Раж

Гарри ничего толком не объяснил. Не обиделся, не предъявил за вторжение в мысли. Решил, что таки сам виноват, и вообще это всё изначально ошибка – связываться с единственным человеком, от которого особенно стоило держаться подальше. Том получал сложенные в оригами-журавликов бумажки с надписью «помоги с домашкой пж помоги с домашкой пж» – они подлетали к нему во время обедов и завтраков, прямо перед уроками и посреди ночи. И бесили неимоверно. Вся эта игра непредвиденно затянулась. Том думал выдавить всё, что ему было интересно, через неделю максимум, а вот прошло уже больше месяца, а они только жались по углам и обменивались лихорадочной жаждой близости из рук в руки, рот в рот – секс да рок-н-ролл. Скоро каникулы, до Поттера уже будет не докопаться. Том мог бы заявиться к нему – к его тётке – прямо домой, но колдовать не смог бы: ни Империо наложить, ни Круциатусом пытать. Несовершеннолетний, вне Хогвартса, он ничего сделать не сможет, разве что душить ублюдка голыми руками, пока не сознается. Том не привык оставлять потенциальные угрозы без надзора. В один день Гарри его спас и притащил к Помфри, но никто не помешает тому с таким же успехом навредить. Рассказать директору про Тайную комнату как минимум. Такое стыдобище – придумывать стратегии по устранению исходящей от Поттера опасности, а в итоге пасть рабом своих желаний. Снова и снова. Ему достаточно чужой бескорыстной отдачи, чтобы превращаться в похотливое животное? Свобода – рабство. Раб своих желаний и возможностей, Гарри сквозь стыд выдавливал откровения для Дамблдора. Теперь ему страшно было видеться с Сириусом – он вымаливал у директора разрешение остаться в школе на лето, а получил его на удивление легко. — А Поттер где? Джинни скучающе пожала плечами. Том отчаялся, если честно. Думал просто вызвать Гарри на разговор в пустое купе или уборную поезда и применить легилименцию без суда и следствия. Но того нигде не было видно. — Ой, да сделай лицо попроще, — эта Уизлетта ещё имела наглость насмехаться. — В замке он. На всё лето. — Это невозможно. Риддловские миньоны на них косились: с каких пор Том говорит с Уизли по собственной инициативе? Снейп издалека зыркал особенно пристально: на Джинни глаз положил. — Ладно, — она снова пожала плечами и улыбнулась. Тому захотелось разбить ей рот в кровь. — Где Поттер? — Прикипел к нему? Я же сказала, он в замке. — Мне не разрешали оставаться на лето. — Сори, просто ты никому не нужен, — Джинни понизила голос и наконец-то повернулась к Тому лицом. — Хагрид здесь круглый год помогает, чем-то занят, за лесом смотрит. Гарри на это же подписался. — Да-да, в это лето школа будет не вашим домом, а притоном для шлюх и гастарбайтеров, — Том скопировал голос Дамблдора, и Джинни фыркнула, — серьёзно? — Риддл, чё ты от меня хочешь? Иди подлижись, вступи в ряды гастарбайтеров, никто не мешает. Том не стал на это ничего отвечать. Развернулся и решительно почесал к замку. Не то чтобы Том простил директора за от ворот поворот три года подряд, но на этот раз ему дали остаться в школе, и это было чудесно. Дамблдор запряг его ещё и разбираться с программами занятий – хочется узнать мнение молодого поколения – а у Тома своё радикальное мнение было. Он хотя бы почувствовал себя нужным. Поезд уехал без него. Гарри нашёлся у озера: стоял в одних своих идиотских шортах и бессмысленно смотрел на воду. Как Том его видел, так мысли заволакивало темнотой, всё перед глазами становилось ярко-красным. Нехорошо. У Гарри по телу красовались кричащие засосы, но Тому и этого было мало. А впереди всё лето. Снова можно подрасслабиться: почти трёх месяцев точно хватит на кошки-мышки. Том бесшумно прошагал к Гарри сзади, опустил ладони тому на плечи и зловеще улыбнулся, когда уловил чужую волну дрожи. — Что ты тут делаешь? — Гарри запрокинул голову, а Том — опустил, так что они взглядами встретились. Сумасшедшая разница в росте. — Слона мою, — он оставил Гарри поцелуй меж бровей, — а ты? Тётка не будет скучать? Последний вопрос рассеялся без ответа – у Гарри чуть дрожал кадык: — Работа приносит болезни – не умри молодым. В тени деревьев – спасение, от отдыха ещё никто не умирал. — Где ты берёшь эти изречения? — Из головы, — Гарри подался назад, навстречу, и Том сжал челюсти. – Опоздаешь на поезд. Или уже опоздал. Что ты тут делаешь? — Я так хочу тебя оттрахать, сука, во все щели. — Ха, серьёзно? День только начался. Заведи себе щенка, — Гарри шагнул вперёд, босиком в воду, и повернулся к Тому лицом. — Я на зоофила похож? — Я про то, чтобы ты себе нашёл ещё какое-нибудь увлечение, а не меня тискал. Да и не знаю, как выглядят зоофилы. Может, ты и похож, — Гарри уже зашёл в воду по колено, а Том остался на суше, — никогда не знаешь, кто перед тобой: вор, убийца, психопат с кликухой Волдеморт Де Морт или типа того. Том не переменился в лице: — Пытаешься вывести меня из себя? — А ты и не во мне. Дай мне покою. Один день. У меня плохое настроение. Том хмыкнул и зашагал прочь, сел на землю, оперевшись спиной о массивный камень около берега, расстегнул верхние пуговицы на рубашке – погода вообще не располагала носить что-то кроме футболок, но такими богатствами Том не обладал. Сучонок Поттер всё равно последовал за ним и завалился на землю рядом, закинул мокрые пятки Тому на ноги, привалился к нему плечом. — Акцио трубка. Откуда-то со стороны башни Гриффиндора прогремел звук разбитого окна, а Гарри в руки с первой космической скоростью прилетела его идиотская трубка. Гарри подрасслабило. — Хочешь сладенько дунуть? Том выгнул бровь. — Ой, да сделай лицо попроще, это просто табак. Гарри и Джинни, видимо, друг друга цитировали. Они завозились, столкнулись плечами, Том сполз ниже и расстегнул рубашку уже совсем – Гарри усмехнулся ему в лицо и оседлал его ноги. В лучах солнца дым казался парящей густой пылью. Том не удержался: достал ручку и, не скрываясь, щёлкнул своего оглоеда на фоне дыма. — У кого-то было плохое настроение, — заметил он. — У кого? Не у меня же. Гарри склонился к нему навстречу, трубку держа в вытянутой в сторону руке, втянул Тома в поцелуй, рты их соединились – две пепельницы – и разделили на двоих смешок. Гарри затянулся последний раз и выдохнул дым Тому в лицо. — Нас будет отлично видно из окна кабинета директора. — Да что ему, заняться нечем? — усмехнулся Гарри. — Даже если так, ему по кайфу. Что он сделает? Расскажет нашим родителям? — Всё вокруг чернеет от твоего юмора. Гарри запустил ладони под чужой ремень. Спотыкаясь о свои грязные мысли, Том совсем улёгся на землю, приподнялся на локтях. Он огладил чужое нагретое солнцем бедро и потянул на себя. Том их члены обхватил, сложив пальцы кольцом – Гарри не сдержал довольный выдох и уткнулся лбом ему в плечо. Жарко на солнце, а между ними было совсем пепелище. Гарри размеренно покачал бёдрами взад-вперёд – губы Тома переместились ему на шею. Гарри тогда выпрямился, запрокинул голову, отправляя в небо судорожный вздох, и накрыл ладонь Тома своей, ритмично задвигал ею. Уже всё равно, мог ли Дамблдор их издалека видеть или нет – Том расплылся по земле и молился за отсутствие там муравейников и клещей. Гарри склонился снова, припал к его шее, до этого ни разу себе такого не позволяя, оставил там пару отметин – у Тома внутри всё перевернулось. Долго на таком пекле особо не выдержишь: Гарри на очередном касании грудь к груди и потом жёстком движении рукой сверху вниз дёрнулся, задрожал, задохнулся – Том это всё чувствовал на себе и не сдержался тоже. Гарри, в отличие от Тома, директор не запряг писать отзывы на школьную программу: тот вместо этого чаще гонял в Косой Переулок по мелким поручениям. В остальное время они были предоставлены сами себе, и замок весь был тоже их, потому что круглосуточно даже Дамблдор там не торчал – только профессор Трелони. Гарри боялся открывать пришедшее от Сириуса письмо и оттягивал неизбежные объяснения – Тому в том числе.