Глава 10. На последнем вдохе
4 июля 2026 г., 01:45
«Дипломатия — это искусство говорить вежливо до тех пор,
пока не найдёшь достаточно большой камень.»
— Что дальше, Рич? — Саймону пришлось повысить голос, чтобы докричаться до Ричарда, стоявшего в нескольких метрах от них с послом. Инженер, казалось, специально держался на расстоянии — видимо, запах герра пробивался даже сквозь фильтрующую маску. Ричард потёр переносицу загрубевшими пальцами. — Как только приблизимся к Сектору 7, я подам сигнал, и мы рванём к двери. Газ выпустят сразу после моего сообщения. Самое важное — активировать дверь и оказаться внутри как можно быстрее. И, старина, во время забега ни в коем случае не дышать. Иначе вырубишься, даже пикнуть не успеешь. — Короче говоря, опять всё висит на волоске… — начал Саймон, но осёкся. Незнакомый связист замер в коридоре и уставился на посла с голодным, нездоровым выражением лица. «Этого ещё не хватало», — мелькнуло в голове Саймона. Запах герра всё-таки пробился. Посол заметил чужака и инстинктивно вжался в стену. Холлс махнул Ричарду — заминка. Он шагнул вперёд, ощетинившись. Молодой альфа жалобно заскулил, попятился и, невнятно ворча, исчез в коридоре, оставляя за собой шлейф похоти. — Пошли, — решительно сказал Саймон, беря посла за руку. Голова раскалывалась с каждой минутой всё сильнее. «Когда эта чертовщина закончится, запрусь в каюте на неделю. Буду только спать и пить. И, может, трахаться». — Спасибо, — неуверенно пробормотал посол, глядя на Саймона сверху вниз. Его длинные волосы струились по плечам. Холлс промолчал. Голова гудела, к горлу подкатывала тошнота. «Соберись. Доберись до Сектора 7. А потом хоть вывернись наизнанку». Они двигались по коридору, каждый метр казался бесконечным. Кровь пульсировала в висках, заглушая шаги. Во рту — горький привкус адреналина. Сенсор на запястье пискнул, предупреждая о критическом уровне стресса. Впереди показался поворот. Саймон замедлился, сканируя пространство. Пусто. Только тусклый свет и гул машинного отделения. — Сектор 7 близко, — прошептал Ричард, подходя ближе. — Готовьтесь. Саймон кивнул. Сейчас начнется самое сложное: открыть дверь, подать сигнал, бежать, не дышать. И надеяться, что план сработает. Ричард коснулся панели управления — пальцы нервно скользили по кнопкам, вводя код доступа. Секунды тянулись бесконечно. Наконец дверь щёлкнула и открылась. Изнутри пахнуло холодом — газ уже распространялся. Искусственный иней кружился в воздухе, поблёскивая в тусклом свете. — Бегом! — крикнул Ричард, толкая их в проём, и нажал кнопку передатчика. Саймон зажал нос рукой, стараясь не дышать. Газ разъедал слизистую, вызывая спазмы в горле. Сзади грохнуло — Харрисон захлопнул дверь, отрезая путь назад. Сонный газ плотной пеленой окутал коридор. Холлс стиснул зубы, чувствуя, как легкие умоляют о воздухе. Он проталкивал себя вперед силой воли. Краем глаза он заметил, как Ричард хватается за стену, пытаясь удержаться на ногах. Но хуже всех было послу. Течка ослабила его организм, и герр, не выдержав, жадно вдохнул отравленный воздух. Он сразу же начал оседать на пол. — Чёрт! — выдохнул Саймон. Забыв о боли, он рванул к послу, подхватывая его под руки. Герр обмяк, его глаза закатились, но он ещё цеплялся за реальность. Саймон взвалил его на себя и, с трудом переставляя ноги, потащил по коридору. Голова взрывалась болью, в глазах плыло. Неожиданно герр пришёл в себя ровно настолько, чтобы обхватить его шею руками и уткнуться лицом в плечо. Этот жест — такой трогательный и беззащитный — заставил Саймона криво улыбнуться сквозь боль. Затем посол обвил ногами его талию, вцепившись мёртвой хваткой. Холлс видел, как Ричард открывает последнюю дверь в Сектор 7. Рывок. Ещё рывок. «Я должен. Я дотащу». Газ жёг легкие, перед глазами плыли чёрные пятна. Ричард махал рукой, подгоняя их. Вдох. Непроизвольный, жадный. Легкие словно объяло пламя. Мир поплыл, но они были так близко. Собрав последние силы, Саймон рванулся вперёд, перетаскивая себя и герра через порог. Сознание померкло, и он рухнул на холодный металл пола. Сквозь пелену он видел размытые фигуры капитана и Ричарда, склонившихся над ним. Последнее, что он почувствовал, — туманное облегчение. Они успели.
