Шанс на правду

Гарри слонялся по поместью неприкаянной тенью уже который день. Аврил его удручённое состояние списывала на убийство напавшего на них волшебника, а он и не пытался уверить её в обратном. На самом деле Гарри вовсе не переживал из-за смерти этого ублюдка: это война, а на ней либо ты — либо тебя, и с этим необходимо было просто смириться. Гарри смирился очень давно и даже в бытность аврором никогда не жалел тех, кто по несчастливой случайности оказывался на прицеле его Убивающего — будучи честным, Гарри признавал, что это несколько нездорово, но…порой убийство казалось ему милосердней ареста. Так что нет, он вовсе не переживал из-за этого. И дело даже было не в проклятии, запирающем в собственном сознании, что было второй теорией его состояния. Поттер никому так и не сказал, что происходило, но на самом деле большую часть времени под проклятием он проживал тот самый сон-видение заново; исключением стал момент, как предполагалось, когда к нему прикоснулся Риддл и положили диадему — тогда всё в сознании перевернулось вверх дном и больной мозг смог воспроизвести только то, что Гарри присоединился к Пожирателям. Там он стал правой рукой змеемордого Волдеморта. Неприятно, но несмертельно уж точно. Тем более их связь оформившаяся в нечто невозможное и помогла очнуться. Вернее, одно действие со стороны не его Риддла, но Гарри был готов списать всё происходящие на кошмарный розыгрыш собственного сознания, находящегося в подобии горячки. Больше всего беспокоило внезапно игнорирование со стороны Риддла. Даже не игнорирование, а, скорее, избегание. Когда Гарри спрашивал Аврил или Крауча не замечали ли странного поведения Тёмного Лорда, те только недоумённо хлопали глазами и качали головой. Но Поттер не был идиотом: даже если остальные не замечали, ему было видно всё. И то, как стоило им пересечься в поместье, Том вежливо интересовался состоянием новых жильцов, а потом резво уходил, сославшись на дела; и то, как тот в принципе избегал взглядов в его сторону. Для человека, который практически ночевал у его постели, Риддл вёл себя, мягко говоря, странно, и у Гарри не выходило поймать его за руку и вывести на разговор. И в причине своего плохого настроения Гарри не был готов признаться даже под пытками. После пробуждения к нему в специально выделенную спальню повалили маги. Первым прибежал, конечно, Барти, с искренним воодушевлением вещавший, как милорд едва ли не ночевал подле него. Крауча подобное, судя по всему, забавляло. В свете последних событий это только раздражало. Регулярно заглядывал Северус, чтобы передать Восстанавливающие по курсу или Умиротворяющие по ситуации. Когда Гарри узнал, что Сириус написал в Шармбатон и сообщил, что он и в этом году будет обучаться дистанционно, понадобилось второе. Было не понятно, кто разочарован в этом больше: сам Гарри, мадам Максим, тешащая себя надеждой о возвращении под своё крыло Поттера, или оставшиеся в школе друзья. И если последние расстроились, но приняли не совсем его решение, то директриса написала ему ещё одно дополнительное письмо спустя несколько дней после пробуждения, где ещё раз выразила соболезнования о случившемся с семьёй Данэ-Фовель и попросила подумать о целесообразности прекращения очного обучения. Гарри подозревал, что её больше беспокоило отсутствие в пределах видимости Поттера, а не его состояние; будто он мог забыть об их маленьком соглашении перед Турниром. Гарри был разочарован, что решили за него, но, в конце концов, понимал, что мог не проснуться к началу учебного года, поэтому накатившую обиду проглотил. Чего он проглотить не мог, так это то, что ему ЗАПРЕТИЛИ — именно в такой интонации — покидать особняк Риддла. Казалось бы, после его внезапного пробуждения, они смогли мирно поговорить, и Гарри даже разглядел в нём, ну, адекватного человека, как тот принялся козлить с мастерством горного сайгака и всё волшебство момента, расцветающая в глубине души надежда, сошли на нет. Аврил была заперта на пару с ним, но отнюдь не из-за Риддла, а по собственному желанию. Из поместья она выбиралась только один раз — чтобы закрыть мэнор и побывать на похоронах родителей, которые организовал Том. Гарри хотел отправить её в Испанию к Блэкам, подальше от всего этого противостояния с Дамблдором, но та упёрлась и ни в какую не захотела покидать его на вражеской территории, потому что «как ты тут без меня-любимой?». Гарри, перманентно пребывающий в отвратительном настроении, едва удержался от напоминания, что без него «любимая» тут бы не сидела, но смог промолчать и только утвердительно кивнул, мол, оставайся — его паршивое состояние не должно отражаться на других. Ей и так было нелегко: в один день осиротеть никому не пожелаешь, тем более, если это произошло практически на твоих глазах. Поттер видел, как она периодически подвисала в своих мыслях, не могла нормально спать и, перебарывая себя, отходила от него на чаепития с Нарциссой — единственной, кого допускали в поместье без наличия метки на руке. Из-за введённого Риддлом правила посещения дома не мог прийти Драко или другие слизеринцы. Том его запер, как провинившегося первокурсника — вот что он сделал. Гарри — взрослый человек, имеющий права распоряжаться своей свободой самостоятельно, но вынужден сидеть в четырёх стенах. И он ничего не мог с этим сделать. Для досуга ему предоставили библиотеку и сад. Без метлы. Всё. Риддл передал через Аврил, — Мерлин, что это как не признак игнорирования? Как это Том мог пропустить идеальный момент, чтобы вдоволь поиздеваться? — что это временно, пока для него не организуют мастерскую, чтобы он мог в спокойствии и безопасности заниматься артефакторикой. Но, так как Барти сейчас занят помощью в разгребании накопившихся дел за время отсутствия Риддла, а Люциус — проигравший на выборах, но не сдавшийся, — и Нотт-старший рыли землю в поисках напавших на Данэ-Фовель, то заняться организацией рабочего места некому. Если бы Поттера выпускали на волю, он бы занялся этим самостоятельно, но Риддл стоял на своём и в качестве надсмотрщика приставил Нагайну. Справедливости ради приставил он её только после неудачной попытки со стороны Гарри взломать защитный контур. Он не смог придумать ничего другого привлекающего достаточного внимания. Но и это не сработало — Том всё ещё избегал его. Так и бегали друг от друга сломанным паровозом: Гарри прятался от Нагайны, стараясь в то же время выцепить Тома, а тот, в свою очередь, скрывался от Поттера. Забегал Долохов, с которым они наконец-то познакомились при адекватных обстоятельствах: никто не находился в бегах или без сознания; Антонин — Тони — выглядел вполне довольным жизнью и самым воодушевлённым из беглых преступников. Он поделился результатами расследования в маггловском мире, касаемо похищения людей. Как оказалось, Дамблдор особо не напрягался, выискивая жертв — большая часть похищенных проживали в графстве Камбрия, одном из ближайших к Шотландии, где располагалась школа. Гарри, подозревающий, что директор мог похищать людей с территории всей Великобритании знатно удивился такому наплевательскому отношению к конспирации и абсолютному чувству безнаказанности. Как поделился Долохов, к превеликому сожалению, многие проживали на территориях небольших городов или поселений, где камер видеонаблюдения было не так уж и много, что усложняло задачу. Зато привыкшие к малому количеству соседей жители, так или иначе, приглядывали друг за другом и хорошо запоминали новые лица. Понятное дело, что показания магглов не могли считаться доказательством вины волшебника, если не было рьяного нарушения Статута, но помогали ухватиться за необходимую ниточку, которая, как Гарри считал, могла расплести этот клятый клубок. По крайней мере, жители подтвердили, что иногда видели незнакомого рыжего мужчину, то и дело разгуливающего по городу или поселению, и представлявшегося туристом; довольно интересно, что подобный портрет описывали жители разных небольших поселений за несколько дней до полнолуния и пропажи человека. Они сообщали об этом в местные органы правоохранения и в городские советы, но подозрительную личность так и не удалось найти. Сейчас Тони занимался тем, что пытался добыть фоторобот или хоть какой-то кадр, где было бы видно лицо этого незнакомца. Гарри как раз просматривал документы по этому делу в надежде заметить хоть что-то, как внезапно замер. Поразительно как легко он влился в то, от чего открещивался все годы, и теперь принимал активное участие. Согласно идеальному плану, который был составлен много лет назад, его задачей было только воскресить адекватного Волдеморта, передать все имеющиеся знания и вернуться обратно во Францию. Вместо этого он сидел в библиотеке поместья Риддла, читал документы о преступлениях Дамблдора, не совсем понимая, как оказался здесь. Единственным объяснением было лишь то, что его непосредственное участие необходимо для изменения возможного будущего. И всё это время его вела магия или что там было. — Привет, пацан, — прервал его задумчивость хриплый голос Долохова. Гарри вздрогнул, когда на голову приземлилась широкая медвежья лапа, которую Антонин по ошибке называл рукой, и взъерошила и без того находящиеся в беспорядке волосы — после вынужденной стрижки они с трудом поддавались укладке. Порой не помогала даже подаренная Мишелем расчёска. Отчего-то Долохов делал так каждый раз, когда они пересекались; Гарри начинал подозревать, что его считали неким подобием младшего родственника. Или внуком. Так как Тони являлся единственным живым представителем первой гвардии Риддла, Поттер подозревал, что это имело место быть. — Перестань так делать, — попытался Гарри, но его попытка в очередной раз оказалась встречена хриплым смехом. Поттер закатил глаза и принял решение просто перетерпеть. Снова. — Нашёл что-нибудь новое? Долохов уселся в соседнее кресло и забрал со стола одну из папок с документами, незаинтересованно пробегаясь взглядом по тексту. Не то чтобы ему это было нужно: он знал всё слово в слово. — Ты уверен, что этот рыжий именно Дамблдор? — проигнорировал Тони его вопрос. Гарри насупился. — Более чем, — хмыкнув, он забрал документ из рук Долохова. — Только не понимаю, какой из его образов оригинал: седой старец или рыжий мужчина? Зная Дамблдора, я уверен, что он не стал бы пить оборотное или посылать кого-то из немцев выполнять его работу. Во-первых, те бы не стали красть людей из ближайшего к Хогвартсу графства — они не настолько уверены в своей безнаказанности и достаточно ассимилированы с магглами, как бы не пытались доказать обратного. Во-вторых… во-вторых, я уверен, что единственный человек, которому Дамблдор мог доверять — Грин-де-Вальд, поэтому действовал в одиночку, создавая ваших големов. Долохов задумчиво почесал бороду. — К слову о Грин-де-Вальде, — перевёл он тему. — Вы с Милордом ещё не посещали Нурменгард? — Нет, — Гарри скривился и отложил в сторону документы. Всё равно ничего нового он найти не смог, а присутствие Долохова отвлекало. — Не удивлюсь, если он сам поболтал с Грин-де-Вальдом уже давно. Лишь бы со мной не пересекаться. Антонин промолчал. В отличие от остальных, он был единственным, кто замечал странное поведение Риддла — Гарри с ним это не обсуждал напрямую, но судя по продолжительным взглядам в его сторону, понимал. Тони хотя бы не пытался убедить его в обратном, спасибо и за это. Поднявшись, Долохов напоследок взъерошил воронье гнездо на поттеровской голове и покинул библиотеку, оставляя его наедине с Нагайной, треском дерева в камине и книгами. Что-то срочно нужно было делать с Риддлом — Гарри это осознавал. Для начала необходимо было поймать его, что являлось задачей со звёздочкой в последнее время, и поговорить. Спокойно, без психов и истерик обсудить складывающуюся ситуацию. К тому же Поттер, возможно, готов извиниться за прошедшие полгода молчания в эфире. Но это не точно, исход зависел от поведения Риддла. Гарри глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что Риддл — человек сложный, и разговор с ним всегда был словно хождение по острию ножа: в один момент между ними штиль и, казалось бы, уважение, а в другой — «Гарри Поттер, ты моя собственность» и далее по списку. Но сейчас было важнее не допустить дальнейшей эскалации непонятного конфликта, чем лелеять и без того раненную гордость. Не мог же Риддл беспокоиться, что стоит им остаться один на один, как Гарри начёт размахивать палочкой с Убивающим на конце, верно? Не из-за того, что заперт в его доме уж точно. Он быстро проверил, есть ли у него под рукой что-то, что могло бы помочь — палочка была рядом, в теории Гарри мог послать Патронус или попросить кого-то из домовиков передать послание, но остановил себя. Если он даст Риддлу понять, что ищет его — тот сбежит куда подальше. Вероятнее всего опять неделю проведёт в Малфой-мэноре, лишь бы Гарри поостыл и передумал. Стоило действовать скрытно. Насколько Поттер знал, прямо сейчас Риддл находился дома и занимался документами из Министерства, поэтому он осторожно достал палочку из держателя на руке и незаметно наслал на змеиную надзирательницу усыпляющее заклинание. Потом, конечно, та отомстит: из принципа заползёт на кровать ночью и сдавит, обвивая кольцами тело, но в приоритете сейчас был Риддл. Их игру в догонялки необходимо было завершать. «Хватит бегать друг от друга», — с этой мыслью Гарри поднялся и быстрым шагом покинул библиотеку, направляясь на третий этаж.

***

Судя по звукам из-за двери, у Риддла был посетитель. Тот факт, что не были наложены заглушающие чары, намекал — ничего действительно важного не обсуждалось, чему Гарри обрадовался. Не хотелось бы врываться в разгар какого-то секретного разговора и нарываться на негодование человека, с которым предстоял разговор. Сделав глубокий вдох и выдохнув, Гарри сжал вспотевшие от нервов ладони в кулаки и открыл дверь, когда голоса с той стороны замолкли. Риддл восседал в своём рабочем кресле будто на троне, а лицо его выражало смесь ярого презрения и холодности по отношению к собеседнику. Стоящий к нему спиной маг повернулся, и Поттер едва не застонал от разочарования — это был дракклов Мальсибьер, которого Гарри успешно избегал на протяжении всего времени в поместье. Тот был единственным представителем Внутреннего круга, который являлся самым карикатурным Пожирателем смерти из всех существующих. Даже приспешникам змеемордого до Мальсибьера было далеко. При виде него у Гарри подрагивала рука и непроизвольно тянулась к палочке, а рот каким-то невероятным образом открывался, произнося Убивающее. Благо, пока что эти действия не синхронизировались и этот ублюдок был жив. Поттер его ненавидел, что было, в общем-то, взаимно, если судить по вдруг сузившимся мерзким глазам и полыхающему в них адским пламенем бешенству. Казалось бы, большее отвращение он должен был испытывать к палачу Макнейру или той же Белле, но, оказалось, к ним он относился достаточно нейтрально. Игнорируя Пожирателя, Гарри подошёл ближе к рабочему столу Риддла и сложил руки на груди; не отводя взгляда от алых глаз, произнёс: — Нам надо поговорить. Тон его был серьёзен, а голос на удивление не дрогнул, хотя стоило признать: под конец пытался. Риддл выглядел, как всегда идеально: уложенные на бок волосы, без изъянов кожа и мантия с иголочки; но для знающих его людей он казался до ужаса усталым. Под глазами залегли тени, скрытые чарами Гламура, а пальцы едва подрагивали — Том явно переоценивал свой организм, заливая в него литры Бодрящего. Полные упрямства взгляды схлестнулись друг с другом, но Гарри заранее знал, что не проиграет. В конце концов упрямство — его второе имя. — Потти, — разрушил момент Мальсибьер своим мерзким обращением. Мерлин, как будто третьекурсник какой. Только пристальный взгляд Тома и понимание, что этот Пожиратель ему ещё нужен, не позволили прямо сейчас достать палочку послать в этого жмырова выкидыша Аваду. — Когда взрослые разговаривают, — начал он покровительственно. Поттер скривился, — необходимо стоять за дверью и ждать, пока тебя пригласят. — Ещё раз назовёшь меня «Потти», — как можно холодней отозвался Гарри, не смотря на него. — Я вырву тебе язык и скормлю Нагайне. — Попробуй. Мальсибьер грозно нахмурился и шагнул к нему, доставая палочку. Ни одна мышца в теле Поттера не дрогнула, а лицо сохраняло то же упрямое выражение. Риддл медленно выдохнул и помассировал виски, прикрывая глаза — Гарри счёл это личной победой. Один-ноль. — Магнус, выйди, — приказал Том. Пожиратель бросил напоследок в Поттера взгляд, обещающий все кары мироздания, и скрылся за дверью кабинета. Гарри был уверен: не бойся он наказания от своего милорда, то громко бы хлопнул этой самой дверью, словно подросток, ставящий точку в конце ссоры. Для Поттера это было бы скорее запятой — взаимная ненависть с Мальсибьером закончится только в случае смерти одного из них. Гарри умирать не собирался. Тем временем Том взмахнул рукой и призвал поближе один из стоящих в шкафу бокалов, следом за которым прямо перед поттеровским носом проплыла пузатая бутылка огневиски. Гарри нахмурился, наблюдая за происходящим, но промолчал. Он вольготно расположился в кресле напротив стола, забравшись на него с ногами, и принялся наблюдать, как Том налил напитка на два пальца, а потом добавил к нему несколько капель Бодрящего зелья. На всякий случай Гарри быстрым движением наложил на дверь Запирающие чары, если вдруг Риддл решит опять сбежать. Конечно, те его не остановят, но задержать смогут уж точно. Том одним глотком осушил бокал и выжидающе уставился на Поттера. — Говори, — приказал он, откидываясь на спинку кресла. Гарри с трудом удержался от закатывания глаз. Всё ясно, Риддл нацепил на себя маску «Я главный в этом мире, кланяйтесь», избирая заранее провальную стратегию в общении с ним. Хотя этот повелительный тон определённо раздражал — Гарри не один из его собачек, чтобы этот идиот мог ему приказывать. — Что происходит? — как можно спокойнее начал он. — Я имею в виду, сначала, по словам многих, ты едва ли не ночуешь с бессознательным мной, отодвигая все дела в сторону, — что, в общем-то, поразительно, зная тебя, — а теперь, стоит нам оказаться рядом, сбегаешь. Конечно, дела действительно могли накопиться за это время, понимаю, но разве нам не нужно…ну, обсудить ситуацию? Дамблдор, Грин-де-Вальд, големы и всё такое? К тому же ты запер меня здесь, запретил посылать письма. Приставил ко мне Нагайну. Я где-то напортачил? Понимаю, что действовал сгоряча полгода назад, но… Тараторящий Поттер был прерван внезапно поднятой ладонью. Он поперхнулся словами, недоумённо взирая на невозмутимого Риддла, в глазах которого промелькнуло несколько практически неуловимых эмоций. Знай Поттер его чуть хуже, то и не заметил бы. Том выбирал маску и, наконец, заговорил: — Мотылёк погибает, когда достигает цели, — гадко усмехнулся Риддл, закидывая ногу на ногу. Поттеру хотелось стереть это выражение лица, желательно стоящей перед входом в комнату многовековой вазой. Она определенно была тяжелой, Риддлу подойдёт. Всё это звучало бессмысленно и никоим образом не было связано с темой начатого Поттером разговора. — Не станешь ли ты этим насекомым, когда все закончится? Я просто защищаю себя. На тебя было совершено нападение и это непростительно, потому что ты носишь мой крестраж. Поэтому теперь ты будешь сидеть здесь и это не обсуждается. — Так приятно, Томми, что ты заботишься обо мне, — Гарри не выдержал и закатил глаза. Пальцы Риддла опасно сжали пустой бокал, раздался тихий треск. — но мы сейчас говорим не об этом. Что происходит? Почему ты меня избегаешь? — Я не избегаю, — быстро отозвался он. Подозрительно быстро. — У меня просто много дел. — Много дел? Или много секретов? — спросил Гарри, поднимая одну бровь и расправляя плечи. Впервые в жизни он наблюдал, как Том увиливал от серьёзного разговора. Поражало, что его присутствие, судя по всему, настолько выбивало Тома из колеи, что тот не смог придумать нечто более правдоподобное, чем дела. Риддл скривил губы в слабой, едва уловимой усмешке. Его ресницы резко дрогнули, и на секунду в глазах заискрилась тревога, быстро конкурирующая с холодной выдержкой. — Это не то, о чём ты думаешь, — всё же произнес он, но голос звучал неубедительно: слишком ровный, слишком холодный. Гарри наклонился ближе, и воздух между ними стал плотнее, словно невидимая стена. Связь молчала, притаившись. Его глаза искали в лице Томми ответ, но нашли лишь малейшую тень смятения, исчезающую так же быстро, как появилась. — Тогда скажи мне, что происходит, — потребовал Гарри, игнорируя, как голос чуть дрогнул. Он выпрямился, расправил плечи, и на этот раз взгляд стал более настойчивым, словно он готов разобрать каждую мелочь, чтобы понять правду. Тишина снова наложила свой тяжёлый штамп, и каждый вдох, кажущийся обычным, звучал как сигнал к действию. — Или не говори, — в конце концов сдался он. — Только перестань бегать от меня, хорошо? У нас осталось одно общее бородатое дельце. И у меня есть некоторые теории по поводу големов. Судя по появившейся на лице Риддла едва уловимой улыбке, он выбрал правильные слова. В этот раз Гарри отступил, но он не забудет добиться от Тома ответа, когда тот будет менее напряжён. Было одновременно забавно и необычно видеть Риддла таким. Сейчас он казался слишком уязвимым, чтобы продолжать давить. Гарри привык к образу самовлюблённого и всегда уверенного в себе Тёмного Лорда с замашками собственника, что иногда забывал о главном — тот всё ещё оставался человеком из плоти и крови, а не каким-то вымышленным персонажем. И даже с практически целой душой. Тому не нужно было отвечать, чтобы Поттер понял — он перестанет его избегать, а уж причины… Причины, рано или поздно, раскроются. Тайное всегда становится явным. Уж в этом Гарри не сомневался. Он молча протянул свою ладонь Риддлу. Тот непонимающе взглянул на его пальцы, а потом перевёл взгляд на поттеровское лицо. Гарри лишь пожал плечами и ярко улыбнулся — он по-детски предлагал мир, а уж принять его или нет должен был решать уже Том. Риддл несколько мгновений недоверчиво смотрел на его ладонь, а потом хмыкнул и протянул свою, крепко обхватывая пальцы Гарри. По руке тут же пробежала волна магии, такой тёплой, что стало жарко. От знакомого ощущения чего-то родного и привычного Поттер непроизвольно охнул, прикрывая глаза; ладно, он признавал, что его реакция на прикосновения Риддла была весьма необычна, но это ощущалось так…волшебно, что в этот раз он отказал назревающему в глубине рациональной части бунту. Том ещё долго не отпускал его руки, то и дело поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, посылая вдоль позвоночника незнакомые искры магии. Когда именно они перестали стоять истуканами, держась за руки, Гарри не знал, но их прервал внезапно появившийся с громким хлопком домовик, сообщая об ужине. Поттер резко выдернул руку и кивнул в сторону двери. — Живу по принципу: barriga llena, corazón content, — неловко пробормотал Гарри. — Ты голоден? Том хищно улыбнулся, смотря почему-то именно на него, и уверенно ответил: — Очень.

***

Когда наконец у Гарри появилась артефакторская мастерская, он практически визжал от радости. Он настолько устал от устоявшегося в его жизни порядка «библиотека-сад-разговоры», что ещё немного и сошёл бы с ума. Мастерская стала глотком свежего воздуха в этих похожих друг на друга буднях, поэтому стоило двери открыться, как он попросил у Нарциссы флакон крови Беллы, чтобы возобновить работу над артефактом. Испробовав все возможные способы и комбинации материалов, он принял решение попробовать по-новой, только в этот раз с привязкой к крови. В теории могло сработать, так что теперь большую часть дня Гарри скрывался в мастерской. Параллельно с работой над артефактом для Беллы, Гарри изучал реакции на зелье «Бонека», которое ему подарила на день рождения Мария. Повезло, что все свои вещи Поттер носил в своём рюкзаке и зелье не пострадало. Пока что выходило, что стандартные обнаруживающие яды артефакты это зелье не видели; Гарри попробовал создать специализированный артефакт, но потерпел неудачу — артефакт взорвался, едва не разрушив мастерскую, не оставив и камешка. Теперь Поттер был гордым обладателем шрама на лопатке, который сводить отказался — боевое ранение, как-никак. Риддл после взрыва грозился лишить его мастерской, но в итоге успокоился. Однако Гарри всё же решил пока что отложить работу над зельем — в приоритете был артефакт для Беллы, а если он на полпути разрушит мастерскую… Закрадывались сомнения, не запрёт ли Том его в комнате после повторного взрыва. Рисковать не хотелось. Поттер знал, что до появления мастерской уже начал надоедать всем окружающим, не представляя куда ему приткнуться. Барти изредка, когда выдавалась возможность, появлялся, чтобы скрасить поттеровскую скуку; иногда приходил Тони с новыми, но так и не приблизившими к неоспоримым доказательствам данными, и восседал с ним в библиотеке, сотый раз просматривая документы. Северус большую часть времени был заперт в Хогвартсе, а если и приходил в поместье Риддла, то выглядел настолько уставшим, что Гарри не позволяла совесть насесть на него с разговорами о зельях. Аврил всё больше времени пропадала с Нарциссой, взявшей над ней некое шефство, ведь «бедная девочка заперта в доме, полном мужчин и ей недостаёт женского внимания». Даже домашнее обучение, весьма сильно отличавшееся от параллельного, которое было в прошлом году, никоим образом не могло отвлечь его деятельную натуру: профессора не посылали ему задания. Предполагалось, что в такой форме учёбы ему наняли личных преподавателей и всё, что от него по итогам требовалось — появиться на экзамене. Нагайна всё так же ползала за ним, как привязанная, но уже по собственной воле. Она сказала, что Гарри ей понравился и казался достаточно забавным, чтобы находиться рядом; Поттер себя забавным не считал, но не смог прогнать змею — за проведённое время вместе он к ней привязался, и отсутствие понимаемых только им саркастичных замечаний представлялось чем-то неправильным. В конце концов и Нагайна казалась ему достаточно забавной, чтобы терпеть пробуждение внутри змеиных колец. С Риддлом они устраивали мозговой штурм каждый вечер, так что это стало некоторой традицией, о которой никто из них не говорил прямо. В первую очередь они пытались понять, как именно Дамблдор связал магию прообразов и големов — это была та самая идея, которая посетила его незадолго до роковой встречи с Марией, на которой он узнал, что Диего сливал информацию директору. Благо, Риддл вовремя подсуетился и изменил привязку на метках Пожирателей, иначе тем пришлось бы бегать между двумя хозяевами. Если предположения Гарри верны, Альбус всеми силами постарается засунуть его в самую бурю последней битвы — а то, что она будет, Поттер не сомневался. Пока что всё шло, как по сценарию, идеально, за исключением некоторых деталей. Он предлагал, если им не удастся найти решение вероятной проблемы, просто подыграть и исподтишка расправиться с обоими — Дамблдором и змеемордым Волдемортом. Риддл на такие заявления шипел не хуже Нагайны и отказывался принимать подобный расклад даже как план «Д», но на все вопросы Поттера отвечать отказывался. Гарри же считал это не худшим исходом, исключая ту часть, где должен был подставиться под Аваду — даже если осколок души Тома защитит сосуд, ощущение это не из приятных. — Ты говорил, что, если всё идёт согласно планам Дамблдора, то сейчас он показывает Лонгботтому воспоминания о моём детстве? Они с уютом расположились у камина в одной из гостиных. Том крутил в руке бокал красного вина, а Гарри, выползший в кои-то веки из мастерской, заливался кофе. У него впереди бессонная ночь, полная пропитывания кожи различных магических существ разными зельями для браслета Беллы. В каждое из зелий было добавлено определённое количество крови Лестрейндж — оставалось понять, какое на какой материал подействует наилучшим образом. Мягкий свет от камина играл красивыми всполохами на безупречном лице Риддла, и Гарри, давно забывший про полноценный сон, откровенно залип, погружённый в мысли и ощущение странного спокойствия, которое редко посещало его в последнее время. Тени танцевали на стенах, словно оживляя воспоминания, и он поймал себя на мысли, что откровенно любовался находящимся рядом с ним на мягком ковре Томом. Тот даже не принялся протестовать в своей привычной манере, ведь «Поттер, уважаемые люди сидят на диване, а не на полу». Это было странно. Крестраж, успокоившийся из-за постоянно нахождения близ своего владельца, не давал о себе знать всё это время: не было ни отголосков эмоций, ни общих снов, ни мысленной связи. Так что своё внезапное состояние он мог списать исключительно на помутнение сознания из-за галлонов кофе и недосыпа. — Ммм, да, — заметив, что слишком долго молчал, Поттер перевёл взгляд на танцующее в камине пламя. Приближалась зима, а он даже не заметил, как провёл в этом доме безвылазно несколько месяцев. — Мнение твоей воспитательницы, первая встреча в приюте… Ты был таким претенциозным уже в таком возрасте, кстати. Как только тебя там терпели? Если не ошибаюсь, вскоре он покажет момент, когда ты спрашивал Слагги о крестражах. Его же пригласили в Хог? Не помню, чтобы Северус об этом говорил. — Пригласили, — Том пригубил бокал и проследил за взглядом Гарри. — Только не как в твоём сне… Северус будет вести зелья у младших, поэтому ничего не говорил, а Гораций — продвинутый курс. Профессором ЗОТИ после увольнения из Аврората стала Нимфадора Тонкс. Гарри подавился от этой новости и закашлялся. Если он правильно помнил, Дора оставалась аврором до самой смерти — каким образом он упустил её увольнение? Он что, проспал всю жизнь? Тяжёлая рука Тома мягко похлопала Гарри по спине и задержалась там, даже когда Поттер перестал задыхаться, посылая вдоль тела тепло. Гарри почувствовал, как это прикосновение словно обволакивает его, заполняет изнутри — он сразу понял, что это действовала связь. Поттер промолчал, когда пальцы Риддла напоследок нежно провели по его спине. Гарри чуть напрягся, но не оттолкнул — нет уж, он лучше сделает вид, что не заметил этот тихий жест. В глубине души он понимал, что они уже перестали жить в парадигме «Хозяин-владелец» и Том медленно, но верно исправлялся по отношению к нему. Риддл начинал принимать тот факт, что Гарри — живой человек, имеющий волю и свои взгляды на жизнь. Поттер считал это победой и никогда не прерывал эти человеческие жесты, обозначающие хрупкую, но зарождающуюся привязанность. — Ты серьёзно? Когда Тонкс успели уволить? — хрипло спросил он, прислоняясь к дивану. — Полагаю, за несколько месяцев до твоего эпического появления на собрании Внутреннего круга, — Риддл пожал плечами. — Ты рассказывал, что она стала женой Люпина, так что мы подстраховались во время зачистки. В любом случае, если бы не мнимое участие Люциуса во время нападения в Отделе Тайн, он бы стал Министром — Скитер подсмотрела результаты голосования. О. Ну, это на самом деле многое объясняло и казалось вполне логичным. Уизли они пока не трогали лишь потому, что это привлекло бы больше внимания — в этот раз не было ничего, за что можно было бы привлечь Артура, а Дора на самом деле…довольно посредственный аврор. Потому что не было подкинутого дневника, Добби не закрывал Невиллу и Рону проход на платформу во время второго курса, и никто не нарушал Статус, пролетая над Лондоном на машине. — Ты проводил ритуалы, которые прислал Матиас? — перевёл тему Гарри. Ритуалы должны были отследить не присосалась ли к магическому ядру Риддла и части сбежавших из Азкабана Пожирателей маленькая пиявка, которая могла бы связывать оригинал и големы. Тони предлагал попробовать на нём, но Том в очередной раз принял решения стать первопроходцем. — Да, но они ничего не показали, — он удручённо покачал головой. Гарри каждый раз удивляло, насколько человечным становился Риддл наедине с ним. — По крайней мере, мы теперь можем вычеркнуть половину из списка теорий, каким образом Дамблдор напитал марионеток нашей магией. И мы так и не узнали для чего он оглушил тебя перед ситуацией в Отделе Тайн. Поттер устало вздохнул и одним глотком допил остывший кофе. — Я всё же склоняюсь к тому, что он пытался поставить ментальные закладки. Подумал, что у меня хороший блок в сознательном состоянии, аккуратно просматривая поверхностные воспоминания во время редких встреч, и решил рискнуть. Только он не знал о моём чудесном артефакте, — Гарри ласково провёл кончиками пальцев по едва ощутимой выпуклости на руке, не замечая раздражённого взгляда Риддла. — До сих пор не понимаю, как Монтегю вшивают его… Это же просто адски больно. Ну так вот, я уверен, что он хотел соорудить из Золотого Трио и меня квартет, если судить по рассказанной для них легенде, шитой белыми нитками. — Та самая, где ты мученик, вынужденный втираться в доверие к змеям? — Ага, этот бред, — Гарри усмехнулся и поднялся. Взмахнув палочкой, он вызвал Темпус и присвистнул: приближалось время смены зелий. — Я пойду, пожалуй. Поттер уже практически покинул гостиную, как раздался голос Тома: — Не забудь, что через три дня мы посетим Нурменгард. Убедительно тебя прошу, Поттер, не проспи. — Да за кого ты меня принимаешь? — удивительно даже для самого себя рассмеялся Гарри. Он лениво махнул рукой, не разворачиваясь: — Доброй ночи, Риддл. Прозвучавшее за закрытой дверью едва различимым шёпотом: «Продуктивной работы, Гарри», он уже не услышал, весело насвистывая прилипчивую мелодию по пути к мастерской. Он был уже на финишной прямой в создании артефакта для Беллы — последний прототип весьма успешно сработал, вернув Лестрейндж ясность ума на несколько дней, так что Гарри не собирался останавливаться.