Эпоха Кровавых Жатв

«Запретный плод сладок, но горек его привкус.»      

      «Чёрт бы всё побрал», — пронеслось в голове Саймона, когда он опустил потерявшего сознание посла на холодный пол отсека. Герр. Этот запах. Необычная кожа, будто пропитанная расплавленным золотом. Всё в нём притягивало сильнее любой гравитации.       Саймон с трудом оторвал взгляд от распахнувшегося платья. Воздух стал вязким, пропитанным ароматом, который проникал в каждую клетку, искажая мысли. Нужно взять себя в руки. Сейчас или никогда.       Опустившись на колено, он коснулся щеки ар’каарца. Кожа оказалась обжигающе горячей, а едва уловимая дрожь говорила о нарастающем возбуждении. Подол платья взметнулся, открывая бёдра — вид, от которого перехватило дыхание.       «Держи себя в руках, Холлс. Ты не какой-нибудь юнец».       Саймон прижал посла к прохладной обшивке стены. Их тела соприкоснулись, и сквозь ткань формы он ощутил исходящий от т’каарца жар. Герр ответил тихим стоном, неосознанно подаваясь навстречу. Саймон чувствовал, как его собственная плоть наливается тяжестью, но старался сохранить контроль.       Рука скользнула под одежду посла. Пальцы коснулись влажной, пульсирующей плоти. Совершенно незнакомые ощущения — ничего общего с омегами.       Мышцы ар’каарца напряглись под пальцами Саймона. Он двигался почти неосознанно, чувствуя, как горячая влага обволакивает его. Кожа герра покраснела, а внутри обнаружилось нечто, похожее на живой лепесток, сочащийся душистой смазкой. Под ним — горячая впадина, из которой исходил манящий запах: смесь сладости, терпкости и чего-то животного, невыносимо притягательного.       Саймон приник лицом к влажной коже шеи герра, вдыхая его запах. Герр вздрогнул, его тело выгнулось дугой. Пальцы ар’каарца вцепились ему в волосы, сильные ноги сжали бока Саймона, каждое движение лишь подливало масла в огонь.       Саймон потянулся к застежке маски.       Фильтр с шипением упал на пол. Обогащённый кислородом воздух смешался с феромонами герра — и в одно мгновение все доводы рассудка испарились. Запах накрыл, словно волна. Рука Саймона дрогнула, нашаривая в кармане чехол шприц-блокатора. Ингибиторы опасны, но сейчас…       Щелчок пистолета-инъектора — и укол пронзил кожу бедра. Саймон почти не почувствовал боли: сознание было затуманено. Образ герра, его глаза, кожа, запах — всё заполонило его. Препарат начал действовать, притупляя остроту желания, но не убивая его полностью. Контроль возвращался, хотя тело ещё горело.       Герр издал утробный рык, его глаза засветились золотом. Он схватил Саймона за волосы и резко потянул голову назад. Не давая опомниться, посол впился в его губы голодным, властным поцелуем. Обжигающий вкус пряностей и соли заставил Саймона содрогнуться.       Не прерывая поцелуя, герр ловко перевернул их. Саймон оказался прижатым к стене, а ар’каарец — у него на бёдрах. От него исходил невероятный жар, и даже через ткань брюк Холлс чувствовал обжигающее прикосновение.       Высокий воротник платья немного сбился, открывая сильную, мускулистую шею. Ткань подола задралась выше, обнажая мощные бёдра. Саймон почувствовал лёгкое царапание: острые кончики когтей задели его бедро.       Герр тяжело дышал. Он отстранился от поцелуя, лишь чтобы глотнуть воздух, и его золотые глаза, полные дикой жажды, впились в глаза Саймона.       — Слишком долго, — прорычал он гортанным голосом. — Я не люблю ждать.       Он прижался пахом к разгорячённой плоти Саймона, вызывая нестерпимое трение. Тот жадно смотрел на лицо герра: высокие скулы, прямой нос, тонкие губы, приоткрытые в предвкушении.       Герр подался вперёд, явно намереваясь опуститься на его член. Саймон перехватил его бёдра, понимая: ещё секунда — и он просто не сможет сопротивляться.       — Не сейчас, — прошептал он, целуя герра в шею. Руки скользнули под подол платья, лаская упругие ягодицы.       Поцелуи с каждой секундой становились настойчивее. Саймон жадно вдыхал пьянящий аромат, наслаждаясь каждой секундой близости. Пальцы сжимали бедро ар’каарца, ощупывая упругую плоть. Посол, весь дрожа в его руках, изредка постанывал, требуя большего.       — Стоп… — хрипло, почти приказным тоном прошептал Саймон, отстраняясь. В глазах герра читались непонимание и жажда.       Усмехнувшись, Холлс медленно расстегнул ремень брюк. Звон металла в маленьком помещении звучал почти непристойно. Он вытащил член, пульсирующий от желания.       Герр замер, расширив глаза, пристально рассматривая возбуждённую плоть. Его рука дрогнула, потянувшись к ней, но Саймон перехватил ладонь.       — Только смотреть, — прошептал он.       Саймон медленно водил членом вдоль щели. Герр вскрикивал, стонал, всё сильнее распаляя Саймона. Его тело выгибалось, а когти впивались в спину, оставляя алые полосы.       — Ну же… — прошептал посол хриплым голосом.       Саймон покачал головой, продолжая дразнящие движения. Каждый раз, когда он вот-вот должен был войти внутрь, герр вздрагивал, как от удара током. Когти царапали стену, оставляя глубокие борозды. Саймон хотел войти в него. Хотел почувствовать, как горячее нутро сжимается вокруг его члена. Хотел потеряться в этом безумии.       «Держись, Холлс. Последствия: беременность, дипломатический скандал, пробуждение с распотрошённым телом. Оно того не стоит».       — Пожалуйста… — взмолился герр.       Саймон почувствовал что-то внизу и опустил глаза. Из влажной складки между бёдер ар’каарца медленно выползали тонкие, перламутровые нити, переливающиеся под тусклым светом. Они вились, словно живые.       Прежде чем он успел оценить ситуацию, странные отростки деликатно оплели его член — не грубо, а скорее исследующе, словно живые сенсоры. Они нежно сжали и разжали головку, вызывая мурашки по коже, а затем потянули — настойчиво, но без агрессии. Саймон хотел запротестовать, но из горла вырвался лишь негромкий стон. Нити тянули его внутрь, распахивая податливый вход.       Герр откинул голову назад, издав протяжный стон — смесь боли, удивления и неистового удовольствия. Его тело содрогнулось, а когти с новой силой впились в стену.       Саймон поддался вперёд, позволяя нитям направлять себя. Он почувствовал, как член погружается в горячую, податливую плоть. Ощущение было новым: тесно, плотно, но невероятно нежно. Казалось, его обволакивает множеством крошечных рецепторов.       Посол застонал сильнее, его тело затрепетало, когда член Саймона достиг предела. Внутри оказалось настолько узко, что возникло ощущение, будто он вот-вот что-то порвёт.       — Ещё… глубже, — прошептал герр, сжимая бёдра Саймона. Голос сорвался на хрип — слабый, неуверенный тон совсем не вязался с его статусом.       Саймон медленно вошёл до конца. Он почувствовал, как внутри что-то податливо растягивается, принимая его. Тонкая перепонка уступила напору, и посол выгнулся дугой, издав стон, в котором смешались боль и невыразимое наслаждение. Внутри ар’каарца было невероятно влажно — густая, перламутровая смазка с едва уловимым металлическим оттенком источала дурманящий аромат.       Тело герра содрогалось при каждом толчке. Сидя на бёдрах Саймона, он пытался задать ритм, но движения выходили сбивчивыми, неловкими. Напряжённые бёдра, дрожащие плечи — посол явно был неопытен. Он опустил взгляд, кусая губы, а золотистые глаза метались от лица Саймона к их сплетению тел. Казалось, он боялся сделать что-то не так. И это было… трогательно.       Холлс, отмахнувшись от неожиданной вспышки чувств, перехватил его бёдра, направляя движения. Он перестал позволять герру скакать на себе и взял ритм под контроль — порывистый, почти лихорадочный, но с неукротимой, дикой силой. Когти впились в плечи Саймона, оставляя алые полосы. Бессвязные слова на чужом языке смешались со стонами.       Когда герр начал снова сбиваться, Саймон подмял его под себя, заставив лечь на спину и разводя его бёдра шире. Жар внутри нарастал, волны удовольствия накатывали одна за другой. Ритмичные сокращения мышц посла усиливались, сжимая член с невероятной силой.       — Ты… такой… узкий, — прорычал Саймон, целуя герра в шею и ощущая солёный вкус пота на коже. — Горячий… дьявольски горячий…       Жидкость вытекала из податливой щели, сверкая в тусклом свете, словно расплавленное серебро. Аромат был дурманящим, животным, заполняющим собой всё пространство.       Альфа издал низкое рычание, сжал бёдра герра, не позволяя ему вырваться, и начал глубоко вбиваться в его тело. Он обхватил одной рукой тонкую талию посла, а другой провёл по его животу, чувствуя под кожей смутную выпуклость — очертание его члена. Это вызвало новую волну возбуждения. Саймон принялся целовать шею ар’каарца, оставляя на ней красные отметины.       Герр откинул голову назад, судорожно хватая ртом воздух. Его глаза были полузакрыты, а губы — приоткрыты в беззвучном стоне. Внутри всё сжалось, готовясь взорваться каскадом искр. Дыхание перехватило.       Холлс импульсивно попытался отстраниться, понимая, что за этим последует, но герр не дал ему ни единого шанса. Вцепившись в плечи Саймона, он вжал его в себя с нечеловеческой силой, а ноги сомкнулись на талии, словно капкан.       — Не смей… не смей останавливаться, — прохрипел герр; его голос дрожал от напряжения и надвигающегося оргазма.       Издав ещё один крик, громкий и отчаянный, посол выгнулся в немыслимой позе. Саймон почувствовал, как его член обжигает волна невыносимого жара. Он извергся внутрь — и одновременно почувствовал, как внутри герра сжался узел, запирая сперму и фиксируя их в этом порочном единении.       Оцепенение. Словно время остановилось. Прерывистое дыхание, учащённое сердцебиение. Тишина, нарушаемая лишь стонами и хриплыми вздохами.       Напряжение медленно отступало, хватка на узле ослабла, и тело посла обмякло. Он рухнул на Саймона, прижавшись всем телом. Его лицо было мокрым от слёз и пота. Они лежали так, пока дыхание не выровнялось. Альфа чувствовал себя опустошённым, но в то же время невероятно удовлетворённым.       Посол судорожно вздохнул, вздрогнул, сморщив нос, будто приходя в себя после долгого путешествия. Он смотрел на Саймона так, словно видел впервые: переводил взгляд с его лица на их перепачканные смазкой тела. С каждым вздохом глаза посла расширялись, а щёки заливались краской.       — Ох… — болезненно выдохнул он, дёрнувшись, чтобы подняться, и тут же зашипел от боли.       — Тихо, тихо, — Саймон перехватил его, зная, что резкое движение только навредит обоим. — Куда ты собрался?       — Что… что это было? — выдохнул герр, беспомощно пытаясь приподняться. — Почему я не могу встать?       Саймон застонал, ощущая, как дёргается ещё не сошедший узел. Ему только что чуть не оторвали член! Но увидев, что посол и сам сделал себе больно, он утешающе проворчал, как пёс:       — Успокойтесь. Всё в порядке. Просто… подождите.       — Тхаар, немедленно убери свой член из меня!       — Это узел, — с трудом выдохнул Саймон. — Сам не выйдет, пока не спадёт. Чем больше дёргаться, тем дольше.       Посол замер, как олень перед фарами. В его глазах отразился ужас. Он попытался снова вырваться, но Саймон крепко держал его, не позволяя совершать резких движений.       — Узел? Что ещё за узел?! — задыхался посланник, его тело била дрожь. — Что ты со мной сделал?! Вытащи его! Сейчас же!       — Если бы кое-кто дал мне кончить вне себя, нам бы не пришлось торчать здесь так долго, — рыкнул альфа на очередную попытку оторвать ему член. — Посол, прекратите меня кастрировать!       — Не смей мне указывать, тхаар! — зарычал герр, обнажив клыки. В его глазах плескалась ярость. — Когда эта твоя мерзость исчезнет, я вырву тебе глотку. Не думай, что тебе это сойдёт с рук!       Саймон стиснул зубы. Вот тебе и благодарность! Ну уж нет.       — Послушайте меня внимательно, посол, — процедил он. — Это вы, в течке, на меня набросились. Не стоит перекладывать ответственность с больной головы на здоровую.       Он почувствовал, как тело ар’каарца напряглось.       — Не смей так со мной говорить! — прошипел посол, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Я… я ничего не помню.       — Не моя вина, что ваша память вас подводит, — прорычал Холлс. — Поверьте, возвращение этих воспоминаний не станет для вас приятным сюрпризом.       Пальцы Саймона крепче сжали бедро посла, когда он почувствовал, что узел начал сдуваться.       — Потерпите ещё немного, — пробормотал альфа. — Скоро всё закончится.       В тишине были слышны только их сбивчивое дыхание и приглушённые стоны посла. Наконец, после нескольких мучительных минут, узел полностью спал. Саймон почувствовал невероятное облегчение и осторожно высвободился. Быстро натянув штаны, он отвернулся, давая герру возможность привести себя в порядок.       Посол отскочил к стене, прижался к ней спиной и судорожно одёрнул задравшееся платье. Саймон заметил, как дрожат его пальцы.       — Не подходи ко мне! — прошипел герр.       Саймон поднял руки в примирительном жесте:       — Как скажете, господин посол. Я не собираюсь вас трогать.       Бросив взгляд на хронометр, альфа сказал:       — Нам нужно в Сектор 7. Немедленно. Тревогу вот-вот объявят, и нас засекут.       — Но я… — герр с ужасом уставился на свои ноги, по которым стекали сперма и смазка.       — Никаких «но», — отрезал Саймон. — Времени в обрез.       — Я не выйду отсюда в таком виде! — взвился посол; в его голосе звучала неприкрытая злоба.       — Это не обсуждается, — отрезал Саймон. — Подъём.       Он схватил ар’каарца за локоть, но тот вырвал руку, одарив его испепеляющим взглядом.       — Я отказываюсь предстать перед кем-либо в таком состоянии! — прошипел герр, тщетно пытаясь прикрыться платьем.       Саймон подавил вздох. Он понимал, насколько унизительным было положение посла, но времени на деликатности не оставалось. Молча сняв форменную куртку, он сложил её пополам и обвязал вокруг бёдер герра. Ткань не скрывала всего, но обеспечивала хоть какое-то подобие пристойности.       — Так лучше? — спросил Холлс, стараясь говорить нейтральным тоном.       Герр дернул подбородком, избегая смотреть в глаза тхаару. Он быстро оглядел себя, убеждаясь, что куртка достаточно длинная, чтобы скрыть все самое непристойное.       — Сойдет, — пробормотал он, одергивая подол и силясь не смотреть на Саймона. Щеки посла все еще горели лихорадочным румянцем.       Саймон, убедившись, что они оба в относительно пристойном виде, на мгновение задержал дыхание, стараясь унять разогнавшийся пульс. В коридоре все еще витал запах их недавней близости, и ему стоило большого труда сохранять ясность мыслей.       — Напомню, — начал он, прилагая усилия, чтобы говорить сухо и официально, — на корабле ваш коллега распылил синтезированные феромоны, спровоцировавшие у альф гон. Ради вашей безопасности — рекомендую надеть маску. Вдруг феромоны еще не выветрились.       Посол на мгновение задумался, сопоставляя факты, и заметно побледнел.       — Мой следующий цикл должен был начаться через три часа, — тихо проговорил он, хмурясь. — Вероятно, эти феромоны спровоцировали преждевременный выброс.       Холлс почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он с силой потер лицо ладонью в попытке сбросить наваждение их близости.       — У меня инъекция, так что я почти не чувствую запахов, — отрывисто ответил он, снова надевая маску. — Но вам маску лучше не снимать.       Он подошел к двери, еще раз окинул взглядом съежившегося посла, затем решительно нажал на ручку. Как только створка отошла в сторону, Саймон нос к носу столкнулся с Ричардом, который замер в коридоре с планшетом в руках.       — Готово? — коротко спросил Ричард.       — Готово, — выдохнул Саймон. — Пошли. У нас меньше часа.       — Ты как?       — Жить буду, — Холлс скривился. — Но с тебя причитается. Ящик виски.       — Два, — усмехнулся Ричард. — Двигаемся.