Серия «Калеб, Love and Deepspace»

Если бы бабушка не привела тебя тогда, мир стал бы совсем другим. Пустым и бессмысленным. Я назвал свое имя, и я буду тем, кто подует на детские коленки, когда ты побежишь слишком быстро и упадешь; тем, кто поцелует ранку, чтобы не болело. Только ты выросла слишком быстро: если бы я знал, что это случится так скоро, я бы нарочно толкал тебя на асфальт и бесконечно целовал ссадины и синячки.

И это никогда не было любовью. Это были руки, вцепившиеся в ворот формы до белых костяшек, это был плач посреди ночи от одиночества, это было звонком в пустоту; это была тоска по лучу солнца на мертвой планете, тоска по гравитации, что держала на земле и не позволяла рассыпаться; это было неотправленное письмо, полное горечи и признаний; это было ее имя, запертое за белыми зубами, уничтоженное на языке.

— Я скучаю, — говорит она после паузы, и он чувствует, как останавливается сердце. Секунду он молчит, держит ответ на языке, и слова небольно ударяются о зубы, прежде чем прозвучать в трубке. — Тогда скажи, где меня больше всего не хватает? — спрашивает с хрипотцой, — где ты хочешь, чтобы я сейчас был?