Шото дернулся так сильно, что чуть не упал с его колен. — Больно! Не бей... — в его голосе послышались панические нотки. — По-другому ты не понимаешь, — отрезал Кацуки. — Я убираю твои кружки уже шестой раз за две недели. И каждый раз нахожу их в новом, самом неожиданном месте. Ты как будто специально их прячешь. И он ударил снова. Четвертый шлепок был самым сильным. Кацуки не сдерживался.

— План? — он ядовито усмехнулся. — Я и без тебя прекрасно справлюсь. Твоя помощь мне нахрен не сдалась, белка. Какой от тебя толк против Всемогущего? Собираешься по воспоминаниям его бегать? Не мешайся под ногами, и это будет лучшим планом. — Знаешь что, Бакуго? Тогда я с огромным удовольствием посмотрю, как Всемогущий размажет тебя по асфальту. Хоть кто-то должен вбить в твою тупую голову, что ты не центр вселенной.

Хайтани, не теряя ни секунды, приблизился к кровати и, оперевшись руками о матрас, навис над Соей, словно хищник, готовый наброситься на свою добычу. Одним ловким движением руки он сорвал с него кофту, и синеволосый, словно ангел, предстал перед ним полуобнаженным, таким беззащитным и прекрасным.