Как он должен хотя бы попытаться опознать этого, второго, если не может рассмотреть его лицо? Ничего из того немногого, что доступно взгляду, не вызывает в Наруто ни малейшего чувства узнавания. Он уверен, что запомнил бы человека с таким необычным цветом волос, если бы однажды встретил его. Кажется, даже брови и ресницы человека в маске ртутно-серебристые, как чешуя на теле речных рыб. — Вы, парни, друзья Сакуры, да? — спрашивает Наруто. ИЛИ: Какаши пытается быть разумным, Наруто — нет.

Мерлин отращивает себе пару грудей. Между ним и Гавейном есть взаимопонимание. Между ними обоими и Артуром... не так уж много.

Дело в том, что естественный порядок вещей был таков: Артур никогда не думал о Мерлине как о ком-то, представляющем опасность, – ни для него, ни для кого бы то ни было еще. Ни разу за все эти годы Артур не посмотрел в сторону Мерлина, чтобы задаться вопросом – на что еще способны эти руки, каждый день лениво взбивающие его подушки и препаршиво стирающие его носки. Затем пришла их общая седьмая весна, и ему пришлось. (Артур испытывает некоторые предчувствия, природа которых ускользают от него).