Первой мыслью Цзян Чэна было вернуть её на место и продолжить поиски. «Это не мое дело» , — подумал он, уже наклоняясь, чтобы поднять но когда он посмотрел вниз то увидел что тетрадь раскрылась на странице, заполненной изящным почерком — почерком, который он сразу узнал - Лань Сичэнь. Текучие иероглифы были безошибочными, каждый штрих идеально сбалансирован, воплощая изящество их автора. Вид их здесь, в этой личной тетради, заставил его сердце замереть, а потом забиться в незнакомом ритме.

Цзян Чэн держал его в объятиях, на коленях, среди разбитого леса. Руки были в крови, но он не чувствовал ничего - только холод, который медленно заполнял его грудь. «Я не хотел, чтобы ты умер», - пробормотал Сичэнь, его голос стихал. «Даже если... ты меня не любишь».

Цзян Чен, казалось, немного расслабился. «Не то, чтобы это имело значение. До утра ты ничего из этого не вспомнишь». Лань Сичэнь нахмурился, поднялся на локоть и посмотрел вниз на молодого человека. «Что ты имеешь в виду?» Кривая улыбка скривила губы Цзян Чена. «Адепты Гусу Лань не переносят алкоголь, Цзэу-цзюнь. Все это знают. Ты уснешь глубоким сном, а когда проснешься, сегодняшняя ночь будет лишь приятным сном.

Годами он скрывал свой статус омеги за тщательно выстроенными стенами раздражительности и острых слов. Мир знал его как грозного главу клана Юньмэнь Цзян - свирепого, независимого, а главное, предсказуемого бету. Только его сестра знала правду, и она забрала ее с собой в могилу.