Комната - тесная и мерзкая коробка. Фёдор - тоже та ещё мерзость. А Гоголь... Он зачем-то есть, и зачем-то к нему пришёл. Но зачем?.. / Или Гоголь пытается спасти Фёдора от очередного переутомления

Николай (не опять, а снова) разбивается о собственную безысходность, а Фёдор в этот раз вот совсем уж точно не придёт. Или же Коле так только кажется

Кто-то звал его дьяволом. Кто-то богом. Но никто никогда не был даже близко к истине. И лишь Николай... А Николай звал его пить чай.

Эта ужасная, ангельская рана не может зажить, и Аластор это знает. Он не может восстановиться, не может заживить рану самостоятельно, не даёт жестоко вшитый в тело неоново-зелёный материал. Однако, не смотря на смертельную рану, и медленно угасающий огонёк души, ни кому не скажет. Не в состоянии. И, возможно, его страдания так и остались бы до самой смерти незамеченными, если бы не проницательный взгляд глаз с бледно-жёлтыми белками.