Проходит около двадцати минут, в течение которых Осаму лежит неподвижно, вытянув руки вдоль тела и глядя в одну точку на потолке. Три... Два... Один... Телефон возле руки вибрирует, уведомляя о входящем звонке. Губы Дазая медленно расползаются в улыбке. - Да, Чуя? - ласково отвечает он, подняв телефон. В следующие несколько секунд Дазай здорово пополняет словарный запас изысканными выражениями, которыми одаривает его Накахара.

- Я угадал, что мамина детка до сих пор по утрам пьёт молоко вместо нормального чая или кофе, - Ричи хихикает. - Идиот, - Эдди ставит на стол кружку, чудом не выскользнувшую из рук несколькими секундами ранее. - Кофе вреден для сердца. А ты - для моей нервной системы. И не называй меня "маминой деткой". А на лице Ричи вдруг расцветает подлая улыбка. Он забирает кружку и, прежде чем Каспбрак успевает среагировать, делает большой глоток - ровно с того места, которого касались губы Эдди.

Кошмары, кошмары, кошмары. Уже столько времени прошло с того момента, как треклятое Оно было побеждёно, а они всё снились. Больше всего Ричи не хотел вспоминать те сны, в которых видел Эдди, умирающего на его руках. Хватало и того, что после них он подолгу не мог заснуть: лежал, вцепившись в покрывало, чтобы не рвануть к телефону. Лишь однажды не удалось сдержаться.