Эпоха Кровавых Жатв

      «Звёзды не рождаются в тишине.

Они рождаются в пламени взрыва.

Как и новые миры.»

      Саймон распахнул глаза. Резкий свет медблока полоснул по сетчатке. Он дёрнулся — тело отозвалось тупой, разлитой болью, будто каждую мышцу долго выкручивали, а потом залили цементом.       Белый потолок, мерцание ламп, гудение аппаратуры. Сектор 7. Вытащили.       Рядом, скрючившись на стуле, дремал Ричард. Его волосы торчали в разные стороны, на лице застыла печать усталости. Саймона передёрнуло: запах альфы бил в ноздри, слишком густой, слишком тяжёлый. В обычном состоянии он бы не заметил. Сейчас — едва терпел.       Он попробовал приподняться, и грудь рвануло болью. Лёгкие горели, словно их выжигали кислотой. Кашель вырвался наружу, и во рту стало солоно от крови.       Ричард открыл глаза мгновенно, словно и не спал.       — Эй, полегче, — он поправил очки, сползшие на нос. — Ты наглотался токсинов, как идиот.       — Посол… — голос Саймона сел, сорвался в хрип. — Жив?       — Вполне, — Ричард потёр глаза. — Надышался, но без последствий. Отсыпается в вип-палате. Тебе, думаю, медаль дадут. Если доживёшь.       Холлс скривился. Сарказм друга он оценил бы в другое время. Сейчас его мутило, голову сжимали тиски, а в груди полыхал пожар.       — Откат… — выдохнул он. — Блокаторы…       Ричард помрачнел. Он знал, что это значит. Организм требовал своё, и плата за контроль была жестокой: слабость, мигрень, раздражительность и животная тоска по омеге, разъедающая изнутри.       Саймон сглотнул, пытаясь унять дрожь. Внутри всё кипело.       — Что с маршалом? Как всё решили?       Харрисон отвёл взгляд, изучая носок своего ботинка. Хмыкнул нервно.       — Решили… как смогли. Герард-Каан орал так, что чуть не дошло до драки.       — Герард?       — Тот, черноволосый. Брат того герра, с которым ты развлёкся. Когда маршал узнал, чем ты занимался с его любимым родственником, едва не придушил тебя во сне. Капитан уговорил его подождать, пока твой любовник очухается.       Саймон поморщился, но промолчал.       — На корабле? — спросил он.       — Медблок забит. Остальных растащили по каютам. Альфы без пары — на транквилизаторах. Остальные отстранены от службы. Отлёживаются со своими омегами.       — Потери?       — Чудом обошлось, — выдохнул Ричард. — Капитан замял. Инстанция в курсе. Такой скандал никому не нужен.       Повисла пауза. Холлс кожей чувствовал напряжение, борьбу за доминирование, вибрирующую в воздухе.       — Отлёживайся, — сказал Харрисон, поднимаясь. — Врачи сказали — сутки покоя. Если станет хуже — зови.       Дверь закрылась. Саймона накрыло волной жара. Он сжал зубы и вцепился пальцами в край койки. Лёгкие пылали, в паху пульсировало, а в нос бил едва уловимый, дразнящий запах — отголосок феромонов второго герра. Томление, граничащее с болью.       «Не сейчас», — приказал он себе.

***

      Он очнулся от ощущения, что глаза натёрли песком. Сутки забытья не принесли облегчения. Откат бушевал. К боли в груди добавились жар в паху, липкая слабость и желание, от которого темнело в глазах.       Запах герра всё ещё витал в палате. Слабый, истощающий, сводящий с ума.       Саймон стиснул зубы и заставил себя встать. Ноги подкосились — пришлось ухватиться за койку. В зеркале напротив отразилось измученное лицо, красные глаза, щетина. Он выглядел так, будто его не лечили, а пытали.       Первым делом — ледяной душ. Вода обрушилась на голову, пробивая тело дрожью. Стало легче ровно на минуту. Потом жар вернулся.       Вытираясь, Холлс смотрел на своё отражение с отвращением. Инстинкт требовал не просто физической разрядки. Он проник в самую душу, рождая тоску и одиночество.       Вариантов было три. Таблетки — превращают в овощ. Омега — использовать кого-то ради облегчения? Нет. Крио — слишком рискованно.       Остался старый, проверенный способ — изнурить себя до потери пульса.       Он натянул старую футболку и спортивные штаны. Ткань раздражала кожу, каждый шов казался наждаком. Саймон вышел из медблока, стараясь не думать о запахах, звуках, свете.       Коридоры «Странника» гудели жизнью. Техники, офицеры, дроиды. Атмосфера после инцидента — нервная, взвинченная. Игнорируя чужие взгляды, Холлс нырнул в спортзал.       Помещение блестело хромом. Тренажёры, гравитационные блоки, экраны с виртуальными противниками. В зале — почти пусто. Лишь пара техников копалась в оборудовании и тяжело дышал какой-то альфа на беговой дорожке.       Саймон выбрал тренажёр у окна. Закрепил коммуникатор, вставил нейро-наушники — звуки тяжёлого техно обрушились на мозг, блокируя внешний мир. В нос — блокираторы запахов. Выставил максимальный угол, предельную скорость.       Дорожка взревела. Он рванул.       Первые минуты были адом. Лёгкие горели, мышцы выли, голова взрывалась. Но он бежал, стиснув зубы, прогоняя мысли. Внутри — только ритм, шаги, горячее дыхание.       Постепенно напряжение отпускало. Он сосредоточился на дыхании, представляя пустыню — бескрайнюю, выжженную, где есть только песок и солнце. Жажда. Усталость. Одиночество. С этим он умел справляться.       Минуты тянулись, складываясь в часы. Пот заливал глаза, футболка промокла насквозь. Мышцы сводило судорогой, но Саймон не останавливался. Бежал — только бы унять то, что рвалось наружу изнутри.       Он позволил себе сдаться, лишь когда перед глазами поплыли тёмные пятна. Сбросил скорость до шага, восстанавливая дыхание. Оперся на поручни, глядя в зеркало: измученный, мокрый, но с иссиня-серыми глазами, в которых наконец-то появилась ясность. Красная пелена отступила — правда, ненадолго. Но и несколько минут передышки сейчас были спасением.       Саймон выключил тренажёр и побрёл в душ. Горячая вода смывала пот и напряжение. Он стоял под струями, закрыв глаза, пока жар не начал рассеиваться. Вытерся, натянул свежую форму.       Из спортзала — в столовую. Автоматическая стойка выдала меню: протеиновые коктейли, энергетические батончики, каши с модуляторами. Выбор скудный, но есть надо. Саймон взял овсянку с ягодами и протеиновый напиток, без аппетита проглотил безвкусную массу, запивая приторной жижей.       Вернувшись в палату, он опустился на кровать и открыл сервисный портал на коммуникаторе. Работа не ждала.       Первым делом — отчёты. Список инцидентов тянулся, как космическая дистанция: мелкие стычки, поломки, пара дисциплинарных нарушений. Ничего критического, но всё же требующее внимания. Саймон оперативно распределил задачи между подчинёнными, добавив краткие комментарии.       «Сейчас всю работу тащат на себе беты и немногочисленные свободные омеги», — с досадой подумал он. От этих герров одни проблемы.       Закончив с отчётами, Холлс устало закрыл глаза. Беда не приходит одна: выброс феромонов ар’каарского маршала обернулся катастрофой, и разгребать последствия придётся ему — альфе, чьи собственные инстинкты сейчас находились на пределе.       Внезапный сигнал вырвал его из тягостных мыслей. Видеозвонок. На экране появилось лицо капитана Эйдена Торна: напряжённые черты, серые глаза, полные беспокойства.       — Саймон, как ты? — голос капитана звучал мягко, но с неприкрытой тревогой.       — Держусь, капитан, — ответил он, стараясь скрыть хрипотцу. — Тренировки помогают, насколько это возможно.       Эйден понимающе кивнул.       — Рад слышать, что ты более-менее в строю. Хотел навестить лично, но, думаю, ты понимаешь… — в голосе промелькнула тень усталой усмешки.       — Какова обстановка? — спросил Саймон. — Ар’каарцы всё ещё хранят молчание?       — Извинения принесены, — ответил Торн, — но этого недостаточно. Выброс феромонов их представителем — акт агрессии. Они должны понести ответственность.       — Полностью согласен. Маршал намеренно подверг опасности весь экипаж, — прорычал Саймон. — Какое наказание вы предлагаете?       Капитан на мгновение замолчал, взвешивая слова.       — Война с ар’каарцами сейчас не входит в наши планы, особенно учитывая отсутствие жертв. Но и безнаказанным инцидент остаться не может.       Холлс нахмурился. Т’каары были ценным союзником, а их ксениум — жизненно важным ресурсом. Но то, что они позволили себе, — прямое нарушение межгалактических протоколов.       — Они должны пойти на уступки, — продолжил Саймон, предугадывая ход мыслей капитана. — Пересмотр условий добычи ксениума. Как минимум.       Эйден Торн удовлетворённо кивнул.       — Именно это я и собираюсь им предложить. Но переговоры будут непростыми: ар’каарцы — упрямые манипуляторы. Изначально я планировал отправить Ричарда, но сейчас он всецело занят восстановлением системы безопасности. Его команда пашет круглосуточно, даже альфы в гоне вышли на подмогу.       — Я понимаю, к чему вы клоните, капитан. Но я не дипломат, — Саймон поморщился, массируя виски. Головная боль усиливалась.       — Саймон, регламент предписывает участие старшего офицера. Ты и Ричард — мои заместители. Так что выбора нет.       Холлса передёрнуло. Перспектива дипломатических баталий во время гона не прельщала совершенно.       — Знаю, тебе сейчас не до этого, — мягко перебил Торн. — Поверь, я бы отправил кого-нибудь другого. Но ситуация критическая, и кроме тебя никто не справится. У тебя огромный опыт.       — Хорошо, капитан, — сдался Саймон. — Я согласен.       — Отлично. Бриф и детали полёта я вышлю незамедлительно, — капитан заметно оживился. — Вылетаем через два часа. Путь до их станции короткий, но, уверен, утомительный. Постарайся привести себя в порядок, Саймон.       Связь оборвалась. Холлс уставился в погасший экран, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Два часа на подготовку — и ни минуты, чтобы взять под контроль свои инстинкты.       Он поднялся и направился к шкафу. Достал парадный мундир: тёмно-синий, с серебряным шитьём, высоким воротом и акцентированными плечами. Накинул, взглянул в зеркало. Мундир сидел идеально, подчеркивая широкие плечи и подтянутую фигуру. Но даже он не мог скрыть усталость и покрасневшие от недосыпа глаза.       Вздохнув, Саймон открыл потайной отсек и извлёк аптечку с препаратами для альф в период гона.       Первым делом — фильтры. Маленькие, почти незаметные устройства, блокирующие даже самые сильные феромоны. Он вставил их в ноздри, ощущая, как мир запахов становится тусклым и размытым. Полумера, но в замкнутом пространстве шаттла — хоть какая-то защита.       Затем — инъектор. Небольшая доза транквилизатора, чтобы приглушить инстинкты, но не подавить их полностью, сохранив концентрацию.       Последним — гормональный регулятор усиленного действия. Имплант крепился на шее и должен был контролировать всплески собственных феромонов, сводя к минимуму риск выдать своё состояние на переговорах. Рискованно: имплант мог дать сбой. Но без него Саймон был бы просто ходячей катастрофой.       Закончив, он вернулся к коммуникатору. Бриф от капитана уже ждал. Холлс пролистал его, выхватывая ключевые моменты: ар’каарцы, как всегда, преисполнены собственной правоты и не торопятся признавать вину. Переговоры обещают быть долгими.       Времени почти не осталось. Саймон покинул палату и направился к ангару, где стоял шаттл «Стремительный». Он старался избегать контактов с экипажем, особенно с омегами: даже приглушённые фильтрами феромоны разжигали нестерпимое желание.       Возле шаттла его уже ждал капитан Торн, беседующий с пилотом — бетой по имени Уильям.       — Саймон, рад, что ты успел… — поприветствовал его капитан.       — Стараюсь, — ответил он, сохраняя непроницаемое выражение лица.       Торн внимательно посмотрел на него, не задавая вопросов. Словно понимал, чего Саймону стоило это хрупкое самообладание.       — Всё готово к вылету, — капитан кивнул пилоту. — Поднимаемся на борт.       Они заняли свои места: капитан — рядом с пилотом, Саймон — на откидном сиденье в задней части салона. Шаттл плавно оторвался от платформы и направился к шлюзу. В иллюминаторах замелькали огни станции, уступая место космической тьме.       — Свяжитесь с ар’каарцами, Уильям, — приказал Торн. — Сообщите о нашем прибытии.       Пилот кивнул и набрал код. Через несколько секунд из динамиков раздался отрывистый голос:       — Шаттл «Стремительный», вас приветствует станция «Кира’Тан». Подтвердите личность и цель визита.       — На связи капитан Эйден Торн. Прибыли для переговоров по поводу инцидента на корабле «Странник».       — Личность подтверждена. Ожидайте инструкций по стыковке.       Шаттл вошёл в шлюз. Холлс почувствовал лёгкий толчок, когда корабли соединились. Люк открылся, и в салон вошли двое т’каарских солдат в серебристых скафандрах. Жестом они пригласили гостей покинуть шаттл.       Ар’каарская станция разительно отличалась от земных построек. Никаких прямых линий — только плавные изгибы, словно выросшие из самой планеты. Мягкий, льющийся свет создавал почти умиротворяющую атмосферу, что настораживало Саймона. «Пытаются усыпить бдительность?» — подумал он, невольно поёжившись.       Солдаты проводили землян к конференц-залу. За круглым столом уже ждали трое представителей расы. Кресла словно сами подстраивались под сидящих, обеспечивая максимальный комфорт.       Саймон занял своё место, стараясь не смотреть ар’каарцам в глаза. Он чувствовал, как под кожей пульсирует сдерживаемая ярость. Гон давал о себе знать даже сквозь транквилизаторы. Но он справится. Должен справиться: слишком многое поставлено на карту, чтобы позволить себе сорваться.