Надламывая лёд

      Гарри зашëл в свой аврорский кабинет, чтобы воспользоваться камином. Он ненавидел тот факт, что все его действия должны были контролироваться, а особенно то, когда и по какому поводу он покидал своë рабочее место. Такова была новая политика Министерства, и он всей душой её презирал. Окинув себя в зеркале пристальным взглядом, парень провёл рукой по вечно торчащим волосам, пытаясь привести их в нормальный вид, но вышло не очень, а точнее — никак. Хотя, может это и не важно: непослушные тёмные пряди были неотъемлемой частью его образа. Сняв на какое-то время очки, Гарри подумал оставить их, сменив на другие, с прямоугольной оправой, но его мысли не давали ни минуты собраться и словно толкали к камину. Поправив мантию, он чётко произнёс место прибытия, и зëлено-жëлтое пламя скрыло аврора в вихре пепла.       Оказавшись на месте, Поттер буквально вылетел из камина, попутно отряхивая рукава, которые запачкала копоть. Видимо, этим проходом давно не пользовались. Малфой-мэнор встретил его странной тишиной, и лишь зажжëнные повсюду свечи напоминали о том, что поместье вообще обитаемо.       — Кто здесь? — хриплый голос прозвучал издалека, совсем не из гостиной. Гарри достал палочку и направил её вглубь коридора. Разглядев знакомый силуэт, он отчего-то выдохнул и подошёл ближе. — Я уже всё давно рассказала, что вам ещё… Мистер Поттер?       Нарцисса Малфой вышла навстречу Гарри и прищурилась, разглядывая позабытое лицо. Она совсем не изменилась: та же осанка, тот же шарм в походке, но почему-то парень чувствовал, как тяжело ей давались шаги.       — Миссис Малфой, — поздоровался он, осматриваясь. — Прошу прощения, что вот так вломился. У меня к вам дело.       — Ничего страшного, ко мне уже давно никто не заходил, — подойдя к нему, Нарцисса жестом пригласила аврора сесть за стол. — Сейчас я принесу вам чай.       — Н-не стоит, я… — его улыбка вмиг угасла, когда он заметил, как женщина повернулась к кухне, поставила чайник и разожгла плиту. Никакой магии. Он резко оказался рядом с ней и обратил внимание на руки: красивые тонкие запястья сковывали серебряные наручники, ограничивающие магию. — Какого чёрта, кто надел на вас «сковывающие»? — парень буквально вскипел от такого отношения. Никто не говорил ему о том, что оправданного человека могут ограничить в магии.       — Один из помощников Смотрителя Азкабана, — объяснила женщина, всë так же улыбаясь и не отрываясь от сервировки стола. — Как только я вернулась сюда, у меня отобрали палочку. Но, видимо, господину Лабертоду показалось этого мало, и он надел на меня ещё и наручники. Разве вы не знали, мистер Поттер? — искренне удивилась она, доставая тарелки.       — Я помогу, — опередив её, он потянулся к шкафу. — Нет, мне об этом не говорили.       — У меня почти всё готово, неприлично заставлять гостя беседовать на пустой желудок, — накрыв на стол, сказала Нарцисса и вновь указала рукой на место напротив. Гарри кивнул, глядя на неё, и невольно улыбнулся. Эта женщина проявила к нему сейчас больше заботы, чем всë это чёртово Министерство со своим фанатичным стремлением «защищать» Героя.       — Для начала я бы хотел извиниться, что не навещал вас, — немного смущëнно сказал Гарри, поймав удивлëнный взгляд женщины.       — Но вы и не должны были. К тому же, в Министерстве пошли бы слухи, навещай вы хоть и оправданных, но всë же причастных к служению Тëмному Лорду волшебников.       — Я не Министерство, — поморщился аврор, размешивая сахар. — И всë же, я чувствую какую-то вину за то, что на ваших руках теперь не только кольца.       — Мы и так благодарны вам за спасение от Азкабана, мистер Поттер, — успокоила его женщина, замечая, как он слегка сжал кулаки. — Мой муж был Пожирателем Смерти, так что это — не самое страшное.       Гарри опустил взгляд, наблюдая, как чаинки плавают в чёрной глубине чашки. Он украдкой бросил взгляд на миссис Малфой, и от его зелёных глаз не смогла ускользнуть тёплая улыбка, которая сейчас озаряла её лицо. Женщина легко поднялась с места и сейчас буквально порхала по кухне, ловко обращаясь с духовкой, словно еë переполняло желание чем-то угостить Поттера. Тёмные волосы вперемешку с белыми были убраны в высокую причёску, а чёлка заколота наверх, от чего можно было легко разглядеть, как блестят её глаза, наполненные сейчас каким-то внутренним трепетом. Поттер чувствовал себя уютно в мэноре; несмотря на всё произошедшее, здесь веяло теплом и заботой, и парень решился спросить.       — Почему вы спасли меня? Сказали ему, что я мёртв. Ведь это не было правдой.       — Ради Драко. Потому что мой сын уже выбрал сторону, — ответила Нарцисса, ставя на стол горячий ореховый пирог. — Когда он не выдал вас моей сестре, это был самый настоящий протест по отношению к Люциусу. В тот момент я подумала, что, может быть, вы спасете всех нас. И это случилось, мистер Поттер.       — Я не знал, что Малфой… — он откашлялся и вновь попытался сделать серьёзный вид. — Думаю, теперь я могу рассказать о цели своего прибытия. Вы знаете о программе «особого надзора»?       — Конечно, — кивнула она в ответ, но её губы дрогнули. — Драко ведь ваш подопечный?       — Откуда вы узнали?       — Иначе зачем вам приходить сюда? — усмехнулась Нарцисса, отодвигая чашку. — В вас много благородства и чести, мистер Поттер, поэтому я уже заранее догадалась, в чём заключается цель вашего визита.       — Я пришëл попросить прощения у матери за то, что теперь вынужден шпионить за её сыном. Не думайте, что я в восторге от этого.       — Я знаю, мистер Поттер, — спокойно улыбнувшись, сказала женщина. — Прошу, позаботьтесь о Драко: он, может, и не показывает этого, но ему очень нужна поддержка.       — Она всем нужна, — выдохнул аврор. — Большое спасибо за угощение, у вас очень вкусный ореховый пирог.       — Вам понравилось? — она спросила это с такой надеждой, что у Гарри внутри всё сжалось, и он поспешно кивнул в ответ. Миссис Малфой давно не удавалось порадовать кого-то своей заботой, и никто не знал о её настоящей — доброй —душе. — Я рада. Знаете, мне было бы приятно, если бы вы как-нибудь рассказали мне о Драко.       — Хорошо, — согласился парень, вставая из-за стола. — Миссис Малфой...       — Да?       — Вы не могли бы… Не могли бы, — он заметно нервничал и теребил в руках край аврорской мантии, — не называть меня так, эмм, официально?       — Но…       — Просто Гарри. Меня так называет миссис Уизли, и мне нравится, как это звучит из её уст. Знаете, словно… словно меня так называет мама.        Внезапно Поттер почувствовал тепло чужого тела рядом и замер, буквально проглотив слова. Он ощутил, как руки женщины притянули его за плечи ближе к себе, и неосознанно закрыл глаза. От Нарциссы пахло миндалëм и пряностями, пахло терпким шоколадом и — для Гарри —пахло домом. Слегка отстранившись от него, но не убирая рук с его плеч, женщина смотрела в его ярко-зелëные глаза, а еë — карие — блестели от слёз. Она провела ладонью по торчащим прядям, аккуратно приглаживая их, и слегка задела шрам на лбу. В этот момент по телу юноши разлилось тепло, а сердце, казалось, начало пробивать сковывающий его лёд.       Когда Нарцисса ещё немного поговорила с ним и на прощание поправила его мантию, заботливо расправив капюшон, сердце пропустило удар, а к горлу подступил ком.       — Спасибо, — вымолвил он, подходя к камину.       — Я буду рада видеть тебя в любое время, — всë так же улыбаясь, сказала миссис Малфой и едва ощутимо погладила его ладонь. — Передавай Драко от меня привет.       — Конечно, — кивнул аврор, достав палочку. — Aberto. — Наручники со звоном упали на пол.       — Тебя могут наказать за это, — потирая запястья, покачала головой Нарцисса.       — Это заклинание похоже на «отпирание дверей», но вычислить, кто это сделал, можно лишь по палочке. На вас не подумают, поскольку вы не могли использовать магию, а кто притронется к палочке самого Гарри Поттера? — усмехнулся парень. Женщина поблагодарила его и передала фамильное кольцо для Драко.       — До свидания, Гарри, — попрощалась она, снова сжав его ладонь.       Когда Поттер вернулся в свой кабинет, он устало упал в кресло и вытянул руку вперёд, рассматривая свои чуть дрожащие пальцы. Кто бы мог подумать, что Нарцисса Малфой отнесëтся к нему так радушно?       В тот момент, когда она обнимала его, он наконец-то почувствовал что-то настоящее и волнующее. То, что прошло сквозь ладони и отпечаталось под кожей. Это было оно — тепло матери.

***

      Дверь сильно хлопнула, заставив Забини вздрогнуть. На пороге стоял Драко, и по его глазам было видно, что он уже познакомился со своим надзирателем. Заметив, как Блейз его разглядывает и уже готовит пару язвительных шуток, Малфой одëрнул воротник и важно прошествовал к своей кровати.       — Как дела с Поттером? — не удержался Забини, за что был одарëн злым взглядом. — Не пытайся испепелить меня, Малфой, у тебя всё на лице написано. Ну что, изменился твой герой за пять лет?       — Он не мой герой, — шикнул Драко. — Изменился. Только если в росте и телосложении. А в общем — всë такой же шрамоголовый придурок.       — Но именно этот шрамоголовый придурок спас тебя от Азкабана, — вновь поддел его друг, сдерживая смешок.       — Забини, что тебе надо? Хочешь — забирай Поттера, а мне с Грейнджер будет спокойнее: она хотя бы не светит из всех щелей своим героизмом.       — Постой... Грейнджер? Я не ослышался, ты назвал её по фамилии? Поттер на тебя так влияет, ого-о, — довольно протянул парень, за что немедленно получил подушкой по голове.       — Нам уже не пятнадцать, и я признаю, что она — сильная ведьма, — заявил Драко, разворачивая большой свиток. Переведя взгляд на друга, он заметил его поджатые губы. — Она тебе что-то сказала? Выглядишь немного растерянным,       — Она боится меня, — признался в ответ Блейз. — Я вообще не представляю, чем в Азкабане думали, направляя меня под еë надзор.       — А ставить меня в подопечные Поттеру? — в тон ему спросил Драко. — Знаешь, мне кажется, тут что-то не так.       — Это очевидно. Но нам с тобой не следует говорить об этом вот так открыто, — выдохнул парень, слегка зевая. — Поговори с Поттером: возможно, он должен что-то знать.       — Посмотрите на него, какой деликатный, — саркастично вскинул руки Малфой. — Он не будет со мной разговаривать.       — Ты всë ещё думаешь, что ему не плевать на это? — Блейз покосился на предплечье друга и многозначительно закатил глаза. — Драко, да он тебя в суде защищал так, словно тебя там пытали! Разве не помнишь? Перестань уже строить из себя недотрогу; мы с тобой не в том положении, чтобы показывать свою аристократическую спесь. Развесив вещи на плечики и закрыв шкаф, Блейз наконец развернулся и вперил в друга пристальный взгляд. — Если тебя что-то тревожит — просто поговори с ним. Или я сам расскажу ему про…       — Я понял, — оборвал его Драко и резко отвернулся от Забини. — Мне нужно в Большой зал, Поттер будет ждать меня там. Вроде как есть разговор, — пожал плечами Малфой и, попрощавшись с другом, выскользнул за дверь, направившись в уборную.       «Разве не помнишь?» пронеслось вновь в его голове, и Драко поморщился, с силой захлопнув за собой дверь.       Он помнил.       Помнил, как наблюдал за ним с первого дня их знакомства. Как хотел, мечтал подружиться с Гарри Поттером. Но помнил также, как Поттер не принял его руки, и как болезненно скрутило в тот момент всё внутри — до скрипа зубов, до ненависти. «Если я не стал твоим другом, то стану твоим врагом»       В тот момент и на протяжении долгого времени именно эта мысль билась в голове Малфоя. До момента, когда Кубок буквально выплюнул имя Гарри Поттера, и тому пришлось принять участие в «Турнире трёх волшебников». Тогда он видел, как тяжело Поттеру давались испытания, видел, как убивало его моральный дух то, что другие ему не верили. Малфой попытался подбодрить его — но вышло очередное колкое высказывание, которое почти вылилось в драку.       Постепенно он понял, что его злость подпитывало нечто совсем другое. Понял, что причина — не в зависти из-за его многочисленных побед, не из-за громкого имени или славы героя. Он просто хотел быть рядом. И это желание усиливалось с каждым днём, но всегда кто-то вставал на его пути. Драко помнил, как его когда-то такая правильная фраза о враге обрела совсем иной смысл — «Обрати на меня внимание».       А потом появилась Тёмная метка.       Он помнил тот день, когда пытался сделать всё что угодно, лишь бы непростительное заклинание никогда не слетело с его губ. Помнил, как позорно бежал под пристальным взглядом зелёных глаз подальше: туда, где его не найдут. Но Поттер нашёл. «Sectumsempra!»       Драко лежал в крови на полу, ощущая всю свою никчëмность, а рядом стоял Поттер. В какой-то момент Малфою показалось, что парень не хотел этого, что по ошибке бросил заклинание, толком не зная, как оно действует. Но Драко знал. Sectumsempra — от врагов. «Это правильно, Поттер, я ведь и есть твой враг». Он лежал, истекая кровью, и успокаивал себя этим, не замечая ледяную воду, не слыша быстрые удаляющиеся шаги Гарри, истошный крик Миртл. Он медленно погружался в блаженное бесчувствие. Не этого ли он хотел на самом деле — чтобы наконец-то перестало так сильно болеть внутри? Тихий шёпот крëстного — Северуса Снейпа, вновь вызвал его к жизни. Северус пришëл залечить его раны.       Vulnera Sanentur — бесполезное заклинание. Оно не лечит. Нет, точнее лечит, но только телесные раны. А как же душевные раны, кто их исцелит? Драко был давно уже изрезан ими вдоль и поперёк, но разве хоть кто-то это заметил? И всë и всегда опять из-за него — из-за Мальчика-Который-Выжил.       Он многое помнил. Слишком многое, чтобы спокойно смотреть в эти зелёные глаза. Ему казалось, что взгляни он в них — растеряет останки себя и не выстоит — рассыплется, словно пепел.       Но больше всего он помнил суд. Нет, даже не так — Суд. Как дрожали от страха колени, как дыханье забилось куда-то внутрь, а страх липким слоем покрывал всё тело, не давая даже шелохнуться. Он знал — отцу не выжить, но надеялся, что хотя бы мать спасут. И вот в зал суда входит то самое спасение. Врывается, словно буря, и одаряет всех присутствующих презрительным взглядом.       — Свидетель защиты семьи Малфоев — Гарри Джеймс Поттер, — жёсткий голос взрезает тишину, и все начинают шептаться, а он — продолжает напирать, словно это не Визенгамот, а его игроки в квиддич. — Я даю гарантию и ручаюсь за них — Драко и Нарцисса Малфой никого не убивали и не использовали заклятие Cruciatus, как недавно убитая Беллатрикс Лестрейндж. К тому же, могу предоставить вам свои воспоминания и палочку, которая принадлежит Драко Малфою.       Дальше Драко не слушал. Он наблюдал, как Поттер ходит по залу суда, одаряя всё тем же взглядом каждого из заседателей, как спокойно рассказывает о победе над Тёмным Лордом и о том, как Драко спас его в Малфой-мэноре. Обернувшись к его матери, Гарри ещё несколько раз повторяет всем, что эта женщина спасла ему жизнь, рискуя всем в тот момент.       Драко помнил широкую спину, которая закрыла его, когда один из заседателей решил напомнить о наличии Метки. Это было словно последней каплей для Поттера, и он, цедя сквозь зубы, и открыто сжав кулаки, оправдывал каждый шаг Малфоя. Словно следил за ним всё это время.       Он помнил, как позорно признал, что Поттер спас его. Помнил, как мать в слезах кинулась к нему на шею, пытаясь унять дрожь — а Гарри лишь в очередной раз напоминал Визенгамоту о том, чтобы они не смели преследовать этих людей. И тогда, Драко понял самую ужасную вещь: чтобы отблагодарить Героя, ему придётся предложить самого себя. Не в каких-то корыстных целях, нет. Это было единственное, что у него осталось — за такую помощь Малфою никогда не откупиться.       И он помнил, как загнуло, скрутило и сломало напополам от одной мысли, которая не оставляла его после суда уже ни на мгновение. Драко осознал всеми фибрами души, что он больше не может спокойно дышать без Поттера. Ему нужен был этот чёртов Спаситель — до судорожной ломки в теле, до болезненного хруста челюсти, едва-едва сжатой, но на которой проявляются и ходят желваки.       — Я так долго и упорно ненавидел тебя, что не заметил, как полюбил, — сказал Драко в голос, словно во всё горло — чтобы навылет, чтобы до боли в глотке, чтобы Поттер услышал.       Он уничтожил, погубил, вырвал с корнем эти чувства, надеясь больше не увидеть Поттера, надеясь, что станет легче. Но судьба решила иначе и вновь свела его с Героем, который на тот момент уже был Старшим аврором, а его магическая сила, наверное, была равна самому Мерлину. Только не Поттер. Только не снова.        Малфой взмолился. Он чувствовал, как всë сдавило внутри. Стоило снова столкнуться с этими зелёными глазами — и он уже буквально пылал, а грудь распирало от боли. Столько холода и безразличия, столько усилий и времени для того, чтобы покрыть морозом трепетное чувство, которое иглами пробивалось наружу — и всë исчезло в один миг. Но между ними — стена обид прошлого, и от этого выть хочется.       Драко не был другом для Гарри.       Драко был никем для Гарри.       — Малфой, — этот проклятый голос вырвал парня из его воспоминаний, от чего Драко чуть не запнулся об скамейку, даже не заметя, как пришел из уборной в Большой зал.       «Чëртовы воспоминания. И чёртов Поттер», — оскалился про себя парень и вновь нацепив свою излюбленную маску безразличия, важно проследовав к аврору.       — Поттер, — небрежно бросил он аврору и сел за стол, наливая себе в стакан сок. — Неужели так быстро соскучился по мне?       — Не ëрничай, — устало выдохнул парень, садясь рядом. Драко от этой близости слегка вздрогнул, но собрался, быстро натянув ухмылку.       — Что-то случилось на службе, Старший аврор Поттер? — ехидно протянул он с наигранным сожалением.       — Я был у твоей матери, — спокойно ответил Гарри. — Вот, она просила передать, — протягивая фамильный перстень, он смотрел на своего ошарашенного подопечного .       — Что ты там делал? Как тебя вообще пустили? И что ещё говорила мама?       — Успокойся, — прервал его Гарри, слегка приблизившись. — Всё с ней в порядке, она очень любезно приняла меня, — он не смог сдержать улыбки, а Драко, кажется, облегчëнно выдохнул. — Попал в мэнор я просто — через камин. Как только стал твоим надзирателем, вход в мэнор мне открыт. Кстати, Гермиона тоже может проникать в Забини-мэнор, если ей это будет нужно.       — Вот это привилегии, я бы удивился, да нечему, — фыркнул Малфой, надевая кольцо. Но руки его плохо слушались из-за нахлынувших воспоминаний, отчего перстень выскочил и чуть не укатился под стол. Его поймал Гарри. — Что ты его вертишь, Поттер? Неужели наденешь мне на палец… — слова замерли на губах, когда он почувствовал прикосновение тёплой ладони аврора к своей бледной коже, и в этот момент время замерло. Драко, кажется, перестал дышать. Гарри спокойно надел кольцо на безымянный палец Малфоя и немного подержал его руку. Дольше, чем нужно.       — У тебя всегда такие руки холодные, — заявил аврор, прекращая касания и слегка пройдясь напоследок пальцами по запястью.       Драко смотрел на спокойного Поттера, который всеми своими действиями показывал, что сейчас ничего такого не произошло. В самом деле, что? Подумаешь, кольцо надел на палец человек, от которого по спине табун мурашек пробегает. Ерунда!       Видимо, только для Поттера. И Драко соврëт сам себе, если не признает, что его это задело. Но вот, аврор снова обернулся к нему, смотря в тарелку.       — Почему не ешь ничего?       — Не голоден, — стараясь унять дрожь в голосе, ответил Малфой. — И не надо пытаться проявлять заботу.       — Я не пытаюсь, — процедил Гарри, нахмурившись. — Кстати, всë хотел спросить, как ты себя чувствуешь?       — В смысле? — усмехнулся блондин, всë же положив себе немного курицы. — Ты о чём?       — Ну, тебя ведь ненадолго лишали магии, — начал Поттер, смотря прямо в серые глаза парня, словно пытаясь проследить за любыми изменениями во взгляде. — Тяжело, наверное, снова привыкать пользоваться палочкой?       — Да что ты знаешь? — оскалился вдруг Малфой, и какой-то укол обиды тронул его внутри. Поттер просто не сможет понять этого. — Может, ты судишь обо мне по Забини, но знаешь что: Блейз всё-таки не я, у него был приговор намного мягче моего, — Драко встал из-за стола, бросая холодный металлический взгляд на аврора. — И о какой палочке идет речь? Мне её не вернули.       Глаза аврора опасно блеснули, и какая-то зловещая пелена окутала яркую зелень. Теперь это был тёмный, ближе к болотному цвету, взгляд, отчего блондин шумно выдохнул. Гарри смотрел на руки Малфоя, потом огляделся — и с силой схватил его запястье, сжимая стальной хваткой.       — Что ещё за новости? — не голос — рычание вперемешку с хриплым басом обрушилось на Драко. Он почувствовал слабость в ногах. — Я лично вернул твою палочку Визенгамоту. Вот, смотри, — он достал свободной рукой свою — из остролиста. — Когда я стал полноправным владельцем бузинной палочки, первым делом с ее помощью починил свою и пользуюсь по сей день. Твою  забрал Визенгамот, и как только тебя освободили из-под ареста, палочка должна была вернуться к хозяину. Так мы договорились.       — Вы договорились? — удивился Малфой, буквально выдавливая из себя слова. Говорить уверенно под испепеляющим взглядом аврора было сложно.       — Я потребовал, чтобы вас не преследовали, поскольку обвинения были сняты, а арест  и так был слишком жестоким для волшебников, поэтому… — но Гарри тут же осëкся, вспомнив серебряные наручники на миссис Малфой, и его хватка на запястье собеседника ослабла. — Проклятье! — выплюнул Поттер.       — Что случилось? — разминая руку, спросил Драко, но аврор не слушал его. — Поттер?       — Мне надо навестить кое-кого, — быстро объяснил Гарри, смотря за спину парня. — Дойдëшь без меня, ладно? И поешь. Я быстро, — зачем-то добавил он, и Малфой замер на месте, когда хлопок аппарации оглушил его, а стекла, дребезжа, чуть не вылетели из рам.       Насколько был зол Поттер — даже Драко не мог дать такой оценки, а потому смотрел на пустое место и медленно потирал запястье, которое запомнило прикосновение тёплых пальцев аврора.       «Он только что аппарировал из Хогвартса?!»