Волна стыда накатывает с новой силой, разбивается об голову в синхрон волнам, что так же разбиваются о скалы острова. Они усиливаются и грозятся перейти из лёгких ударов в настоящие цунами. И речь сейчас не о стихийном бедствии.

Постукивая кончиками пальцев по столу, Санчез наигрывает ненавязчивую мелодию, тишина в квартире давила, и было жизненно необходимо заполнить пространство любыми звуками. Резко пришедшие уведомление заставило слегка деруться парня, по комнате эхом разлетелся глухой писк. Кто вообще ему будет писать в пол шестого утра? Или же Ау, где Санчез и Пугод два проблемных подростка-старшеклассника, которых связала одна общая травма.

Безысходность окутала собой пространство, не давая и возможности проникнуть чему-то светлому. Чёрная, как смола печаль заполняла воздух, не пропуская позитивные эмоции наружу. Она брала контроль над всей ситуацией, а спорить с ней никто даже не собирался. Парень позволял впутывать себя в глубокую и липкую паутину горя, становясь очередной жертвой хищной безысходности.

Дождь будто пытался утопить парня, заставляя погрузиться в пучину своих мыслей. Протянуть руку из толщи воды в призрачной надежде, что его кто-нибудь спасёт. Однако басом в голове звучат такие отвратительно, и до дрожи в коленках правдивые слова. "Спасение утопающих, дело рук самих утопающих."