется. — Только попробуйте, — шипит Сокджин, подаваясь вперёд в крайне угрожающей позе, и Чонгук позволяет себе отстранённо удивиться тому, что он встал на его защиту. — Думаю, — объявляет Хичоль. — Будет лучше, если вы уйдёте. — Да, — кивает Хью, указывая на своих спутников. — Вижу, что игра уже окончена. Мы уйдём прямо сейчас. И хотя те двое явно имеют на этот счёт иные мысли, брюнет кажется их лидером на подобии Хичоля для Кимов, судя по тому, как Хёна, хоть и неохотно, но отступает. Хёчжон, однако, всё ещё не двигается с места, склонив голову и пристально разглядывая Чонгука. — Хёчжон, — Хью кладёт руку на плечо блондина, и Тэхён напрягается. Затем, однако, Хёчжон повинуется и, развернувшись, исчезает в лесу с двумя другими вампирами. В ту же секунду, как троица исчезает в лесу, все вокруг него приходят в движение, перемещаясь слишком быстро, чтобы Чонгук мог за ними успеть. Сокджин хватает разбросанные биты и перчатки; Юнги и Намджун стоят, будто бы на страже, бдительно наблюдая за окружающим их лесом; Чимин снова смотрит перед собой пустым и рассеянным взглядом. — Уведи Чонгука отсюда, — приказывает Хичоль тихим голосом. — Мы продолжим следить за их передвижениями. Сокджин, бросив всё снаряжение в багажник намджунова джипа, присоединяется к Хичолю с Юнги, и они втроём исчезают в лесу. Тэхён, тем временем, хватает Чонгука и практически силой усаживает в машину, подрагивающими руками пристёгивая его. Всё это начинает Чонгука пугать. — Тэхён, что… Но тот ему не отвечает, быстро забираясь в машину и включая заднюю, чтобы резко развернуться и направиться в ту сторону, откуда они ещё не так давно приехали. Тэхён сжимает челюсти почти так же сильно, как руль. — Тэхён… что происходит? Ты пугаешь меня. Это заявление удачно выбивает его из своеобразного транса, в котором он до этого пребывал. — Дело в Хёчжоне, — говорит он. — Он ищейка. — Что это значит? — Это… Они… Это такая способность, которой обладают некоторые вампиры. Он как будто бы охотник, но в миллионы раз опаснее. Они способны найти и загнать свою… — слово «жертву» остаётся неозвученным. — Он придёт за тобой. До Чонгука, кажется, только сейчас доходит, что жертва — это он сам. — Что? — его голос предательски срывается. — Почему… Почему я… — он не понимает. В мире ведь сотни тысяч других людей, да хотя бы в этом самом городе, где они живут. Он не понимает, почему внезапно после встречи с ним Хёчжон решил охотиться на него. Тэхён до скрипа сжимает руль. — Я говорил тебе, Чонгук. Твоя кровь, она очень… привлекательна для других вампиров, — Чонгука тошнит. — Но ситуация куда хуже, потому что Хёчжон — одержимая ищейка. Я прочитал это в его голове. Охота — его навязчивая идея, а моя реакция только раззадорила его, — резина противно скрипит, когда Тэхён резко заходит в поворот. — Мы, большой клан сильнейших вампиров, все защищаем… — Тэхён смеётся мрачно, — одного уязвимого человека, — он сжимает зубы, и всё его лицо выражает отвращение. — Я собственноручно превратил эту охоту в самую захватывающую во всей его жизни. Чонгук бледнеет, потому что он в ужасе. Он почти на грани паники. Всё это словно самый страшный кошмар наяву. И самое страшное в нём, по мнению Чонгука, даже не сам страх за собственную жизнь, а то неизбежное несчастье, которое Чонгук навлёк на семью Тэхёна. Это немного забавно, потому что всё это время Тэхён говорил, что ему нужно держаться подальше ради безопасности Чонгука, но, естественно, именно Чонгук подверг опасности Тэхёна. Ким неверно истолковывает испуганное выражение на лице парня и протягивает руку, чтобы коснуться его щеки. — Чонгук, — бормочет он. — Солнце, не бойся. Я… Я всё исправлю, прости меня, Чонгук, я обещаю, что не дам тебя в обиду. Чонгук сжимает руку Тэхёна в своей. — Тэхён, перестань извиняться, — на грани слышимости шепчет он, борясь с парализующим страхом. За Тэхёна. За его семью. — Мне так жаль. Тэхён вздрагивает, но умудряется удержать машину на дороге, пока они мчатся по шоссе. — Чонгук, о чём… — он умолкает, фокусируясь на мыслях Хичоля, которые он только что уловил, после чего резко разворачивается, меняя направление их движения. — Мы поедем к тебе домой, — поясняет Тэхён, совершенно забывая о том разговоре в виду вновь открывшихся обстоятельств. Их опасения подтвердились. Хёчжон вышел на охоту. — Он первым делом пойдёт туда, чтобы поймать твой запах. — Но… Мой отец… — шепчет обеспокоенно Чонгук. — Именно поэтому мы и едем. Нам нужно сбить его с толку. Повести по ложному следу.

---

На крыльце их дома Чонгук на мгновение замирает, чтобы сделать глубокий вдох и медленно выдохнуть. Он проигрывает в голове сценарий, придуманный Тэхёном, и толкает входную дверь. Его отец сидит на диване в гостиной и поднимает голову, услышав возню. Тэхён тут же появляется позади Чонгука с каменным выражением на лице. — Чонгук, не… — Нет, Тэхён. Всё кончено, — резко отвечает Чонгук достаточно громко, чтобы отец услышал. Санхун тут же отвлекается от телевизора и поворачивает голову в их сторону как раз в тот момент, когда Чонгук со всей силы захлопывает дверь прямо перед грустным лицом Тэхёна. Чон старший сразу же подрывается с дивана, когда его сын проходит мимо к лестнице на второй этаж. — Чонгук? Что случилось… Тэхён сделал что-то? — Нет. — Он расстался с тобой? — отец поднимается наверх следом за ним, и явное беспокойство на его лице заставляет сердце Чонгука сжаться. — Нет, это я расстался с ним, — Чонгук сжимает в руках школьный рюкзак, который захватил ещё в гостиной. Оказавшись в ванной, он спешно закидывает в него все необходимые принадлежности. — Чонгук? Что… Что ты делаешь? — Собираю вещи. — Собираешь вещи? Зачем? — Санхун подходит ближе. — Мне нужно домой, — отвечает Чонгук нервно, словно в прострации закидывая в рюкзак все необходимые вещи, которые попадаются на глаза. — Ты уже дома… — Нет, — Чонгук останавливается и поворачивается к отцу, держа в трясущихся руках проклятый рюкзак. — Это не мой дом. И никогда им не был. Я еду домой, в Сеул. — Сеул? Чонгук, твоя мать, скорее всего, даже не дома… — Ничего страшного, у меня есть свой ключ. Просто… Мне просто нужно уехать. — Чонгук, ты же… Ты же только приехал. Я понимаю, что все эти события не дались тебе легко, и мне… Мне жаль, что я не мог быть рядом с тобой в такие моменты, но… — Санхун вздыхает, и его вздох звучит слишком обречённо и тяжело. — Я думал, что… Это как будто бы шанс для нас… для меня быть рядом, как я должен был всё это время. Я должен был быть тебе отцом. И вот это делает всю ситуацию ещё более трагичной. Чонгук едва сдерживает всхлип, глядя на болезненное выражение своего отца, которое отражает ту самую родительску любовь, о которой Чонгук всегда мечтал, но не мог получить от своих разведённых родителей, думавших больше о своих собственных целях и мечтах, чем о незапланированном ребёнке. «Это ради безопасности твоего отца», — вспоминает он слова Тэхёна и сжимает сильнее зубы, расправив плечи. — Слишком поздно, — отвечает Чонгук голосом, который едва ли не дрожит. — Мне семнадцать. Ты правда… Ты правда думал, что я стану ждать, пока одумается мой отец, которого я едва ли видел за всё моё детство? Санхун морщится, и Чонгук неосознанно умолкает. — Как бы то ни было, — говорит он. — Но я всё ещё твой отец, и моя совесть не позволит мне отпустить ночью семнадцатилетку добираться непонятно каким образом до Сеула. Ну же, Чонгук, оборви все концы, сделай так, чтобы он не поехал за тобой. — Мне просто нужно убраться отсюда, сейчас же. Это… Это место не для меня, это не моё, все эти люди, дурацкая кафешка, в которую ты всегда ходишь… Не достаточно, Гук. Он точно не отступит. — И если я не свалю отсюда сейчас, я просто застряну тут, как мама. Санхун явно ошеломлен. Чонгук пользуется возможностью, чтобы сбежать в свою спальню, захлопнув за собой дверь. Ему требуется время, чтобы вернуть телу утраченный контроль, потому что его руки всё никак не перестают дрожать, а глаза печёт из-за отпечатавшегося в сознании выражения лица отца. Когда он оборачивается, он видит Тэхёна, который с головокружительной скоростью летает по комнате, складывая одежду Чонгука в спортивную сумку. Он останавливается лишь на секунду, чтобы сжать Чонгука в успокаивающих объятиях, поглаживая по затылку широкой ладонью. Плечи Чонгука снова начинают подрагивать. — Так было нужно, — говорит Тэхён, прежде чем вернуться к сборам. У Чонгука нет никаких сил, чтобы помочь, поэтому он просто молча сидит в изножье кровати, пока Тэхёна заканчивает с вещами. В итоге он протягивает Чонгуку полную сумку и нежно касается губами его лба. — Скоро увидимся. Ты знаешь, что делать. Чонгук, шмыгнув носом, кивает, собирается с силами и встаёт. Тэхён совсем не к месту чувствует, как сердце переполняет чувство гордости за то, какой же сильный у него парень, и подарив ему последнюю улыбку он исчезает в окне. Пока Чонгук спускается вниз, держа сумки в обеих руках, он не смеет даже голову поднять на отца, который сидит на диване. — Хотя бы позвонишь мне, как доберёшься? — спрашивает Санхун, когда Чонгук уже хватается за ручку входной двери, и его поверженный голос заставляет его прикусить губу, чтобы не разрыдаться. Он лишь коротко кивает в ответ, открывает дверь и вырывается наружу. На автомате он забирается на водительское сидение пикапа и давит на газ, выезжая на шоссе, которое ведёт через лес. К тому моменту, как Тэхён догоняет его, спокойно ровняясь с движущейся машиной, по щекам Чонгука уже струятся горячие слёзы. — Подвинься, я поведу, — говорит Тэхён через приоткрытое окно и открывает дверь. Чонгук механически сдвигается правее, позволяя Тэхёну забраться и перехватить руль за миллисекунды. Оказавшись на пассажирском, Чонгук наконец сдаёт и опускает голову почти что на колени, закрывая лицо руками. — О-он хотел быть мне о-отцом, — всхлипывает он. — И-и я п-просто разбил ему с-сердце. Тэхён обеспокоенно сводит брови к переносице, словно ему физически больно, когда Чонгук плачет. — Он будет в порядке, Гук, он… — Ты не видел его лица, Тэ, — шмыгает он носом, старясь стереть предательски ручьём льющиеся слёзы. — Я сказал ему в точности то же самое, что сказала ему мама, когда уезжала, — он снова болезненно морщится и давит всхлип. — Я сделал ему так больно. Тэхён притягивает его к себе одной рукой, и Чонгук льнёт к его боку так, словно он единственное, что сейчас удерживает его на плаву и не позволяет пойти ко дну. Он перестал плакать, но его нижняя губа всё ещё периодически подрагивает, ресницы всё ещё слипаются от влаги, а глаза припухшие и красные. Тэхён ненавидит себя чуточку больше из-за того, сколько боли он причиняет Чонгуку только своим общением с ним. Он думает, что был тогда прав во время их разговора в том лесу — Чонгуку и правда не стоит быть рядом с ним. Но он уже не может так легко отпустить Чонгука, пока нет. Спустя пару минут езды, тишину разрывает внезапный удар по корпусу пикапа, который заставляет Чонгука вскрикнуть от неожиданности и в панике поймать взгляд Тэхёна. Тот успокаивающе поглаживает его по щеке. — Всё хорошо, Гук, — бормочет он, так нежно убирая волосы с его лба, что сердце начинает ныть. — Это всего лишь Намджун. Чимин едет в машине позади нас. Только сейчас Чонгук замечает следующую за ними машину с выключенными фарами, но, тем не менее, умело маневрирующую в темноте. Тем временем голова Намджуна маячит в открытом окне с его стороны, и Чонгук выглядывает, замечая, что тот сумел устроиться на подножке, одной рукой крепко держась за багажник на крыше. У Чонгука даже нет сил, чтобы впечатлиться подобной демонстрацией силы, которой необходимо явно прилично для того, чтобы так небрежно цепляться за несущуюся достаточно быстро машину и ещё отвлекаться на всякую ерунду. — Привет, Чонгук, — улыбается ему Намджун. Его голос звучит так спокойно и размеренно посреди всего этого жуткого хаоса, в котором Тэхён очевидно потерял даже остатки самообладания, и Чонгук неожиданно находит в нём успокоение. — Привет, — отвечает он тихо и старается улыбнуться также дружелюбно. Намджун треплет его по плечу. — Всё будет хорошо, — уверяет его Джун, и Чонгук не совсем понимает, успокаивает он его самого или же Тэхёна, который, судя по виду, вот-вот отключится. Однако стойкий характер Намджуна, кажется, оказывает такое же успокаивающее действие и на Тэхёна, потому что Чонгук замечает, как его плечи слегка расслабляются. — Мы очень сильные, знаешь ли, — добавляет он с задором. Чонгук вспоминает, как Намджун буквально разнес толстенный ствол дерева на щепки, когда они играли в бейсбол, и невольно смеется. Тэхён выглядит до абсурда благодарным Намджуну за то, что ему удалось рассмешить Чонгука. — Спасибо, — посылает он ему, и Намджун коротко улыбается в ответ. Затем Тэхён мягко кивает Чонгуку на телефон, который он сжимает в руке, и тот кивает. Набрав номер мамы, он, предсказуемо, попадает на автоответчик. — Привет, мам, — начинает он спокойно. — Слушай, я… Я не знаю, дома ли ты уже, но эм, я возвращаюсь домой в Сеул. Я… Я уже в пути и буду там к утру примерно. Я, эм… — он мешкает. — Я люблю тебя, — бормочет он тихо и мягко, а затем завершает звонок. Он не смотрит на Тэхёна, который, в свою очередь, со всей нежностью разглядывает его профиль.

---

Когда они втроём подъезжают к дому Кимов, Тэхён, не успев выйти из машины, вдруг грозно рычит. Он выскакивает наружу прежде чем Чонгук успевает сообразить, в чём вообще дело, и угрожающе резко направляется к двери, которая в ту же секунду открывается, и Чонгук замечает причину злости Тэхёна: Хью, лидера тройки тех вампиров-кочевников. Он стоит в коридоре рядом с Хичолем, который в предостерегающем жесте поднимает ладонь. — Что он здесь делает? — рычит Тэхён. — Я вырву тебе глотку прямо на этом самом месте… Чонгук не станет лгать. От того, как опасно Тэхён сейчас выглядит, напоминая хищника, у него мурашки бегут по спине. И вовсе не от страха. Что-то в том, как он защищает Чонгука, заставляет его сердце пропустить удар. — Тэхён, — предупреждает его Хичоль, и парень плотно сжимает губы. Напряжение в его плечах никуда не исчезает. — Хью, на самом деле, поделился с нами очень важной информацией. Тэхён недоверчиво зыркает в его сторону. — Я понимаю твои опасения, — соглашается Хью всё тем же отстранённым, ровным тоном, который напряг Чонгука ещё в первую с ним встречу. Он говорит так, словно всё происходящее никак его не касается и не волнует. — Но я правда не желаю тебе и твоей семье зла. Мне порядком надоели эти игры Хёчжона и, если честно, мне вовсе не прельщает перспектива оказаться втянутым в обречённую бойню, которую он намеревается устроить с таким крупным кланом, как ваш. Тот факт, что Хью отступает скорее из-за угрозы собственной жизни, а не по каким-то моральным соображениям, заставляет Чонгука расслабиться. Он не доверяет сантиментам, но мотивам Хью — да, и его честность успокаивает. И, судя по тому, как плечи Тэхёна заметно расслабляются, он также убедился в искренности Хью. — И? Какой информацией он поделился? — спрашивает Намджун, стоя расслабленно за спиной Чонгука. — Ну, я собираюсь на север, чтобы встретиться со старыми знакомыми, — «Пытаюсь выбраться из боя до того, как он меня затянет» остаётся неозвученным. — Хотел сообщить вам о своём положении заранее, перед тем, как уехать, — предположительно, он сделал это, чтобы убедиться, что если дела Кимов поведут их южнее, они не станут преследовать и его ради возмездия. — Хёчжон один из самых опытных ищеек из всех, кого я встречал за все свои четыре сотни лет жизни. От него не спрятаться. Поэтому я к нему и присоединился, — к нему, значит всё это время лидером был не Хью, а именно Хёчжон. — И рыжая, Хёна, — пара Хёчжона. Невероятно упорная. Эти слова вновь заставляют Тэхёна напрячься. Хью зыркает в сторону Чонгука, не в силах сопротивляться любопытству. Чонгук невольно вздрагивает, ощущая на себе цепкий взгляд ярко-красных глаз. — Уверены, что всё это… стоит того? Тэхён в ответ угрожающе шипит, отчего у Чонгука волосы на голове дыбом встают, но Хью лишь небрежно кивает, прощаясь, и исчезает среди деревьев. Тэхён не теряет времени даром. Он придерживает Чонгука за талию, и, кажется, спешит ещё больше прежнего. На этот раз он не ждёт, пока Чонгук сам начнет идти, и вместо этого просто поднимает его на руки. Внезапно они уже оказываются в просторном гараже на десять машин, где их ждёт вся семья. — Я уже сражался с вампирами, — бормочет Юнги Намджуну. — Так тяжело их убить, что, блять, бесит. — Но всё же возможно, — отвечает тот, пока они в спешке достают одежду и обувь с полки на одной из стен. — Разорвите его и обязательно сожгите части, — напоминает Хичоль таким тоном, каким родители обычно объясняют своим детям куда более повседневные вещи. У Чонгука уже начинает кружиться голова. — Убить? — шепчет он, и Тэхён крепче сжимает его руку. — Нет другого выхода, солнце, — с сожалением отвечает Тэхён. — Ищейки, как Хёчжон… Они не остановятся, пока не настигнут свою жертву. Чонгук вздрагивает. — Хью не знал о моей способности, поэтому всё, что он говорил, было правдой. Я прочитал его мысли, — обращается он уже ко всем, избегая лишних формальностей. Чимин где-то в стороне загружает вещи в изящный чёрный седан. Остальные же стоят в кругу, сосредоточившись на разговоре. — Хёчжон будет пытаться выследить Чонгука с помощью меня. Он знает, что я его не оставлю. Когда Тэхён поворачивается к Чонгуку, его лицо имеет неожиданно болезненное, печальное выражение. Чонгук же, в отличие от всех остальных, не понимает ничего. Кимы возвращаются к своим делам, разделившись на небольшие группки. — Что? Тэхён подходит ближе и нежно обхватывает лицо Чонгука ладонями. — Я уведу его настолько далеко от тебя, насколько это возможно, — бормочет он так, словно каждое слово причиняет ему физическую боль. «Я», сказал он, не «мы», и Чонгук сразу же всё понимает. Он начинает отчаянно качать головой из стороны в сторону, сжимая крепко запястья Тэхёна. — Нет, нет… не… — Чонгук, так нужно. — Нет, вовсе нет, — Чонгук смотрит широко распахнутыми глазами, полными ужаса, и не понимает, за кого боится больше: за себя или за Тэхёна. — Они очень опасны, Тэхён, ты же сам слышал того парня, Хью… Ты не можешь просто… швырнуть им себя в качестве приманки, ты… — Я не позволю чему-то плохому случиться с тобой, клянусь, — Ким смотрит с такой нежностью и благоговением, и Чонгуку так сильно хочется его ударить. Он, собственно, так и поступает, ударяя его в плечо, но тут же сжимает зубы раздражённо, потому что тому хоть бы что. — Ты… Прекрати это, наплевать на всё это, я говорю о тебе, Тэхён, это же просто самоубийство… — Он будет не один, — вмешивается Намджун. Он смотрит с сожалением, но его голос звучит твёрдо и уверенно, когда он сжимает плечо Чонгука. — Мы будем рядом с Тэхёном. — А мы с Юнги отвезём тебя прямо в Сеул, — Чимин внезапно появляется рядом с Чонгуком. Он одет во всё чёрное и облегающее, что смотрится на нём противозаконно и отлично подчёркивает розоватого оттенка волосы. Но даже его мягкая улыбка не отвлекает сейчас Чонгука от мыслей о том, что Тэхён по собственной воле будет приманивать к себе кровожадного сумасшедшего вампира. — Не волнуйся, он будет в полной безопасности. Тэхён коротко, напряжённо кивает. — И как только Чонгук будет достаточно далеко… — … мы начнём на него охоту, — заканчивает Сокджин. Чонгук смотрит на него, такого прекрасного, похожего скорее на ангельское создание, чем на вампира, и понимает, что сейчас он выглядит устрашающе. Он никак не может отвести от него удивлённый взгляд, и когда Сокджин ловит его, то коротко вскидывает подбородок. На его лице отражается переполняющая ярость, упрямство и вызов. — Ты мне не нравишься, — властно заявляет Джин, и Чонгук тут же сдувается. Тэхён, кажется, уже готов наброситься на брата. — Сейчас действительно не время для… — морщится Намджун. — Но ты теперь семья, — заканчивает Сокджин. Пару секунд гараж погружается в тишину, и только Намджун давит очарованную, слабую улыбку. — А мы защищаем своих. Сокджин всё ещё не одобряет. Он ненавидит тот факт, что его семья, за которую он с готовностью бы умер сам, убил бы и заживо сгорел, подверглась столь огромному риску из-за какого-то человека, появления которого никто не ожидал. (Когда всё это закончится, он собирается устроить Чимину такой разнос, потому что какая польза от его грёбаного предвидения, если он не смог увидеть чёртову ядерную боеголовку, которую Чон Чонгук подкинул в их жизни?). Но он не слепой и уж точно не глупый. Он видит, что Тэхён улыбается так по-особенному рядом с этим человеком. Это не просто дружелюбная улыбка. Это та улыбка, которую Юнги дарит Чимину, несмотря на то, что в остальных 99% случаев парень ведёт себя так, как будто ради любого выражения лица, кроме равнодушного, ему нужно вырвать самому себе зуб. Это та улыбка, которая появляется на губах Намджуна, когда Сокджин входит в комнату, та, которую он пытается скрыть, но Сокджин всё равно замечает. Это та улыбка, которую Сокджин дарит Намджуну, та, которая заставляет его почувствовать, что, может быть, все-таки стоит оставаться в живых после десятилетий желания всё это закончить. Эта улыбка означает, что Чонгук — семья. А это уже значит, что Сокджин убьёт любого, кто подвергнет его опасности, нравится ему Чонгук или нет. Чонгук поражённо смотрит на Сокджина, чувствуя, как краснеют даже кончики его ушей, с застенчивым смущением и благодарностью. «Семья», — сказал он. Для Чонгука семья всегда была больше концепцией, чем реальностью. В семье были люди, связанные кровью, а не собственным желанием, то есть те, кто был вынужден иметь дело друг с другом только потому, что они родственники. Но то, как Сокджин сказал это — то, как он признал Чонгука своим, — звучало так, будто семья — это всё же нечто большее, нечто лучшее, что-то, что указывает тебе на место, где тебя всегда ждут и ты всегда нужен. — Спасибо, — отвечает он, выдавливая несмелую, смущённую улыбку. И Сокджин не находит это очаровательным. Вовсе нет. Не находит. Намджун посылает ему многозначительную, понимающую улыбку, и Сокджин фыркает. Тем временем на лице Тэхёна с поразительной скоростью сменяются выражения сначала от потрясённого до облегчённого, с раздражённого до неверящего, и, наконец, до благодарного. Определившись со своими эмоциями, он срывается с места и несётся к Сокджину. Тот слишком легко его ловит с абсолютно равнодушным лицом и плотно сжатыми губами, но даже Чонгук замечает, как они подрагивают в попытке сдержать улыбку. — Хён, — хрипло бормочет Тэхён. — Я растил это отродье на протяжении столетия, и он отплачивает мне за все мои труды тем, что приводит домой человека, — вздыхает Сокджин, выпутываясь из объятий Тэхёна, который не перестаёт улыбаться. — Эй, — бормочет Хичоль, отрываясь от… пересчитывания пары пачек денежных купюр. Задней мыслью Чонгук интересуется, правда ли обязательным приложением к жизни в качестве вампира является тёмное мутное прошлое. — Если ты растил Тэхёна, то я тогда за кого… — Нашего арендодателя, — бросает Чимин, проходя мимо него к своей машине. Хичоль фыркает в ответ, и Чонгуку так нравится, что Тэхён наконец смеётся. — Ладненько, — Сокджин подходит к Чонгуку и смотрит крайне серьёзно. — Раздевайся. Чонгук давится воздухом и инстинктивно прижимает руки к груди, будто бы Сокджин насильно сорвёт с него одежду. Тот лишь закатывает глаза. — Каким бы очаровательным ни было твоё маленькое девственное тельце, я уверен, — тянет Сокджин, и Чонгук заливается ярко-розовым румянцем. Чимин хихикает откуда-то издалека, пока Чонгук осознаёт, что ему куда больше нравилось, когда Сокджин притворился раздражающим пятном на периферии, которое нужно просто игнорировать. — Тэхён — единственный в этой комнате, который бы с радостью на него посмотрел. Теперь воздухом давится Тэхён. — Нам нужно, чтобы вы поменялись одеждой, чтобы отбить запах, — поясняет Намджун, сжалившись. — Этот трюк не введёт в заблуждение такую ищейку, как Хёчжон, надолго, но, надеюсь, времени хватит, чтобы вывести вас из города. Это сразу возвращает мрачное настроение, и Хичоль подходит, бросая в руки Чимину простой чёрный рюкзак. Чонгук подозревает, что внутри него полно денег, которые он видел ранее. — Чимин и Юнги, возьмите чёрный мерседес. Цвет сыграет вам на руку, — они кивают. — Тэхён и Сокджин, возьмите пикап Чонгука и уводите Хёчжона на запад. Мы с Намджуном возьмём Джип и покатаемся по округе, — Чонгук одновременно встревожен и удивлён, что Хичоль тоже будет принимать участие, с ужасом осознавая, что они вчетвером действительно отправляются на самую настоящую «охоту». — Чимин, — спрашивает Хичоль. — Они клюнут на приманку? Чимин, в отличие от предыдущих разов, когда его взгляд становился пустым и стеклянным, сейчас вовсе плотно прикрывает глаза. Спустя минуту он их открывает и кивает. — Всё так, как ты говорил, — кивает он Тэхёну. — Он ищет тебя, полагая, что Чонгук будет с тобой. Они вдвоём последуют за пикапом. Ком подступает к горлу Чонгука, однако у него нет возможности что-либо сказать, потому что Сокджин проскальзывает ближе к нему и расстёгивает его рубашку за считанные секунды. Чонгук успевает лишь моргнуть, прежде чем осознаёт, что стоит полуголым посреди гаража, а Сокджин спешно натягивает на себя его рубашку. Сокджин быстро суёт свою кофту, которую только что снял, Чонгуку. — Тэхён, — он оборачивается, чтобы в очередной раз попытаться переубедить его, но сразу же умолкает, натыкаясь на взгляд своего парня. Тэхён смотрит слишком пристально, и тогда Чонгук осознаёт, что стоит перед ним с голым торсом. Он моментально забывает обо всём на свете и краснеет, хватая ртом воздух и не зная, что сказать. Чимин присвистывает, прислонившись к двери мерседеса, и практически облизывает взглядом Чонгука. — Тэхён, а твой парень-человек отлично сложен, — ухает Чимин, пока Чонгук буквально сгорает от смущения. — Он будет просто охренеть каким горячим, если мы его обратим. Услышав это, Тэхён резко вздрагивает, выбивая Чонгука из ступора, и тот спешно натягивает кофту, которую ему отдал Сокджин. «Обратим», — сказал Чимин, тем самым заставив мысли в его голове бешено метаться. Стать вампиром. Чонгук никогда раньше об этом не думал, но… — Никто его не обратит, — отвечает Тэхён хмуро. Его глаза опасно сверкают, когда он переводит взгляд на Чонгука. Он таким тоном сказал «обратит», словно это прямой синоним слова «уничтожит», потому Чонгук невольно задумывается о том, не хочет Тэхён обращать человека в принципе или же только Чонгука. Однако обдумать это он не успевает из-за той бешеной скорости, с которой все вертятся вокруг него, собираясь. Он поздно осознаёт, что все уже готовы к самому настоящему параду смерти. — Тэхён, — Чонгук вспоминает, наконец, о чём хотел поговорить. Тэхён моментально оказывается рядом, и его холодные руки привычно ложатся на талию Чонгука, по-своему успокаивая. — Тэ, пожалуйста… Это… Это всё просто… Бред какой-то, — однако у того глаза сверкают мрачным упорством, которое приводит Чонгука в полное отчаяние. — Пожалуйста. Что, если… Что, если кто-нибудь пострадает, что, если ты пострадаешь, это же не… Чонгук, ведь, всё ещё простой семнадцатилетний подросток, который вырос в какой-то степени привилегированным сыном двух не особо заинтересованных в нём родителей. Ему было достаточно сложно осмыслить концепцию о вампирах и прочих сверхъестественных существах, но это? Убийство? Охота? Всё это пугает его до усрачки, и боится он даже не за свою жизнь. Тэхён тихо смеётся и притягивает Чонгука ближе, прижимая его к груди и сцепляя руки на его пояснице. Прекрасный, милый и добрый Чонгук, который беспокоится о кучке вампиров, а не о явной угрозе собственной жизни. Тэхён любит его. Он осознал это не так давно, и наивная часть его полагает, что он вовсе мог влюбиться в него с самого первого взгляда в школьной столовой. Принимая во внимание все опасения Тэхёна по поводу смертности Чонгука, кажется, что с самого первого дня было очевидно, что этот парень пробуждает в нём все те давно забытые чувства со времён, когда он сам ещё был человеком. Тэхён любит его так, так сильно. — Я скорее умру, чем позволю кому-то навредить тебе, — шепчет Тэхён, и это не меньшая правда, чем та, которую он решил не озвучивать. Ему не хочется признаваться в любви сейчас, посреди всего это беспорядка, когда Чонгук выглядит таким напуганным. — Именно этого я и боюсь, — тихий голос Чонгука дрожит, когда он это произносит, и в груди Тэхёна неприятно колет. Он подаётся вперёд, поймав губы Чонгука, и прижимает его настолько близко к себе, насколько это возможно, чтобы не причинить ему боль. Поцелуй выходит обжигающим и резким, как никогда раньше, напористым и слегка отчаянным. Чонгук слабеет в его объятиях с каждой секундой. — Увидимся через пару дней, — бормочет Тэхён, несильно отстраняясь, и нежно проводит кончиком носа вдоль линии его челюсти. Чонгук чувствует, как непрошенные слёзы подступают. — Ты должен беречь себя, — говорит он Тэхёну дрожащим голосом, но взгляд его блестящих глаз твёрд. — Я клянусь богом, Ким Тэхён, если твоя чёртова задница получит хоть царапину, я… Тэхён горько смеётся куда-то ему в щёку. «Я люблю тебя», — думает он. — «Я люблю тебя так чертовски сильно». — Да, солнце, — говорит он взамен, после чего ещё раз нежно целует его в щёку и в мгновение ока исчезает, не позволяя Чонгуку удержать себя. Спустя секунду он слышит знакомый звук работающего движка своего пикапа. Хичоля, Сокджина и Намджуна тоже нигде не видно, а Чимин уже сидит за рулём чёрного мерседеса. Остался только Чонгук, который неподвижно стоит посреди опустевшего гаража со слезами, которые медленно скатываются по щекам. И Юнги, который аккуратно отводит его к машине и помогает усесться на заднее сидение.