— Знаю я, блядь, знаю! — прикрикнул Леонид, обернувшись. Его лицо, щетинистое, исхудавшее и грубое, было искажено гримасой беспомощной злобы. Глаза, обычно добродушные и насмешливые, сейчас горели лихорадочным блеском страха. Паники за маленького Егорку. — Антибиотики кончились. Вода — дерьмо. Что, учёный, скажешь? Ждать, пока сдохнет, а? Как папка его? Как парень тот, который умер от этой чертовой хуйни заражённых? — Нет, — коротко ответил Иваныч. — Ты сдохнешь первым.

Клим делает минет Грише на рыбалке.

После долгих размышлений о смысле жизни и этого апокалипсиса, рассказчик смотрит на то, как Иван курит.