Любовь на войне — это не только громкие признания и кинематографичные поцелуи. Чаще всего это молчание, которое глушит похолодевшие воспоминания; это пальцы, крепко завязывающие бинт, чтобы кровь не рассказала новых историй промерзшей земле; это тот, кто остаётся, когда все остальные ушли. Ли Минхо, с руками, привыкшими к холодному оружию и к шрамам, учится заново — как держать ладони, чтобы не навредить, как выслушивать детские страхи, не давя военной дисциплиной. Хан Джисон, который всю жизнь

Утро Хана Джисона всегда начиналось одинаково: с хруста крахмальной белизны фартука и обжигающего пара кофемашины. Для него пекарня «L’espoir» была не просто работой, это был его кокон. Здесь всё было предсказуемо. Если добавить слишком много соды, бисквит будет горчить. Если недодержать тесто в расстойке, хлеб получится плоским. В мире муки и сахара всё подчинялось законам, которые Джисон понимал и любил. Но Ли Минхо в эти законы не вписывался.

Город спал, укутанный осенним туманом. На пустынной аллее парка Ёйдо, где фонари отбрасывали жёлтые пятна на влажный асфальт, стоял только один человек. Он смотрел на груду свежевскопанной земли под старым платаном, и его губы растянулись в улыбке, лишённой тепла. —Часть пятая, — прошептал он, бросая последний взгляд на место, где теперь навсегда останется левая рука Хан Джисона.

Две судьбы, одна война. Ли Минхо — солдат Красной армии, выросший в дальневосточном корейском посёлке, верит в справедливость и защищает свой дом. Хан Джисон — из той же деревни, но судьба забросила его за границу раньше войны; он попал в немецкий тыл и, чтобы выжить, оказался в чужой форме. Их пути пересекаются на фронте. Между боями, потерями и предательствами расцветает запретная, хрупкая любовь — невероятная надежда посреди адской реальности.