Во мраке ночи

Рассвет. Тишина полупустого особняка. Ничто не смеет шелохнуться, нарушить воцарившееся безумие гармонии. Так ли искренна она, какой кажется, или за каждым спокойствием следует буря? Сменятся ли скоро эти ленивые лучи тёплого света на потоки густого мрака? Уступит ли жаркое светило своё место леденящей мгле? Сейчас все это кажется бессмысленным, далеким. Багровое зарево медленно расползается по куполу неба, наполняя его жгучим пламенем. Позолота близкого леса весело отзывается на лёгкие прикосновения солнца. Ветер не смеет приласкать листвы, свежей зелени хвои. Рассвет осени. Мимолётный взмах крыльев птицы. Едва ощутимый шорох - голос природы. Аромат прелых листьев. Лучи добираются до светлой кожи Кэтрин, пытаясь зарумянить ее, придать жизни. В чёрных глазах, потухших давно и (кажется?) безвозвратно, заметно изумление. - Агата?... - Кэтрин, - брюнетка испуганно выглядывает из-за широкой спины стоящего рядом мужчины. - Я... Проницательные взгляд Александра замечает прибранные осколки вазы и заинтересованно вперивается в тощую фигуру девушки. Она же, словно нарочно игнорирующая присутствие мужчины, замечает небольшую куклу в руках Агаты, скользит темными глазами, внимательно рассматривая, по каждой мелочи и останавливается на пёстрой клетке платья. Тонкая бровь вопросительно изгибается, будто удивляясь, требуя ответов. Девушка в это же мгновение вновь обращает свой взгляд на брюнетку. - Кэтрин, - продолжает Агата, убирая руки за спину, - давай поговорим. Окинув комнату холодным взглядом ещё раз, рыжеволосая резко разворачивается и выходит прочь из комнаты. Небольшой сад принимает её в свои объятия, увлекая в совершенно иной мир. Девушка глубоко вдыхает, пытаясь освободить голову от ненужных, навязчивых мыслей. - Катя, подожди... - доносится из дома. Девушка вздрагивает. Катя. Как давно она не слышала этого. Кажется, уже давно стерлось из памяти гармоничное звучание четырех букв. Лишь четырёх. К-а-т-я. С каждой дрожь усиливается. Он так называл её. «Моя любимая Катя! Мой добрый котёнок». - Кэтрин, я хочу объясниться... - Ты не обязана, Агата, - печально произносит девушка, разглядывая недостижимую даль. - Ты же не думаешь?... Кэтрин внимательно вглядывается в не лишённые очарования черты лица, пытаясь найти что-то в них, скользит взглядом по каждому изгибу, разглядывая руки в фиолетовых перчатках, круглые плечи, словно путешествуя, пытаясь, изучив ее, как карту, найти то самое место с главным для неё сокровищем - правдой. - Кэтрин, - увереннее и настойчивее повторяет Агата ещё раз, нервно оправляя кожаные перчатки, - ты ведь не думаешь?.. - Я не знаю, что думать, Агата. Шум привлек меня – вы ходили в кабинет Аннет? – девушка вопросительно посмотрела на брюнетку, но тут же, будто передумав, отвернулась. - Это напряжение, появившееся в доме, меня пугает. Аннет мертва, а все так, будто ничего не произошло... - голос девушки сорвался на шёпот, но она сумела вернуть власть над ним. - Кэтрин, это... не так. - Нет, - девушка прикрикнула, - нет, ты не понимаешь.... Я все чаще вспоминаю его. Небольшой лист осины привлёк ее внимание. Миниатюрный, он был похож на покрытое золотистой дымкой пшеничное поле, проеденное ржавчинной в замысловатом орнаменте. От каждого прикосновения прохладного ветра, будь оно ласковым или, напротив, ожесточенным, его била лёгкая дрожь. Резанные зубчатые края колыхались, готовые порвать тонкий лист, но какая-то неведомая никому сила держала их крепко, не отпуская. Девушке вспомнились рыжие кудри такого же пшеничного цвета, легкое дрожание светлых ресниц... - Катя! Катя! - звонкий смех наполнил сад. - Катенька! - Поможешь мне собрать яблоки, маленький хулиган? - девочка пыталась говорить серьезно, но голос иногда срывался на резвый смех, а глаза светились весельем. - Если ты, ха-ха, продолжишь меня щекотать, ха-ха... - Поможешь, проказник? - Так нечестно! Катя, ха-ха-ха, это шантаж!.. - А хочешь яблочко? Вон то, самое красное? - Да! - он крутился, извиваясь и громко смеясь. Девочка неожиданно перестала щекотать его и вперила любопытствующий взгляд в лицо мальчика. Длинные ресницы светлостью своей оттеняли ярко-лазурные глаза, пылавшие, однако, теплотой и похожие на летнюю морскую волну, готовую вот-вот разбиться, но набирающую пока силы и мощь. Волнистые волосы небрежно спадали на широкий лоб. Девочка прикоснулась к ним аккуратно, словно боясь не почувствовать мягкости. - У тебя такие чудесные волосы. Знаешь, что приходит мне на ум? - Что? - мальчик заинтересованно посмотрел на задумавшуюся сестру. - «Эти волосы взял я у ржи, хочешь, на палец вяжи…» - это сказал один известный русский поэт. - Катя! Моя милая Катя, ты же почитаешь мне его? - мальчик ласково улыбнулся. Девочка посмотрела на небольшие ямочки. Улыбка его обладала каким-то магнетизмом, какой-то неведомой силой, сопротивляться который было невозможно, не в силах Кэтрин. Она нежно улыбнулась, поглаживая мальчика по щеке. - Конечно. Обязательно. - А сейчас я хочу яблоко, помнишь? - мальчик резко вскочил на ноги и попытался достать до желаемого предмета. Кэтрин звонко засмеялась и начала прыгать вместе с ним, стараясь дотянуться до плода. - Катя! Катя! Возьми меня на плечи. Я дотянусь. Обещаю! - легко запрыгнув на спину девочке, крикнул он. Заветное яблоко было высоко, но так нестерпимо сильно манил его кроваво-алый цвет. Мальчик тянется. Все ближе. Ближе. Осталось совсем немного. Цепкие руки хватают небольшой плод. Раздаётся радостный визг. Мальчик резво спрыгивает со спины и усаживается под кроной ветвистой яблони, почти полностью утопая в её жёлтой листве. - Катя! Мой добрый котёнок, знаешь, я так люблю смотреть на тебя, когда тебе весело. Ты такая красивая, Катенька. Я так люблю тебя! - Люблю тебя, - ласково проговорила девочка, обвивая тонкую шею мальчика руками, прижимая его всё ближе к груди, сжимая мягкий шёлк рыжеватых волос. «Люблю тебя» - пронеслось в голове девушки. Осиновый листок легко оторвался и, гонимый ветром, лениво опустился на землю. - Агата, - тихо проговорила девушка, все ещё задумчиво глядя на голую землю, которую несколько мгновений назад прикрыл осенний лист. Мелкая дрожь охватила тело. - Знаешь, меня охватила такая злость, когда я увидела тебя с этим человеком за портьерой... - С Александром? - Я очень злилась, потому что ощутила несправедливость. Не прошло и дня, а ты уже с кем-то... - Ты не можешь меня судить, Кэтрин, - отрезала Агата. - Не посмеешь. Вы так же попрекали меня после смерти Але...- ее голос, жестокий и несколько озлобленный, неожиданно сорвался. - Я не осуждаю тебя. Вовсе нет. Ты можешь свободно развлекаться с кем угодно и когда угодно. Всегда могла, - сказала Кэтрин это спокойно, но глаза вновь загорелись презрением и желчной, отчасти горькой усмешкой. Девушка резко развернулась и ушла в сторону дома. Осенний ветер, усиливаясь, трепал каштановые волосы Агаты, пытаясь ударить как можно сильнее, навредить. Листья, срываемые с деревьев, кружились в хаотическом направлении, создавая серо-жёлтую завесу. Уже голые ветви деревьев изящно клонились к сырой земле. - Мисс Агата? – раздался приглушенный низкий голос мужчины. Девушка резко обернулась, в бессмысленных попытках хватая грудью воздух, и почти врезалась в фигуру незнакомца. Взгляд её уловил проблеск испуга в темных глазах. Лицо мужчины исказило выражение беспокойства. Руки его крепко держали девушку в объятьях, будто защищая от рассвирепевшего ветра. - Мистер Макото?.. – все ещё не осознавая происходящего, вымолвила брюнетка. - Сэм. Просто Сэм, - очаровательная улыбка озарила лицо мужчины. – Что-то случилось, мисс… - Можно просто Агата, - девушка продолжала смотреть в его темные глаза, не в силах оторваться от груди. – Ничего. В.. ты просто напугал меня, - девушка лучезарно улыбнулась. - Знаешь, Агата, - полицейский стыдливо отвел глаза в сторону, - я должен присматривать за тобой. - Что?.. Вы.. вы подозреваете… меня? Но я… - Детектив Гудман уверен, что той ночью произошло убийство, - Сэм внимательно посмотрел девушке в глаза, - однако я хочу надеяться, что никто из вас не замешан в этом. Ваша семья… она кажется такой настоящей, правильной, - мужчина потупил глаза, словно задумавшись о чем-то своем, ушедшем и печальном. Очередной порыв ветра принес отбившийся одинокий лист осины и опустил его в черные, как смоль, волосы полицейского. Всё окружающее словно сосредоточилось в Сэме. Всё остальное будто замерло, позволяя тягучему времени лениво ползти вперед. - Сэм, - Агата смущённо и заворожённо одновременно смотрела в мягкие черты лица полицейского, - у тебя… Её рука непроизвольно потянулась к гладким волосам в надежде убрать непослушный осиновый лист. Однако кожа перчаток никак не поддавалась воле девушке – тщетно пыталась она убрать ненужную, но вместе с тем гармонично дополнявшую образ его, деталь. Мужчина сжал её руку в своей, поднимая искрящийся некой нежностью взгляд. - Всё? – спросил он спустя несколько мгновений, продолжая исследовать каждую черту лица брюнетки. Она, все ещё не способная справится с минутным наваждением, невнятно кивнула и отняла свою руку, сжав её крепко, ощущая сквозь толстую кожу перчаток остроту собственных ногтей. - Знаешь, - отвела она взгляд, странно усмехнувшись, но тут же вернув полный контроль над эмоциями, - я сама не совсем уверенна, что не убила тётушку… В детстве я иногда лунатила. Пугала её до смерти… - Я понимаю твои страхи, Агата, - проговорил полицейский спокойно, без тени осуждения, а, напротив, выражая поддержку. – На твоем месте я бы тоже сходил с ума. Но вряд ли ты стала бы стирать отпечатки пальцев с ручки двери? - Нет, - облегчённо ответила девушка, - совсем нет. - Я верю тебе, Агата, - медленно произнес мужчина, вновь сжимая ладонь брюнетки в своей. Внезапно раздался оглушительный крик. Новый порыв ветра. Шум улетающих из леса птиц. Снова это продолжительное «а-а-а». Полицейский и девушка переглянулись и понеслись на продолжительный звук. Недалеко от начала леса билась в истерике хрупкая фигура Элизы. Статный мужчина пытался всячески успокоить её, нежно поглаживая по растрепавшимся светлым волосам, целую в мокрые от слёз щёки. - Я видела её, Данте! – девушку бросало то в жар, то в холод. Дрожь безостановочно била её. – Я видела!! Только что! Здесь. В лесу… Агата! Агата, я видела её! Я видела Аннет!