Амулет

Аппарировав, Гермиона не устояла на ногах и упала на мокрые от дождя камни. Позволь она волнению завладеть мыслями ещё сильнее, её бы точно расщепило на полпути. Поднявшись, она нащупала в темноте палочку, которая откатилась в сторону при падении, и зажгла Люмос. Похоже, с точкой аппарации она всё же ошиблась и теперь находилась в нескольких сотнях метров от места назначения. В страхе потерять крохи драгоценного времени Гермиона бросилась вперёд по узкой горной тропинке к темнеющей впереди массе деревьев. Через несколько минут Люмос высветил фасад небольшого каменного домика, поросшего краснеющим диким виноградом. Заметив зияющие чернотой окна, Гермиона вдруг замерла, её ноги словно в кошмарном сне налились свинцом, несколько ужасающе долгих мгновений она не могла ступить ни шагу. Наверное, ещё никогда ей не было так безотчётно страшно. Ни на войне, ни даже в тот день, когда она вышла из этого дома и поспешила прочь, не оглядываясь. Ветер взвыл в верхушках сосен на вершине холма, хлопнул дверью, освободив Гермиону от оков минутной слабости. Она переступила через порог. Сырость и затхлость почти вернули её к реальности. В конце концов, её предположения могли оказаться лишь иллюзией, мечтой. Но дверь в дальнюю гостиную была приоткрыта, а из-за неё доносился неясный шум. — Нокс, — шепнула Гермиона, приготовившись встретиться с неизведанным, шагнула внутрь с палочкой перед собой. Когда-то эта комната была её любимой в доме. Уютные кресла, старомодный клетчатый диванчик, камин, множество полок с книгами. Здесь были проблемы с проводкой, поэтому они любили сидеть вечерами при свечах с ярко разожжённым камином. Чтение любых, даже самых серьёзных произведений становилось похожим на какую-то сказку в этом месте. Теперь здесь было темно и невероятно холодно. Гермиона позволила себе осторожно зажечь слабый Люмос. В нос ударил сильнейший запах гари. В её любимом кресле кто-то сидел. — Драко! Гермиона кинулась к нему и замерла возле кресла, прислушиваясь. Драко Малфой дышал. Рвано, слабо, но дышал! Он лежал в неестественной позе, руки раскинуты по сторонам, голова откинута набок на подлокотник. Его тело едва покрывали рваные куски одежды, все участки оголённой кожи были обожжены и уже вздулись жуткими волдырями. Волосы выжжены от левого виска до затылка, остальные свисали длинными, измазанными сажей прядями на лицо, почерневшее от копоти. Подбородок, левая щека в таком же ужасном состоянии, как почти половина поверхности кожи, которую Гермиона могла рассмотреть. Он зашевелился и застонал, голова запрокинулась ещё сильнее. И вдруг Гермиона поняла, что он вовсе не спал, а пребывал в состоянии какого-то болезненного забытья. Осторожно, чтобы не касаться повреждённой кожи, Гермиона влила несколько капель Укрепляющего раствора в его приоткрытый рот. Драко с трудом вздохнул и закашлялся, по слогам выдохнув её имя. Гермиона понимала, если бы не его уроки Окклюменции, она бы рассыпалась, разбилась бы на кусочки от сокрушающих её изнутри словно штормовые волны чувств. Но сейчас надо было взять себя в руки. Действовать быстро. Растопить камин. Зажечь свечи. Найти в спальне чистые простыни, пледы и подушки, обработать их обеззараживающими чарами. Застелить диван. Принести чистой воды и спирта для обработки рук, который мог остаться в её аптечке в доме. Сложности начались при левитировании. Гермиона не заметила этого сначала, но когда Драко оказался в воздухе, с его левой руки заструилась кровь. — Мерлин великий! — Гермиона больше не могла выносить эту давящую тишину. — Как ты умудрился, Драко?! — она аккуратно придержала расщеплённую руку, когда тело приземлилось на застеленный диван. — Должно быть, ты пытался аппарировать из огня, когда мой порт-амулет сработал. Но расщепить тебя успело, аппарация не произошла, а огонь прижёг рану. Будет больно лечить… Однако, возможно, это спасло твою жизнь. При перемещении она с облегчением заметила, что спина почти не пострадала — ушибы, ссадины, возможно, от падения из портала. Значит, огонь успел обжечь его только спереди. — Экскуро! — Гермиона осторожно очистила остатки одежды. Затем очень тщательно смыла копоть и грязь. — Теперь будет больно, Драко, — предупредила она, словно надеялась, что он слышит её слова где-то в глубине своего забытья, — придётся потерпеть. Расщеп выглядел не так уж плохо. Рваная рана тянулась от ключицы вниз, но её края прижёг огонь, поэтому крови Драко почти не потерял. Рана была, однако, довольно грязной, Гермионе пришлось промывать её вручную, отчаянно кусая губы, чтобы не лишиться чувств. — О, Мерлин… — Гермиона осторожно, чтобы капли жгучего экстракта бадьяна не попали на ожоги, залила рану, которая тут же стала затягиваться, характерный зеленоватый дымок взвился вверх. Малфой застонал громче, чем до этого, но в себя так и не пришёл. — Драко, — Гермиона всхлипнула и принялась наносить оранжевую Противоожоговую мазь на каждый пострадавший участок кожи, начиная с лица. — Прости меня, — она провела кончиками пальцев по веку левого глаза, чуть смазывая, — я не должна была обрывать так резко все связи. Да, мы расстались, но мы могли бы просто общаться. А я заставила Гарри уволить тебя из оперативного отдела Аврората, перевести на удалённую работу консультантом. Это было неправильно, продиктовано моей слабостью и яростью. Но я была так зла, Мерлин! Ты бы знал, что я почувствовала, когда я узнала, что ты женат. Мы тогда были уже четыре с лишним года вместе… Гермиона смазывала каждый ожог, тщательно покрывая красную кожу мазью, и чувствовала острую потребность высказать всё, что так долго держала в себе. — Ты врал мне, и я не смогла этого вынести. Но я не могу забыть тебя. Не могу забыть ту жуткую ночь, как ты обнимал меня, пытаясь не дать уйти, как просил прощения, как умолял остаться. И как после моих злых слов закрыл свои мысли и чувства. Мы оба совершили ошибки, Драко. Я не должна была отворачиваться от тебя, даже разорвав отношения, не должна была настраивать всех наших друзей против тебя. Я мстила, и моя месть привела нас сюда. Гермиона обработала шею, плечи, грудь и впалый живот. О, как сильно он изменился! Малфой всегда был худощавым и высоким, что очень нравилось ей, но теперь он словно высох, черты лица заострились ещё сильнее. Гермиона спустилась ниже. — Нам ведь было так хорошо вместе, Драко. Мы мыслили в одном направлении, мы были так счастливы, мы купили этот дом… А потом пришла она. И сказала, что ей нужны твои услуги, что ты не можешь отказать ей в выделении средств, как законный супруг. Каким ужасным был тот день. А ночь и того хуже. Но они ни в какое сравнение не идут с тем, что случилось вчера. Гермиона нежно провела по покрасневшей, но не так сильно пострадавшей коже внизу живота. Спустилась ниже, осматривая, но кожа на бёдрах, в паху и ниже на ногах осталась почти не тронутой огнём. Она не удержалась и провела ладонью по нежной коже внутренней стороны бедра. — Гре-ейнджер… Гермиона вздрогнула, обернулась. Он смотрел на неё слегка замутненным, но вполне осознанным взглядом. Глупое сердце сжалось и заныло, послав к чертям все её старательно наводимые границы и стены. Слёзы облегчения покатились по щекам. — Драко! — Гермиона утёрла лицо тыльной стороной ладони и чуть приподняла Малфоя за спину, подложив подушку. Она снова взялась за флакон с Укрепляющим раствором и отмерила необходимое количество в стакан воды, которую помогла ему выпить. — Ты видишь меня? — Смутно, — выдавил он хрипло, — правым лучше. — Главное, что видишь. Помутнение пройдёт, — Гермиона снова вытерла слёзы и закрыла рукой лицо, позволила себе на секунду прикрыть глаза, наслаждаясь невероятным чувством хрупкого счастья, в которое с трудом верила. — Зачем… ты здесь? — он говорил слабо, сипло, едва двигая губами. Действия Гермионы, однако, явно имели эффект, самое страшное, как ей казалось, осталось позади. — Даже чудом избежав смерти, Малфой, ты ухитряешься быть невыносимым. Не вздумай двигаться, я только что нанесла Противоожоговую мазь, ей нужно дать немного впитаться. Гермиона поднялась, тяжело вздохнув. Это был всё-таки долгий и сложный день. А ночь и того длиннее. В одном из шкафчиков, она точно помнила, должен был остаться очень хороший скотч. Гермиона налила немного в бокал и уселась в кресло, которое не было измазано сажей и кровью. Глоток обжёг горло, но привёл в чувства. — Сп-пасибо, — Малфой внимательно следил за её передвижениями, поджав тонкие губы, — великодушная Грейнджер, что спасла мужа Астории Гринграсс. А теперь ты вольна избавить себя от общества этого мерзкого, теперь ещё и покалеченного лжеца. Он надсадно закашлялся. — Как скажешь, — Гермиона пожала плечами, поставила бокал и вышла на кухню за водой. Малфой язвил и ныл, а значит, его жизнь вне опасности. Да, пожалуй, пожара недостаточно, чтобы изменить его характер, улыбнулась она. Когда Гермиона вернулась в комнату, Драко безуспешно пытался встать. Пришлось ловить его, медленно оседающего на пол, руки и ноги пока не слушались его так, как ему бы хотелось. — Ты не можешь уйти! — воскликнул он, закашливаясь, когда Гермиона снова уложила его на подушки и напоила водой. — Я не видел тебя два года и не могу теперь этого лишиться. — Драко, — Гермиона села рядом, осторожно приложила ладонь к здоровой стороне его лица, — я вообще не собираюсь тебя оставлять одного дольше, чем абсолютно необходимо. Во-первых, как выяснилось, это крайне опасно, а во-вторых, я не хочу. — Я ведь женатый человек, Грейнджер, — оскалился он, но тут же поморщился от боли, — помнишь? Я женат на Астории. Тебе раньше очень не нравился этот факт. Несмотря на то, что мы никогда не были вместе, а брак организовал отец по приказу Лорда больше десяти лет назад. — Больше нет, — рассмеялась Гермиона, — официально Астория — твоя вдова и наследница. Ты на данный момент мёртв, свободен и до неприличия беден. Гермиона думала, что это заставит его улыбнуться, но он вдруг приподнялся на подушке и схватил её за руку своей относительно здоровой. — Ты останешься со мной, Гермиона? — Конечно, — она пожала плечами, — ты без меня пока и встать не можешь. — Не-ет, — он откинулся назад с раздражённым стоном, — ты хочешь быть моим колдомедиком, моей сиделкой. Я хочу, чтобы ты была моей, Грейнджер. Чтобы жила со мной, когда-нибудь вышла за меня замуж, раз я теперь свободный человек. — Знаешь, Драко, — Гермиона задумчиво пригладила его волосы, — я ведь никогда не переставала быть твоей. Я злилась, да, ужасно. До сих пор постоянно злюсь на тебя. Но я не переставала тебя любить. А теперь давай нанесём ещё мази и наложим бинты. Он молчал. В полной тишине следил за её действиями, хмурился и вглядывался в её лицо, сощурив глаза. Чуть дёрнулся и втянул сквозь зубы воздух, когда она перебинтовывала низ его живота. — Гермиона? — забинтованный, закутанный в простыню, с перевязанной рукой, Малфой выглядел невероятно мило, но выражение его лица было крайне серьёзным. — Я тоже не переставал любить тебя. Можешь, пожалуйста, меня поцеловать? Гермиона легко коснулась губами его, чтобы не задевать ожоги, но он протянул руку и положил ладонь ей на шею, заставляя углубить поцелуй. Он целовал жадно, напористо и требовательно, порой вздыхая от боли, но не прерывая поцелуй. Затем прислонился своим лбом к её и широко счастливо улыбнулся. — Вот что не сходится, — вдруг сказала Гермиона. — Не сходится? Ты серьёзно? Хочешь об этом поговорить сейчас? — он снова поцеловал её, но этот поцелуй Гермиона быстро закончила. — Хочу, — она увернулась и села чуть дальше, — Бесси сказала, что ты вызвал Адское пламя случайным выбросом, что у тебя не было палочки. Но ты пытался аппарировать, судя по расщепу. Как это вышло? — Бесси жива? Слава Мерлину! И она не врёт, у меня не было моей палочки, нахальная Бесси отняла её у меня, чтобы «мистер Драко не наделал глупостей, когда он в плохом настроении». — Весьма мудро с её стороны. И всё же? — Гермиона дотянулась до бокала с виски и сделала ещё глоток. — Не смотри ты так. Сам знаешь, Укрепляющее нельзя смешивать с маггловским алкоголем. — Мне пришло письмо от Астории. С очередным отказом в разводе, а в конверте лежала палочка. Чья она была, не знаю, но как только я взял её в руки, прочитав сначала письмо, из палочки вырвалось Адское пламя. Я тут же попытался аппарировать, но палочка не слушалась, огонь успел меня поджарить, как видишь, и тогда вдруг сработал порт-амулет. — Ты уверен? Астория? Это ведь очень серьёзное обвинение. Надо вызвать Гарри и Рона. Да и тебе бы не помешал настоящий колдомедик. — Нет! — он снова попытался подняться, зажмурившись от боли. — Я не хочу тебя делить сейчас ни с кем, Грейнджер. Ни за что. Я умер, это мой личный рай, я никому не дам его забрать. Вызовешь Поттера, я буду всё отрицать, притворюсь, что без сознания. Гермиона рассмеялась. Собственник Малфой, слабая, но попытка шантажа, он точно будет в порядке. — Я отправлю хотя бы патронуса, хорошо? «Гарри, Малфой жив, но пострадал при пожаре. Арестуй Асторию. Бесси — свидетель, она в Мунго, к ней нужно приставить охрану». — Закончила? — Малфой недовольно смотрел, как серебристая выдра стремглав вылетает сквозь закрытое окно. — Да… — Гермиона взглянула в окно. — Светает. Вчера был ужасный день, Драко. Я думала, что потеряла тебя. Мне казалось, будто дементор поселился за моей спиной и забрал всю радость и краски. Не знаю, как бы я пережила ещё один такой, если бы не нашла тебя. Он сдавленно выдохнул и потянулся к ней, снова отчаянно целуя. Его здоровая рука пригладила её волосы, затем спустилась к шее. Он морщился от боли, но прижимал Гермиону всё сильнее. Она так растворилась в нём, в ощущениях его твёрдых и настойчивых губ, что не сразу заметила, что он постанывает от боли и жмурит глаза. — Драко, хватит, — Гермиона секунду помедлила, чтобы выровнять сбитое дыхание, — тебе больно. — Мне больно только оттого, что я не могу сейчас быть с тобой так, как мне этого хочется, — хрипло выдохнул он. Гермиона прикусила нижнюю губу и снова накапала в бокал с водой Укрепляющего раствора. А когда он выпил, она отлевитировала побольше дров в камин и сняла через голову свою испачканную сажей, мазью и кровью блузку, затем обувь и джинсы. — Грейнджер, — он щурился, но пожирал её глазами, когда она сняла бельё следом за одеждой. Простыня, которой она укрыла его, тоже полетела на пол, обнажив его искреннее желание. Гермиона забралась к нему на диван, перекинула ногу и села на колени по обе стороны от его бёдер. Он распахнул глаза в удивлении. — Я буду очень осторожна, — сказала она и оставила несколько мягких поцелуев на здоровой стороне его лица. Затем она провела губами по участкам нетронутой кожи на его груди и, миновав бинты, спустилась ниже, наконец легко дотронулась губами до его напряжённого члена. Он зашипел, но на этот раз не от боли. Гермиона снова коснулась его, но тут же отстранилась, вызвав недовольный вздох. — Гре-е-ейнджер! — протянул он почти жалобно и выгнулся, толкнув вверх бёдра. Она сразу обхватила губами головку и несколько раз с силой провела языком от уздечки наверх. Он скомкал простыню рукой, задыхаясь рваными вздохами, среди которых всё повторялось и повторялось её имя. Она снова отстранилась и взяла паузу, на это раз дождавшись слов: «Пожалуйста, Грейнджер». Тогда она приподнялась на коленях и одним плавным движением направила его пульсирующий от давно сдерживаемого желания член внутрь. — Я тоже два года скучала по тебе, — прошептала она в ответ на его многозначительный удивлённый взгляд, — скажи, если будет больно. Он приподнялся чуть выше, чтобы поймать её губы, пока она начала медленно двигаться вверх, а затем обратно. — Вот так я готов терпеть любую боль, Грейнджер, — выдохнул он. Она сделала ещё несколько движений, внимательно отслеживая выражение его лица, стараясь причинить как можно меньше боли. Она положила руки ему на плечи, чтобы держать его в удобном положении и смотреть, как зрачки вытесняют серый цвет его радужки, как ярко в них пляшут отблески огня из камина. Гермиона двигалась медленно, гораздо медленнее, чем ей бы хотелось, но не задела ни одного бинта. — Грейнджер, ну же… — Драко рвано дышал и правой рукой пытался схватить Гермиону за талию. — Давай… Да к чёрту эти ожоги! И он вдруг уронил голову ей на на плечо и, пока она сбивалась с ритма, шептал: — Ты — моя, Грейнджер. Я так люблю тебя… Так сильно. Моя. Только моя. Ох, блядь, Грейнджер! Она чувствовала, как он наполняет её, растворяясь в наслаждении, и сама, потеряв способность сдерживаться, сделала пару мощных толчков и последовала за ним.

***

Драко и Гермиона спали вдвоём на диванчике в своей любимой гостиной, укрытые шерстяными пледами. Они не обнимались, это удовольствие пока было им недоступно, но крепко держали друг друга за руки. Возле затухающего камина стоял призрачный олень с посланием от Гарри Поттера и терпеливо ждал, когда утренний мороз разбудит спящих. За окном крупными хлопьями падал первый ноябрьский снег.