Ветрогон

      Особняк Берзариных так и не подвергся сносу, чему Настя Столетова весьма и весьма обрадовалась. Внутренние комнаты величественного здания встретили их с колдунами и духами холодом, сыростью, напоминанием о проклятье Аграфены и других былых ужасах. Поместье тут оказалось ни при чём, память сама вела гостей по гулким ступеням прошлого. Настя невольно вспоминала обрывки вещего сентябрьского сна — самого страшного в её жизни. Те же высокие залы и длинные коридоры, только без дорожек из крови, то же гнетущее чувство беспокойства и непоправимости беды. Настя невольно поёжилась и глянула на Валеру — после похорон Леля тот тоже не внушал уверенности в лучшем. Вий, начиная с выписки из больницы жил сам не свой. Да и Афоня вдруг куда-то делся, видимо, графья поссориться изволили. Настя положила руку на живот, прислушиваясь, и немного успокоилась. Она научилась различать биение маленького сердечка Тима внутри — радость, доступную одним лишь ведуньям. Да и заповедная земля приняла Столетову с распростёртыми объятьями. Сидор спикировал на шапку, Фешка прискакала и принялась трещать на ветке, требуя орехов. Только вот девочки по-прежнему не нашлись. — Прежде всего тут стоит прибраться, — давал дельные советы профессор Памятов. — В этом зале не работает камин, в соседнем — тянет из окна. Полы хорошо бы обновить и натереть воском. Анастасия, что вы думаете насчёт живых цветов? — Чудесная идея, — одобрила Столетова. — Уверена, тут когда-то было много растений. — О, за теми дверьми вход в оранжерею! К сожалению, все растения пришлось раздать сотрудникам, чтобы не погибли. Когда убили Владислава Малютича Скопидомова. — О, мелкий, точняк, меня ж во дворе пришили, на, — радостно вспомнил Влад. — В «гелике» прям. Санчес кивнула брату и царственно осмотрела комнаты. — Цветы — отличная идея, — кивнула Настя. Яхонтова мигом щёлкнула пальцами: — Влад, займись. — Портьеры тоже хорошо бы обновить. — продолжил Памятов. — И — вернуть в залы имущество Берзариных. Пусть тут снова будет не только дом, но и музей? Как вы думаете, Валерий Николаевич? — Пусть, — бросил Валера. — Я собираюсь рассылать приглашения, — поправил очки Памятов, — адресов набирается около сотни. — Мощная флейва намечается! Зорро, где устроим банкет? — толкнула локтем Валеру Яхонтова и переглянулась со Столетовой. — И где вручим пальчики? — Да где-нибудь, — неопределенно махнул рукой тот. — Какая разница.       Санчес колко прищурилась и, когда процессия оценщиков дома удалилась в другие помещения, осведомилась: — Что с тобой, хоуми? Не рад быть Вием? Валера мрачно пожал плечами. — День икс всё ближе. — И чё? Сыкотно? — Она протянула ему ириску с рутом. — Да... Я собираюсь сказать то, что не всем понравится. — Ты через раз говоришь то, что никому не нравится, думер. Такой уж ты на свет родился, — успокоила его Сашка. — Фатов спит и видит, чтобы отобрать у меня пряжку, — выдохнул Валера. — Отобрать? У тебя? Вся «цифра» сечёт, кто миксанул папу, джети, — насмешливо поморщилась Яхонтова. — А Мироша на вид имбовый, а по факту беспонтовый, как местный рут. Ни сы. Он лузер. Дать тебе покнок зачем ему Тузовство? Чтобы мутить бордельный бизнес, как при папочке. Он ссыт, что Светлый нагрянет по его душонку, и всего-то. Мне Владик слил инфо. — А остальные шуты? Если они объединятся против нас, то может начаться война, — выдохнул Зорин. — Ты чё, кипятишь, броукбой? — Санчес всадила Валере кулак в здоровое плечо. — Война между джетами и шутерами окончится грандиозным клоунским салатом. Йоу, бро. Не хочешь быть папой, так задонать пряжку мне. Уж у Мироши я её точно отожму, хоть бы и засмузить его к херам пришлось! И стану я первой, нахрен, «айси-мамой» большого грязного города. Сечёшь? — Санчес протянула ладошку, требуя Вийство себе. — Попади что Яхонтовым, мы это назад так просто не бэкуем, бро! Валера спесиво отодвинулся. — Да фиг тебе, она моя, — огрызнулся он. — Вот и не гони мне тут лажу, Вий, — Яхонтова бросила Валере ещё ириску. — Они все тебя боятся. Даже я, рил ток. Полезть на Малюту с голыми руками может только такой псих, как ты.       Валера улыбнулся, обретя немного уверенности. Потом, уже дома в Цветково, пристал к Насте. — Скажи, картошечка, если бы я не стал Вием... Если бы так получилось вдруг, ты бы меня не бросила?       Настя перевернула котлеты и смерила его «тем самым» фамильным тироновско-столетовским взглядом. — Бросить не бросила бы, а замуж не пошла.       Валера засопел, вертя в руках чашку с эспрессо. — Что так? — глухо спросил он. — Достойна большего?       Настя отложила лопатку, подошла к нему и, крепко-крепко обняв за голову, выдохнула в пахнущие табаком и кофе вороные волосы: — Ты достоин большего.       И тогда у Валеры отпали последние сомнения в том, что пряжку он не отдаст. А значит — сам с шабашем не справится. Без конфликта точно. И пока вовсю шла подготовка особняка, а Натела Вахтанговна с духами и младшими братьями составляли списки блюд и закупок, в Зорине росла уверенность в том, что ему необходим ещё кое-кто. Уверенность эта достигла апогея в ночь с десятого на одиннадцатое января, да так, что Зорин на часок отпросился у Игоря со смены в кафе. Да-да, юный Вий вновь принялся кофеварить для всего города! И вновь — подспудно решая дела колдунские.       Сева любил спать с открытым окном и не изменил себе даже в больнице. Залететь к нему в палату через форточку не составило труда. Зорин развихрился перед Тироновым, тот проснулся от его дуновения. Поморщился от боли, протёр глаза и понимающе кивнул ученику: — Что, Валерий Николаевич, гавдец? — Полный гавдец, Сев, — жалобно проскулил Зорин. — Ага, — Тиронов свесил с кровати похудевшие ноги, подобрал костыль. — Я ожидал, что ты раньше признаешься в этом. Первый шабаш, — он усмехнулся, — никогда легко не даётся. Фатов?       Валера сразу закивал. — Паразит, ёшкин кот. Ну и что, мне явиться? — Всеволод Глебович, ты ж нездоров, я так просто прилетел, — залепетал Зорин, разом решив пойти на попятную. — Повидаться, послушать умные советы... — Ты это оставь, — оборвал его любезности Стрый. — Речь о власти в столице идёт. Говори как Вий: мне явиться на шабаш? — Блин, да! — Валера выкрикнул это раньше, чем испытал стыд за своё решение, и обессиленно присел рядом с тренером. — Прости. Да.       Сева по-доброму потрепал его по курчавой голове. — Ты знаешь, Берзарин. По жизни мне довелось участвовать в тысяче пьянок, но я никогда не позволял себе ползать на бровях. Один раз только. Зато нализался дичайше. Угадай, где? Правильно, на моем самом первом шабаше оттого, что перебздел. Так что, всё хорошо, Валерка. Молодец, что сказал. Я тебя спасу. — Я пришлю за тобой Хорэйн. Блин, Сев, прости, что прошу об этом, и спасибо тебе, — благодарно выдохнул Валера и со всей осторожностью обнял Стрыя.