Дом

      Накахара бы соврал, если бы сказал, что случайно проходит мимо комнаты шатена настолько тихо и бесшумно, насколько можно. У Дазая последнее время появилась пагубная привычка, что мешает Секюте жить — вставать рано. Не может сказать нормально ли это для аристократа в привычной среде обитания, но, по поведению Куникиды, можно решить, что нет. Более того, у мужчины отвратительное желание начинать свой день с недоброго лица рыжего, выводя того на эмоции, барабаня по двери. Так что сегодня Чуя машинально проснулся раньше обычного, что было шоком даже для себя. Дорога через покои гостя раскинулась случайно и машинально, обычно рыжий обходить заветную дверь гостевой за три километра и три коридора. Но видимо не сейчас. Однако все прошло спокойно, и Чуя решил продолжить обход, все же сегодня он весь день пробудет в городе. И так несколько дней в месяце покидает дом от рассвета до заката, а тут еще и сегодня. Чуя с утра занес пару распоряжений брату и перетасовал некоторые документы между хранилищем. Побывал на кухне и в саду, раздавая указания обитателям дома на сегодняшний день. Устало выдохнул. Еще нужно разбудить ребенка. Ну, своего, сестру, не Осаму. Все же сегодня ему придется следить за двумя детьми, один из которых вполне взрослый. Кёка. Насчет нее претензий нет. Тачихара отказался ехать, а вернее за него отказалась мать, показывая на стоячую работу. Потому Мичизу погрустнел и ударился головой об столешницу. Вечер был интересным.  — Малина приболела? — поинтересовался рыжий, наблюдая за лошадками.  — Да, Чуя, не думаю, что ее стоит запрягать сегодня. — конюх почесал затылок, от чего головной убор немного съехал. — Скорее всего в пару поставлю Росинку и Землянику сегодня. Изволите выдвинуться через час? Все почти готово.  — Так рано? — Накахара не чурался и похвалил мужчину, видимо тому тоже не спалось утром.  — Давно Юная Госпожа и Чуя не выбирались вместе из дома, — добродушно подметил собеседник. — В последний раз я возил вас, когда та еще ходила пешком под стол, — что конечно же было преувеличением. Они отложили семейные вылазки около шести месяцев назад, а не забили на них лет десять. — Уж, извините.  — Приготовь все, — бросил Чуя, разворачиваясь на каблуках. Люди этого дома очаровательны. — И жди указаний. А и вскоре подойдет Люсия, помоги с погрузкой.  — Понял вас, — добродушно отозвался в след. Помещение не с самым приятным запахом остается позади, даже не думая идти длинным шлейфом за не совсем высокой фигурой. Солнце хорошо печет, а на небе не облачка, но в воздухе так и витает запах дождя. Чуя не любит такую погоду. Переменчивую. Для него намного проще и понятнее, если весь день светит солнце или льет ливень, который он к слову любит, если не больше всего на свете, то максимально приближенно к этому. А так… И не понять какие вещи собрать, до какого часа дорога будет безопасной, а когда проточные воды вновь разрежут ручьями землю, не посоветуешь сестре одеться теплее или наоборот взять шляпу от солнца. Едь он один, это бы не играло такой роли, но когда на твоих плечах покой попутчиков, отвертеться и закрыть глаза не получается. В общем — морока так еще. После составление распоряжений о поездке, костяшки пальцев тихо забарабанили по двери комнаты младшей сестры. Вполне возможно, что она еще спит. Что ж, тем даже лучше, если он ее разбудит. Все же час ранний. Несмотря на это, рыжий чувствует себя бодро, не так как если бы хорошо выспался, но и не вяло, без желания что-либо делать. Хотя, если бы оно и было он бы все равно не показал его окружающим, продолжая выполнять свои обязанности, а к ночи уходить на подзарядку. Он же Секюте в конце-концов. И что бы кто не говорил, ему эта должность приятна. Ну, он так считает, занимается ведь ей и выходит не плохо — значит приятно. На самом деле и сам понимает, что любое положение в этой семье, что несло бы верную службу было бы приятным. Чуя слишком предан руке, что однажды накормила его, что не только не мыслит ее кусать, но и отворачиваться. Все же госпожа Коё подняла его. Подняла туда, о чем он и не мог мечтать, спасла жизнь, тело и душу. Ее дети считают его своей семьей и Накахара счастлив от этого. Пускай это было сложно, но сегодня он тоже может назвать этих людей семьей. Возможно, должность Секюте действительно ему подходит, несмотря на некоторые трудности в поддержания внешних связей, что тоже лежит на его плечах. Но это лишь вопрос времени, когда и этот пункт превратиться в прах. Невольно вспомнился Дазай с его призрачной надежды помощи. Чуя и сам не понял почему согласился на это, а не выпер раздражителя из имения. Руки у него в этом вопросе свободны и пускай был риск, что такое действие бы аукнулось, готов был рискнуть. Но он этого не сделал. Чего сам, к сожалению, не мог понять, как бы не старался. Годами избавлялся от неугодных его глазу и сердцу людей. Иногда напрямую, а бывало и ювелирно. Это его обязанность. Его работа. Забота. Но с шатеном так не работало. Когда тот делал что-либо гнусное, что не вписываться в его порядок — Чуя включался, и начинал действовать по старинке. Правда после этого Дазай прекращал и шел иными путями, не забыв извиниться. И Накахара спускал это с рук. Вернее стал спускать. Поначалу он открыто выписывал мужчину из своего окружения и после … смирился? Не знает, что это. И узнавать не хочет, ибо видит бог, ответ его не устроит, а заставит задуматься еще больше. Хоть и вправду иди да выгоняй Осаму с владений. И он честное слово каждый раз заикается, клянётся себе в этом, но когда дело доходит до действия ничего не выходит, кроме довольной рожи шатена. Чем больше об этом думает, тем больше путается. Потому стоит просто тупо вытурить объект из поля зрения и захоронить эту треклятую цепочку мыслей и ощущений.  — Идзуми, я вхожу, — не услышав удовлетворительного сигнала и зова к действиям, сам повернул ручку двери проникая в помещения. Девочка еще спала, ее волосы немного небрежно и неровно расположились на подушке и одеяле, которое обнимала девочка. В остальном ее поза была словно выверенная и естественно прекрасна, словно она иллюстрация в книжке про принцессу. Уверен, если бы какой-нибудь художник решил бы списать с этого образа главную героиню, отдыхающую в покоях, книга бы имела успех не взирая на содержание. По крайней мере для Чуи Кёка всегда будет маленькой принцессой. Прошествовал по приятному ковру, расписными позолоченными цветами и одним точным движением рашторил шторы, позволяя солнечному свету заступить на еще не освеженную территорию и обнаружить легкие клубы пыли, что никогда не исчезнут как бы кто не старался.  — Идзуми, вставай. — позвал рыжий, закрепляя плотные занавески похожим цветом лент и разглаживая от неровностей. — Я слышу, что ты не спишь. Накахара выдохнул и повернулся к кровати, лучи солнца бродили по фарфоровому личику. Присел на край кровати и легонько потряс девочку за плечо.  — Асука уже приготовила наряд, что ты просила вечером. — пояснил он, непроизвольно глядя на одежду, что элегантно расположилась на манекене. — Сегодня будет дождь, я не знаю, что к нему подойдет. К тому же стоит обеспокоиться зонтиком, а ты знаешь, как я терпеть не могу их выбирать.  — Это все потому, что братик вечно ходит с непокрытой головой, во время дождя, — донеслось в ответ, девочка не спешила размыкать глаза. — Если бы ты почаще брал хотя бы зонт от солнца, они бы не вызывали в тебе такой паники при их выборе.  — Терпеть не могу, когда в руках что-либо мешает и стесняет движение, — поделился Чуя, поднимаясь с кровати и направляясь к шкафам. — Тем более во время езды. — что верно, то верно, за зонтом слишком сложно следить. Другое дело шляпа.  — Сегодня довольно солнечно, — по шороху одеяла Накахара понял, что девочка встала и посмотрела в окно.  — Пахнет дождем, — чуть помедлив добавил. — Хироцу со мной согласен. Потому стоит обеспокоиться зонтом на случай ливня и шляпой на выход без туч. К счастью, к платью идет хорошая шляпка. Девочка выдохнула. Наверное, только при братьях могла вести себя немного несдержанно, обычно она способна держать в себе любую мимику, жест или эмоцию.  — Не люблю шляпки, — в этом она кардинально отличалась от брата. Шляпы такие неудобные, особенно с завязочками. — Я в них словно шарнирная кукла.  — Иначе твою голову может напечь, — темный цвет волос всегда притягивает солнышко. — Завтрак подадут через тридцать минут, — на этих словах девочка мгновенно воспылала энергией. — Отправимся сразу?  — Да! — донеслось радостное и звонкое. Кажется сестра и забыла, и о шляпках, и о дожде, и о проклятом Дазае, что едет с ними. Накахара не обернулся и лишь тихо вышел из комнаты, прикрывая дверь. Все же смотреть на девушку в ночнушке — неприлично, даже если это его маленькая сестренка. На сердце тепло, когда он видит малую такой счастливой и взволнованной. Он то в город выбирается, а она… Давно они не гуляли вместе. Чуя и сам не понял, как оказался у знакомой и ненавистной двери гостевой комнаты. Это произошло как-то самом собой и рыжий не уверен, что хочет знать, как именно. Более того он не уверен, что хочет знать почему остановился и смотрит на нее словно умоляя, чтобы она открылась или прося никогда этого не делать. Странное чувство. Противоречивое. Интересно, а Дазай, уже поднялся? Ну, он навязался сам, а Куникида вчера с пеной у рта заявил, что раз Господин принял решение самостоятельно, то и приготовится без его помощи, и распорядиться прислугой, и подготовит одежду, да и вообще. И все-таки, встал ли он? Нет, если он проспит, то Чуя будет даже рад подобному исходу. Они поедут без него и дело с концом, но все же. Все же ладонь Накахары сжимается в кулак, а костяшки останавливаются в миллиметре от дерева двери. Что это он делает? Что это он задумал? Постучать? Внутри Чуя усмехается от своих же идиотских и совершенно неправильных идей. Это не перенесёт ему выгоды и пользы, а только больше мороки и хлопот. В конце-концов может мужчины и нет в комнате. Да, это было минутное и глупое помутнение. Такое же как стоять в таком положении и не идти дальше. Глупо потому что рыжий даже не услышал шагов и позволил двери резко открыться. Таким трехэтажным матом Чуя себя сам в голове никогда не крыл. Дазай остановился в шоке все не решаясь опустить ручку двери. И Чуя был бы рад. если бы аристократ решил ее закрыть, но тот расплылся в улыбке.  — Чуя, ты что же, решил меня разбудить? — Накахара словно отмер и развернулся, спешно удаляясь, словно это могло бы ему помочь спасти уязвленную гордость. — Это так мило! Ах, если бы я знал, то остался в кровати на подольше! — не унимался шатен догоняя и идя рядом. — Может я вернусь, и мы притворимся, что ничего не было?! Ах, я представляю это! Ты бы, как прекрасный принц, разбудил бы меня поцелуем! Скорее бы зарядил по лицу чем-нибудь тяжелым.  — Мы можем это наверстать! Чуя-чуя, еще не поздно! Рыжий жалеет, что выбрал этот маршрут.  — А если бы Чуя еще и завтрак мне приготовил, — мечтательно прикрыл глаза, позволяя щекам покрыться румянцем. — И потом бы забрался и лег рядом…  — У тебя должны быть хоть какие-нибудь границы приличия, Осаму! — попытался воззвать хоть к каким-то рамкам и нормам морали. Что выходило скверно.  — Мои границы начинают и заканчиваются на твоем согласии, — лицо шатена оказалось близко, явно подначивая на что-то. — Так что?  — Я не имею ни малейшего представления о чем вы, — отрезал Накахара. — Я проходил мимо, когда ты внезапно выскочил и поравнялся рядом, — словно и не он сам стоял рядом с дверью, браво Чуя. — Словно подглядывал в щель и выжил жертву, — рыжий решил играть по полной и учинить собеседника в абсолютно любом грехе, но не признать свой идиотский поступок.  — Ты уже завтракал?! — поменял тему Дазай, все ещё пытаясь встретиться взглядом. — Держу пари, что нет. Ну давай, Чу-у-у-у-уя, пойдём заморим червячка! Или мы перекусим в городе?! Ах, Чуя, это будет что-то вроде свидания!  — Не в этой жизни, — процедил Накахара.  — Не раскидывайся такими заявлениями, Чуя, — отмахнул Осаму. — Когда-нибудь… — он мечтательно прикрыл глаза. — Ты уже придумал, куда меня позовешь?! Уверен, что это будет что-то романтичное! Тебе придётся постараться, Чуя! Главное помни, что я все равно буду в восторге! Рыжий закатил глаза уже не пытаясь остановить собеседника или поставить что-то в противовес. Бесполезно. Аристократ у себя сам на уме.  — Можем сегодня присмотреть уютное местечко в городе.  — Похоронное бюро устроит?  — Ах, Чуя, ты действительно хорошо осведомлён о моих вкусах! * * * По взгляду Идзуми, Чуя понял, что она сама все еще не понимает, как такое могло произойти. Как ОН мог такое допустить. Честно, Накахара сам в ужасе от того насколько легко аристократ получил то, что хотел. Доверяй людям после этого. Чуя все же решил разрушить эту затянувшуюся игру в гляделки, в чем ему без сомнения помогла Люсия.  — Юная госпожа Идзуми, Чуя, Господин Дазай нам стоит отправится в путь, если мы хотим пообедать в «Югао» сегодня. Накахара кивнул и отворил дверь экипажа, приглашая балаган разместиться внутри.  — Кёка, — Чуя галантно подал руку сестре, помогая ей подняться по лестнице. Будь это кто другой, девочка с неохотой приняла бы этикет. — Люси, осторожно, — девушка чуть споткнулась, но вовремя протянутая рука помогла ей поймать равновесие. Так же помог ей взобраться. «Тактичный» кашель мужчины привлек внимание рыжего. По самодовольный роже Осаму можно было все прочесть без затруднений.  — Ой, Чуя, ступеньки так качаться! Боюсь упасть! — по правилам начал драматизировать шатен. Чуя проглотил слова, что не против подобного исхода. Хмыкнул сквозь зубы, но руку покорно протянул. Всё же этикет штука странная, и по идее он не должен, но и должен. Вот так одну и туже ситуацию можно рассмотреть по разному, и порядок поведения Секюте может поменяться от сказанных слов гостя. Улыбка Дазая стала ещё шире, когда его рука с длинными и ровными пальцами легла сверху ладони в перчатке, чуть опираясь. Это можно было бы назвать обычной помощью, что рыжий готов вытерпеть, учитывая, что не раз провожал гостей до экипажа и помогал юным дамам в него взобраться, вот только Осаму умудрился проводить подушечками пальцев и периодически сжимать руку так, словно они поди чем непристойным занялись, а не Накахара оказал мимолетную помощь в течении трёх деревянных подложке ступеней. Дазай задорно стрельнул глазками и исчез внутри. Чуя отряхнул руку и разобрался с подмостком, запрыгнул самостоятельно, легко постучав по стенке этой махины, дабы дать сигнал кучеру, что все благополучно уместились. Как только дверь закрылась за спиной Секюте, экипаж легко закачался, а после и тронулся. Чуя расположился подле сестры, место пускай и было предостаточно, но приходилось сохранять равномерное распределение веса. Напротив на него дул щеки Осаму, что явно ставил себе пометки взобраться в следующий раз первым и подбить Люси занять место с девчонкой. Но ему и так было неплохо, учитывая, что его ноги легко могли коснуться ног Чуи. Вот только казалось, что Идзуми, напротив которой он сидел, тут же надавит своим маленьким каблуком на носок, пресекая попытку. Идзуми прикрыла глаза, пряча драгоценные и лучистые камни под пушистыми ресницами. Кажется, она хотела бы поговорить с Чуей или Люси, но сдержалась дабы не позволить Осаму беспризорничать и прервать попытку на корню. Так посчитал Осаму, покуда эта маленькая чертовка, не открыла глаза не повернулась к Накахаре, да не обвила руками его руку, удобно наваливаясь. Дазай видел вызов в её глазах, как бы она не была благодарна за тот инцидент, а некая сестринская ревность толкала её на обозначение своей территории. Чуя такой милый, очаровательный, но глупенький. Иначе Осаму не мог понять, зачем он поощряет подобное собственническое поведение и погладил ту по голове свободной рукой.  — Чуя, ты часто составляешь компанию Идзуми во время выезда в город? — Дазай старался звучать корректно, не произнося и не задевая тему семейных поездок. Он все ещё не смог разобраться, что связывает его с домом Коё. Дазай с каждым днем верил, что их не связывает общая кровь все сильнее и сильнее.  — Наша семья часто выезжает куда-либо вместе для семейного отдыха, верно, Чуя? — сама обозначила подобное Идзуми.  — Верно, к сожалению последние месяцы были насыщены делами, — кажется Накахара не заметил попыток Осаму избежать неудобной темы. — потому совместные выходы были отложены на неопределённый срок.  — Но сегодня я еду вместе с братиком, — либо Чуя и вправду несмышленый, либо спускает подобное ребячество сестре с рук. Идзуми довольно интересная девушка, по крайней мере то, как быстро она способна менять свое поведение от холодного и горделивого до очаровательного, поразило. Причём ещё больше поражало, что везде она оставалась собой. Голов спорить, что этому Кёка научилась у брата. Дазай ещё больше надул щеки. Нет, он знал, что навязался сам на семейную поездку, но эта малявка не может прекратить так открыто проявлять свои собственнические права? Но кажется, что это претензия лишь со стороны Осаму, в то время как Накахара любяще обнимает и негромко переговаривается с Люси о распорядке дня. * * * Дазай не понял и слова из последующего плана действия. Всё из-за того, что эта троица общалась местными наименованиями лавок и улиц. Всё что шатен понял это то, что главная причина выхода — заставит Чуечку смотреть, как Юная Господа капризно меняет наряды. Осаму честно никогда не ездил с детьми за покупками для них, но по слухам примерно так этот процесс и происходит. Не может также сказать, как долго они ехали, но спину отбил явно, потому и выпрыгнул первым. Хотя, ещё по одной причине. Чуя задержался с расправкой мягкой обивки, пока дамы освободили пространство и устремились к первому пункту. Секюте впал в ступор.  — Прошу вас, — лучезарно и очаровательно произнёс Дазай. Будь Накахара девушкой, что только-только стала познавать мир, то не примерно бы потерял голову. Но он лишь сетовал на то, что Осаму перекрыл выход с протянутой рукой, не давая сделать и шагу с подножки, покуда Секюте не возьмётся за руку.  — Ну же Чуя, я не под одежду к тебе пробираюсь, а просто проявляю воспитанность, — выдохнул Дазай на рыжие сведенные брови. — Давай быстрее, пока твоя сестра с Люси не ушли без нас. Девушки к слову отвернулись, что-то бурно обсуждая, но зная сестру, это спокойствие и отвлеченность подобно хрусталю. Чуя лишь цокнул и опустил руку на ладонь, ибо сбивать шатена на улице неприемлемо для его положения, на них и так уже озираются прохожие. Потому и позволил Дазаю дать опору и помочь спуститься. Осаму с ещё большим счастьем чуть сжал ладонь, давая опору и не спешил отпускать, покуда не столкнулся со взглядом голубых глаз. Чуя поспешил отвести взгляд и отойти на добрых полметра, если не на метр. Дазай лишь снисходительно пожал плечами.  — Братик, — как раз вовремя, Кёка отмерла и в сопровождении Люси подошли к мужчинам. — пойдем скорее! Чуя поправил ненавистные завязочки на чужой шляпке и кивнул головой. Идзуми не выглядела довольной, но спорить не стала, солнце все же печет. Девочка взяла Накахару под руку и они вместе двинулись к пункту назначения, рядом пристроилась Люси, о чем-то поинтересовавшийся у Юной Госпожи.  — Вы идете? — Чуя остановился и обернулся на Осаму, который по какой-то причине все еще стоял. Кёка недобро посмотрела, но ничего не сказала.  — Конечно! — мигом отмер и тут же расплылся в улыбке. — Нельзя заставлять таких прекрасных дам ждать!