Они не умели зализывать раны, зато мастерски практиковались в вандализме друг на друге. Не смея держать удар, Джон компенсирует отсутствия осведомленности в искусстве драк иным, — устойчивостью на грани постороннего терпения и топкой нервов оппонента добела, следствием чего становилось обращение в пушного зверя, обезумевшего от деспотичного самочинства и способного лишь клеймить любимое тело звездчатыми укусами.

Говорят, закон Единства связывает даже тех, кому суждено стать врагами. Ло не помнит своего детства, цепляясь за копеечную пластиковую ворону на поясе, подаренную ему забытым другом. Он ведет войну против жестокого JDH, искренне презирая его эгоизм. Но мир — единый живой организм. В попытке выбить из пленного Джона правду, Лололошка внезапно осознает: у апокалипсиса извращенное чувство юмора. Иногда враги ближе, чем кажется.

Быть чьей-то копией паршиво, но еще паршивее — делить душу с тем, кто бежит от собственного отражения. Лололошка знает: лощение меча не имеет смысла, как не имеет смысла ревновать самовлюбленного гения к его секретам, однако мысли вновь и вновь возвращаются к парню, у которого Джон заимствовал инициалы. Харрис скрывает уязвимость за чужим именем. Но можно ли сбежать от прошлого, если брошенное имя подобрал тот, кто теперь смотрит в упор?

Джон, лучший ищейка «Искры», вынужден вести дело о ритуальной резне в приюте «Дом Ангелов» с новичком Лололошкой, чей взгляд кажется донельзя знакомым - в напарнике он видит черты сестры, чей прах до сих пор жжет ему сердце. По ходу расследования становится ясно: кто-то готовит кровавое мясо для причастия, и Харрису в меню отведена роль главного блюда. Однако запах трапезы сводяще знаком; смердит прошлым. Но чьи именно грехи решили подать себя на стол? Может, того, кто всегда стоял за спиной?