Украденный сном - укравший у сна. Сообщения Сиына.

– Чш-ш-ш, – слышит он голос Сухо над ухом. Нежные пальцы Сухо перебирают его волосы у шеи. – Ну что ты? Нормально? Жить будешь? Сиын себя ненавидит за то, что от этих ласковых глупостей ему хочется сжаться в клубок в руках Сухо, чтобы он продолжал с ним говорить, касаться его, успокаивать и принимать. Сиын себя ненавидит за то, что он позорно всхлипывает и с бессмысленным усилием жмётся лбом к Сухо.

Время идёт. После всего прошедшего, после всех слёз, бед и горестей - может, жизнь меняется? Может, осталась ещё надежда, луч света, звонкий перелив смеха? Может, да, может, и нет. Кто знает? Я только знаю, что даже после самой суровой зимы всегда настаёт лето.

Он никогда не был нежным - возможно, только ребёнком, возможно, только с животными. Но никто не знал об этом, никто не помнил Каза Ритвельда - «мы рождаемся в гавани и вылезаем из каналов»‎. Он никогда не был добрым, не был ласковым, не был мягким. Его голос был создан, чтобы приказывать, чтобы ругаться и чтобы выть, как дикий зверь. Его рот был создан для саркастичных ухмылок и кровожадных оскалов. Но Инеж думала иначе. И с некоторых пор он доверял Инеж больше, чем кому-либо. Чем себе.

Нет больше других имён. В голове набатом бьётся только одно, краткое и смелое - прямо как его жизнь. Тодд выдыхает это имя молитвой.