Хогвартские встречи

Гермиона, затаив дыхание, наблюдала за тем, как набирал обороты первый матч между Слизерином и Гриффиндором. В светло-голубом небе были видны облака, испещрённые красными и зелёными линиями — закатное солнце окрасило их в эти цвета, благодаря чему и возникло такое необычное небесное явление. И она не могла не думать о том, что всё сложилось как нельзя лучше и что у небесной канцелярии, кажется, было неплохое чувство юмора. Трибуны вокруг неё неистовствовали: она слышала, как зрители одобрительно вскрикивали каждому забитому голу и с ужасом вздыхали, когда кто-то падал с метлы на высокой скорости, будучи сбитым бладжером или же соперником из команды противников. Однако она почти не замечала весь этот шум, её внимание было целиком и полностью сосредоточено на Гарри и Драко, которые с остервенением рассекали воздух, высматривая вдалеке очертания золотого шара. Они будто пребывали в своём собственном мире, летали мимо товарищей по команде, даже не заботясь о том, чтобы хоть как-то помочь им забить гол. В своём собственном мире… Они определённо принадлежали к двум разным мирам. Гарри был принцем Гриффиндора. Драко — принцем Слизерина. Оба такие разные, но в то же время такие похожие во многих вещах… Она сказала Драко, что не пойдёт на игру и останется в своей комнате, однако у неё просто не получалось сосредоточиться. Едва услышав первые ликующие возгласы болельщиков, она начала сходить с ума, ломая голову, как там Малфой. Она пришла на трибуну и села в заднем ряду вместе с Джинни. Она и правда не знала, как ей поступить. Гарри был её лучшим другом. Человеком, который, как она знала, всегда готов поддержать её в трудную минуту. Она улыбнулась самой себе, думая о них обоих — о Гарри и Роне. Рон был её парнем и любовью всей жизни — вплоть до нескольких прошлых недель. Она всегда знала, что их дружба нерушима. А ещё она знала, что Джинни влюблена в Гарри, и он тоже когда-нибудь поймёт, что влюблён в младшую Уизли, как только перестанет быть таким непроходимым идиотом. Словно кто-то написал книгу, в которой им четверым был уготован счастливый конец. Но, несмотря на это, Драко был её… А кем он был для неё, кстати? Её парнем? Возлюбленным? Боже, было так странно думать о таких вещах… Рон был её парнем! Рон был её возлюбленным. Рон являл собой всё, чем не был Драко. Этот мужчина всегда будет обходиться с ней самым правильным образом и ставить её желания и потребности на передний план. Он невероятно искренний и всегда заботится о других. Малфой же являлся его полной противоположностью. Он был подлым, жестоким и полностью оправдывал свой факультет. Так почему же только он одним своим взглядом мог заставить её сердце пропустить удар? Почему именно он? Как же глупо с её стороны думать, что она чувствует к нему что-то большее, чем похоть. Это было ошибкой. Она оставила его одного в Ванной старост и всю дорогу до своей комнаты мысленно повторяла, что нельзя быть такой дурой. Она повела себя не так, как обычно… И именно поэтому это пугало её больше, чем всё, что она когда-либо испытывала. Толпа ликовала, все начали хлопать в ладоши, вырывая её из тяжёлых мыслей. Она смотрела на то, как два пятна в небе — красное и зелёное — начали снижаться на максимальной скорости. Оба тянули руки далеко вперёд, насколько это возможно. Они вытягивали пальцы, пытаясь дотянуться до золотого снитча. Её сердце ускорило свой ритм, когда она встала и проследила взглядом за их траекторией. Она затаила дыхание, когда они приблизились к земле. Их руки были так близко друг от друга, что она не поняла, кто именно схватил снитч в самом конце. Толпа молчала, никто из них не смел дышать, следуя примеру Гермионы. Все ждали, пока кто-то из них поднимет вверх руку с золотым шаром, что означало бы окончание матча. Одна секунда… Две секунды… Десять секунд… Трибуны возликовали, наблюдая за поднятой рукой Гарри Поттера, его широкая улыбка означала только одно — то, что он действительно поймал снитч. Гермиона сделала глубокий вдох и невольно улыбнулась уголками губ, радуясь победе своего факультета. Но она почувствовала укол в сердце, взглянув на Драко, который так и не сдвинулся с места, сжимая в руках метлу и не двигаясь, словно его парализовало. Глаза слизеринца следили за каждым движением Гарри, а затем он посмотрел на неё. Его взгляд был таким безэмоциональным, как будто жизнь потеряла всякий смысл для него. Он повернул голову и полетел прочь, но в тот же миг остановился как вкопанный, наблюдая за тем, как Рон подлетел и склонился к ней достаточно близко, чтобы страстно поцеловать в губы. — Мы победили, Миона! — весело смеялся Уизли. Он схватил её за руку и усадил на свою метлу. Она была в ужасе, огромный ком образовался в её горле, когда он взлетел вместе с ней на несколько метров вверх. Она тряслась всем телом, цепляясь за него со всей силы, которая у неё была. — Рональд Уизли! Верни меня на землю! Сейчас же! Он ответит за это! Он ведь знал, как она ненавидит летать. Почувствовав, как он трясётся от смеха, Гермиона услышала одобрительные крики толпы, когда он пролетел над их головами. — Рональд! — вновь закричала она, а он просто смеялся. Он повернулся к ней и вновь поцеловал её в губы. — Ладно-ладно, Миона! — сказал Рон, с дразнящей ухмылкой спустив её на трибуну рядом с сестрой. Грейнджер спустилась с метлы на ватных ногах, и прежде чем она смогла сказать хоть слово, он улетел. Она взглянула на смеющуюся Джинни. — Пожалуйста, не убивай моего брата-идиота! — пошутила она, прекрасно зная, насколько сильно Гермиона ненавидит летать. Осмотревшись, она поняла, что все игроки уже улетели с поля. Она не могла избавиться от мысли, что Джинни обратилась не по адресу со своей просьбой не убивать её брата. Ей стоило попросить об этом одного слизеринца, у которого был чрезвычайно ревнивый характер… — Я не могу поверить в то, что мы победили! — смеялась Уизли. — Да-да, — уклончиво ответила Гермиона, обнимая её. Драко не привык проигрывать, и она не хотела думать о том, что он мог сделать, в очередной раз проиграв Гарри Поттеру. Последовав за толпой, она увидела впереди замковые двери и поняла, что должна найти его. Она обняла Джинни на прощание и сказала ей, что пойдёт в библиотеку. Она твёрдо решила найти Малфоя, надеясь, что он будет в более хорошем настроении…

***

Драко тяжело вздохнул и зашипел, стоя под струями горячей воды, которая стекала по его крепкому телу. Он упёрся руками в стену для равновесия и опустил голову, пока вода и пар успокаивали его напряжённые мышцы. Он закрыл глаза, чувствуя гнев вперемешку с обычным раздражением, вызванным тем, что Поттер снова обошёл его в поимке снитча. Он чувствовал себя так, словно не способен на что-то большее. Он несколько месяцев тренировался со своей командой, заставляя их просыпаться ни свет ни заря и выкладываться по полной, пока им не становилось больно дышать. Перед началом матча в приступе самонадеянности Малфой был уверен на сто процентов, что поймает снитч, но после сегодняшнего действа он бы не стал винить своего отца, если бы тот избил его, превратив в кучку окровавленного мяса. А может, ему стоит договориться о встрече с ним? Может, отец сумеет вправить ему мозги? Драко рассмеялся. Возможно, у него получится наставить сына на путь истинный ещё в одном вопросе… Гермиона Грейнджер. Почему его член дёргался каждый раз, когда он думал о ней? Она была грязнокровкой… И он не мог поверить в то, что вчера отказался от секса с Пэнси. Он вернулся в гостиную Слизерина после вечернего патрулирования и встретил её — возвращающуюся с отработки у Снейпа. Она призывно качнула бёдрами и улыбнулась, прижимаясь к нему всем телом. Затолкнула в пустой класс и усадила на преподавательский стул. Оседлала и потёрлась о его пах, но вместо того, чтобы оттрахать Паркинсон до потери сознания, он оттолкнул её и ушёл, на что та фыркнула и надулась как маленький обиженный ребёнок. А потом случилась эта сцена с Уизли. Он видел, что Рон практически силой усадил Грейнджер на метлу, но совсем не это беспокоило его… Его беспокоило то, что Уизли всё ещё думал, что имеет право прикасаться к ней — прикасаться к чему-то, что принадлежало ему, поскольку Грейнджер просто не хватило смелости порвать с ним. Если она так ничего и не предпримет в ближайшее время, разбитым окажется не только его сердце, но и кое-что ещё…