Между ним и семью жертвами была разница лишь только в том, что те зарыты глубоко под землей, в освященной земле монастырского кладбища, где отец игумен отслужил по ним панихиду и где каждое воскресенье поминали их имена. А он здесь, дышит, но совсем не походит на живое существо. Семь жизней угасло. Семь душ ушло во тьму. И ни один человек не поднял на них руку.

Во Фреолле говорят, что корона держится на трёх столпах: на мечах Хэтфордов, на золоте Миньярдов и на тишине Морияма. Но есть и четвертый столп — невидимый, спрятанный в складках пёстрого наряда и за безумной улыбкой. Это память тех, кого лишили имени, но оставили в качестве живого напоминания о цене предательства. Натаниэль Веснински ненавидит запах этого зала. И этот мир, где за правду платят кровью, а верность измеряется степенью подчинения. Значит ли это, что он ненавидит и себя?

«Улыбаться. Ты должен улыбаться. Дыши. Продолжай дышать, потому что ты ещё можешь» Эту фразу Натаниэль помнил яснее, чем собственное отражение в зеркале. Она не повторялась каждый день, как это бывает с наставлениями, что вбиваются в память от бесконечного повторения. Ему хватило одного-единственного короткого приказа и наказания за ослушание. Ему хватило одного тяжёлого, холодного взгляда отца и глухого хруста сломанного ребра, чтобы эти слова въелись в него глубже, чем шрамы и синяки.