Серия «🐇 Зайчик | Tiny bunny 🐇»

Петров вдруг перевёл взгляд на замершего в дверях Рому, и Пятифанов почти наяву почувствовал, как захлестнулась на шее удавка. Его неумолимо потянуло вперёд, и одновременно с этим внутри поднялась стремительная волна столь знакомой, неконтролируемой агрессии, что Рома почти испугался.

Рома тогда думал: это игра. Ну, знаешь, у каждого есть свои тараканы. Кто-то собирает марки, кто-то модели клеит, а Антон ищет выдуманную страну. Ну и хрен с ним. Роме нравилось, как он загорается, когда говорит об этом. Глаза становятся ярче, голос твёрже, он даже дышать начинал чаще. Рома тогда не знал, что сказки иногда становятся былью. И что за эту быль придётся рано или поздно платить. Кровью, слезами, годами — хуй его знает.

Рома — гопник с флиртом на автомате, Антон — зеленоглазая язва с бензопилой вместо языка. Смешать? Взболтать? Добавить ровно неделю взаимных подъёбок, школьные лестницы, пустую лаборантскую кабинета химии и тахту с простынёй в ананасах. Что получится? Экзотермическая реакция с выделением тепла, неловкости и очень личных экспериментов.

Рома хмыкает, достаёт сигарету, прикуривает от зажигалки. — Это философский вопрос. Я тут, например, делаю то, что должен. А ты? Антон молчит. Он не знает, что должен. Он знает только, что его поставили сюда, и теперь он ездит по городу с человеком, который три дня назад чуть не получил из обреза в затылок, а сегодня спокойно обсуждает с каким-то армянином цену на болгарские джинсы.

Тысячи лет волк догонял зайца, и тысячи лет заяц подставлял шею. Их бесконечный цикл не знал других финалов, кроме смерти. Но в этом воплощении они впервые не звери, а шестнадцатилетние мальчишки, которые пахнут кровью и снегом, и у которых есть шанс заменить укус поцелуем, а погоню — дрожащими прикосновениями. Чтобы разорвать древний круг, достаточно одного: перестать бояться и позволить себя согреть.

В бесконечной вселенной существует бесчисленное множество миров, где они разминулись. Но в этом — есть вечеринка, крыша и одна звёздная ночь, где всё сложилось именно так, как никогда и нигде больше не случалось.

Рома Пятифанов боится только одного: когда его трогают не кулаком, а ладонью. Антон Петров коллекционирует его реакции как редкие экземпляры. У Антона есть теория: если достаточно долго наблюдать, фиксировать результаты и не отступать, даже дикого зверя можно приручить. У Ромы есть возражения: он не зверь, он просто не умеет.