Книга без имени

Ло Бинхэ пристыженно падает на колени, не смея поднять голову. Взгляд непрерывно бегает по мелким камушкам, забившимся в короткий ворс. С тех пор, как учитель изменил свое отношение к нему… С тех пор он еще ни разу так не провинился. И сейчас подсознание неутешительно рисует весь прошлый опыт - все вспышки гнева и следующую за ними боль. Если дурацкой выходкой он сумел испортить хрупкий, едва устоявшийся мир, то… Бинхэ самолично попросит владыку Цзян Цзиньгуан-вана отправить его прямиком в третье судилище. И совсем не важны те ужасы - без них Бинхэ себя никогда не простит. - Учитель, - смелости хватает лишь на одно произнесенное слово, а после юноша еще сильней вжимает опущенную голову в плечи, - учитель… - Прекрати блеять, или ты овца, пасущаяся на лугу? Ло Бинхэ опускается еще ниже, отбивая лбом глухой удар. - Прошу, простите. Этот ученик не хотел опозорить вас. Лорд Цинцзин никак не отреагировал на сиплые извинения Недоразумения. И во что этого мальчика только угораздило вляпаться? На кой черт Цинцю вдалбливает ученикам умение мыслить, если на поверку они всегда поступают не лучше байчжановских пней? - Подними голову. Юноша подчиняется, боязливо подрагивая и не смея смотреть глаза в глаза. Шэнь Цинцю это не устраивает, и он при помощи веера задирает чужой подбородок еще выше, не оставляя другого выбора. В голос вплетаются вкрадчивые нотки: - Причина. - Этот… этот… - Бинхэ кажется, что он задыхается. Даже рыбы на суше удачнее дышат. - Этот ученик виноват, он просто… Я… Мы с Куаном не поделили место для тренировки. Мне очень жаль, что я повелся на потасовку! Глаза цвета цин впервые находятся так близко, оттого тяжелый взгляд чувствуется еще пронзительнее и сильнее. Вроде, он даже видит, как дрожат черные зрачки. Шэнь Цзю же медленно выдыхает и отстраняется. Неприятно, но ему нечего сказать ученику. Давать поучения, когда он сам каждый раз ведется на вызовы Лю Цингэ? Лицемерие - именно то, что лорд Цинцзин ненавидит больше всего. - Это не оправдание причинения ущерба лагерю. Пока не поможешь восстановить солдатам места ночлега, чтобы ноги твоей здесь не было. Ло Бинхэ в неверии округлил глаза, кадык нервно дернулся, а в горле пересохло. Это… Все? - Слушаюсь, - он опустился в неровном поклоне и тут же выбежал, не желая промедлением гневить учителя больше, чем есть сейчас. Цинцю устало провел ладонью по лицу. Ему срочно нужен отдых. А лучше вольная. Еще немного, и даже присутствие рядом именитого лекаря не сможет ничем помочь. - Му Цинфан. - М? - Давай еще одну из твоих историй. Целитель тут же воодушевился, пряча улыбку за складкой узкого рукава. Да, с одеждами пика этот жест делать было куда комфортнее. - Вижу, Цинцю оценил. Но прежде дай мне кое что подготовить, - заклинатель стал копаться в мешочке цянькунь, - если ты обратил внимание, то шичжи Ло крайне неловко и сковано прижал правую руку к боку. Видимо, там есть рана. Шэнь Цзю покривил губы. Это недоразумение еще и пораниться умудрилось. Ло Бинхэ в это время помогал ставить на место снесенную раннее платку, попеременно шипя от боли. В правом боку противно жгло и кололо - надо же ему было пропустить такой простецкий удар… Еще и отклонился неудачно, только хуже себе сделал. - Дай помогу. - Сам справлюсь. Фэн Куан: - Да ну? А кряхтишь как столетний дед, - мальчишка выхватил ящик из рук. - Все же это я перестарался. Бинхэ нахмурился, не ответив ничего. Потому что искренне считал, что вина здесь его и только его. Ученику Цинцзин получить ранение от необученного нормально воина? Не это ли позор. Фэн Куан действовал дико и непредсказуемо: стойки произвольные, движения и того хуже. Однако все происходило очень быстро и неожиданно, что немало дезориентировало. Ведь к своему огромному стыду, Ло Бинхэ слишком привык к тому, что все двигаются по учебнику. Когда парируешь связку, которую сам отрабатывал с шичэнем раннее, то все предельно просто и понятно. Но столкнувшись впервые с настоящим живым боем, он понял, насколько неумел и слаб. Словно зеленая слива! Вернувшись многим позже, Бинхэ застал спящих лордов и аккуратно сложенные на столике бинты и мазь. Из-под нее еще выпала записка. От скачущих перед глазами строк сердце затопило теплом.

***

Время мира, будь то огромные песочные часы в руках божества, отсчитывалось градом падающих песчинок. Где с каждым новым разом, как их переворачивали, ночь сменялась днем, а день ночью. Войска империи удачно провели бой, следуя стратегии приглашенного стратега Шэнь Юаня. Но как бы та ни была продумана в мелочах, избежать жертв все же не удалось. Хотя стоит ли жаловаться, когда даже они были немногочисленны? Рядовые солдаты перестали пренебрегать присутствием мужчины, так же как и многие заткнули рты, из которых ранее лились непрерывные оскорбления. Даже генерал Мин остановился в бесконечных попытках оспорить и каким-либо образом зацепить Шэнь Юаня. Сам же господин Шэнь, несмотря на все это, совсем не спешил пойти навстречу и наладить отношения с окружающими. «Слишком много головной боли», - думал он. «Слишком высокомерен», - мнили остальные. Приглашенный лекарь Му Фан в противовес товарищу покорил сердца многих. И было на то несколько причин: мягкий характер и безграничное дружелюбие, очень ловко граничащее со строгостью и исключительными познаниями в медицине. Изначально опытные лекари не признавали непонятного юнца. Ведь что он может знать и понимать? Сухие познания из свитков и фолиантов не подходя для лечения экстренных больных и любых больных вообще. Здесь нужен опыт! А откуда взяться опыту у человека, на вид лишь недавно преодолевшего пору взросления. Однако на поверку он оказался человеком невиданного таланта. Такого, что из-за интересных слухов даже генералы решили его навестить. Пэй Ань шел бодро, насвистывая задорную мелодию. Еще никто не смог превозмочь его в столь не хитром умении. Солдаты, а особенно раненные, смотрели на него, как на полоумного. Но мужчина мог их заверить: «с под насмотра лекарей не сбегал! Клевещут, окаянные!». Ведь многие не могли взять в толк вечно-веселого настроения полководца — разве есть повод для радости? Да даже идущий по правый бок генерал Мин и то скептически относился к привычкам сотоварища. Он угрюмо пробубнил: - Однажды, тебе нож в грудину посреди ночи всадят. Помяни мое слово. - А? - моргнул Пэй Ань. - Ты опять за свое? У меня уже целая коллекция из твоих проклятий. Что не мудрено, одно из них то точно сбудется. Надеюсь, только не то, где мне специально рубят голову тупым топором. Мин Чжао только недовольно цокнул и зашел за товарищем в главную палату целителей. Сможет ли кто-нибудь его однажды образумить? По периметру лежало очень много людей. Самых тяжелобольных людей. Они извивались от боли, вгоняя занозы от стертых временем циновок, и тогда выли еще пуще. Изредка кто-то спал, а кто-то просто не приходил в сознание днями. Но первым, что ощущалось сильнее всего, были запахи: резкие, толченные, гнилые. Они будто разъедали слизистую, вцеплялись в горло дымчатыми руками. Генералы закашлялись, прикрывая рты. На них тут же обратил внимание один из старших военных целителей, и прекращая вести записи, поприветствовал посетителей. - У вас что-то случилось? - прокряхтел старческий голос. - Тогда ступайте лучше во вторую палату, а то, как ни погляди, конечности все на месте. Значит ничего серьезного. - Дядюшка Ли, - остановил бессмысленный монолог Пэй Ань, - мы хотели бы увидеться с целителем, что прибыл вместе с новым стратегом. И до нас дошел слух, что парень умел. Старик кашлянул в кулак и молча кивнул, ведя их в дальний угол, где лежали самые безнадежные. И также, не говоря слов, вернулся обратно. Нельзя заставлять работу ждать. Мужчины же стояли замерев, не смея потревожить целителя в данную секунду. Видя его напряженную спину и безостановочно работающие руки, сшивающие внутри ладони пострадавшего жилы? Сухожилия? Они смотрели на столь ловкие и быстрые действия и даже не успели понять, когда и как тот закончил. Мин Чжао вообще все пропустил, пытаясь понять откуда у мужчины такая длинная коса. А после целитель потянулся хрустя суставами и начал оттирать руки от крови. Генерал Пэй пропустил момент, когда к ним обратились: - ..что? Смешок: - Говорю: у господ есть проблемы, раз они меня искали? Мин Чжао нахмурился: - Здесь нет господ. - Мм, возможно, только здесь так и есть. И только Пэй Ань хотел вставить свое слово, даже поблагодарить за хорошую работу, как все слова - любые, и заготовленные раннее, и те, что наполняли его словарный запах - рассыпались. Их сдуло ветром. И осталась в голове лишь пугающая пустота. Ведь целитель наконец повернулся к ним, вытирая после операции руки. И приведшее воина в такое состояние были далеко на кровавые разводы на чужих пальцах.

***

- Учитель, прошу, подождите! Шэнь Цинцю развернул голову в сторону окрика, но не успел оглядеться, как в него чуть не врезалась кудрявая бошка одного недоразумения. Заклинатель продолжать молчать, с холодом посматривая на ученика: - Что? - Прошу, если у вас есть время, обучите этого ничтожного приемам настоящего боя! Юноша согнулся в глубоком поклоне, задыхаясь и телом, и разумом от сказанных слов. Цинцю же позабавила его решимость. Это был второй раз, когда недоразумение о чем-либо попросило. А с первой просьбы стать его личной кухаркой Шэнь Цзю до сих пор посмеивается. - Прежде ученик не интересовался ничем подобным. Этот учитель смеет предположить, что на него подействовала общая атмосфера, - молодая кровь и война. Смеси гремучей сложно представить. - Просто этот ученик понял, что до безобразия слаб. Он не хочет опозорить учителя ни в чем, - Ло Бинхэ все стоял в абсурдно низком поклоне, а Цинцю начинал прикидывать как скоро у того отвалиться поясница, - и словом, и делом, он хочет быть достойным вас! На это заклинатель щелкнул гардой веера, пряча за росписью дикой сливы выражение лица. Ведь на нем кристально читается, что именно он об этом думает. - Прошу, учитель, прошу, я буду очень старателен… Я.. - Хорошо, - Бинхэ даже задохнулся от столь резкого согласия. - Пошли. Юноше понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя и разогнуться. И, к сожалению, застать он успел лишь спину учителя - ничего, что говорило бы о его истинном настроении. Сердце прерывисто грохотало за ребрами, щеки горели от нахлынувшей радости. Его приняли… Его не только пожалели. Не только исправили «старые ошибки». Учитель действительно стал относится к нему, как к достойному учения! Все, в следующий раз он точно одолеет Фэн Куана. С наставлениями от шицзуня по другому и быть не может!

***

Звуки вокруг померкли. Ни стоны больных, ни шумы окружения не могли пробиться сквозь плотное покрывало воздуха, накрывшее Пэй Аня волной. Она, словно состоявшая из воды, затекла в уши и ноздри, не давала свободно двигаться, а глаза пекло. Раздирало так сильно, что хотелось чесать и чесать, пока не выступит кровь. Он не мог им поверить. Он не мог поверить своим глазам. Пэй Ань разлепил сухие губы, отчаянно желая что-то сказать, но совершенно не зная что. Способность составлять предложения, будто покинула его, а в голове, единственно, проносились картины прошлого. Множество эпизодов такой далекой и беззаботной жизни, когда не было ужасов и лишений, когда все казалось проще и светлее. Когда рядом с ним был дорогой и верный друг, известие о смерти которого ударило слишком сильно. Просто одним прекрасным морозным утром пронеслось по столице известие, что Цзинь Фан - молодой наследник Империи - умер. Пэй Ань тогда не поверил. И не верил долго: не могло такого произойти! Да, в Императорской семье были дни смуты, но не настолько же! Как мог пострадать принц? Кто виновен? А сейчас он стоит прямо перед ним. И будто бы совсем не изменился. Кажется, что на нем не отпечаталось и десятка лет жизни с того самого дня. Хотя прошло гораздо больше. Пэй Ань делает еще одну попытку заговорить, и пока лишь бестолково шепчет: - Фан-гэ…