Знаешь. . я так счастлив, что всё хорошо, что война окончена, что мы вместе, что все счастливы, – зелёные глаза казались ещё прекраснее под светом заходящего солнца, он говорил это медленно, словно пробовал каждое слово на вкус, – правда, что расстраивает, так это, что всё ещё где-то есть страх и ужас. А у нас? – вдруг выпалил Кацуки, переводя взгляд на небо с лица Изуку. А у нас его нет. –

А вы знали, что нашего Ромку любит Петров?! – она издевательски перевела взгляд на белокурого парня.

Из кармана сверкает нож-бабочка, так горячо излюбленный Пятифаном. Он бы мог придумать и другой способ, как объяснить белобрысому, что к Полине подходить нельзя, она его, только его. Взмах, лезвие пролетело приличное расстояние, а после остановилось в пару сантиметрах от бока Петрова, казалось, вся жизнь пролетела перед глазами. Роман замер. Замер в ожидании того, что резкое осознание, которое пришло ему в голову будет шуткой его мозга, но нет. Он ревнует Антона, а не скрипку. Ревнует к ней.