Десять лет неудач в чужом пренебрежении. Один вечер в «Заполярном», запахе крови и чужого азарта. Зандик слишком долго был неудачником, чтобы отказаться от предложения дьявола в безупречном костюме. Панталоне любит амбициозных монстров, а Доктору очень нужно, чтобы мир признал его гениальность. Сделка века, твои мозги в обмен на право творить любое зверство. Только сначала нажми на курок и не заляпай кровью дорогую ткань. Панталоне этого очень не любит. Или, наоборот, ждет с нетерпением?

Сумеру — величественный султанат, полный роскоши и жестоких законов. Судьба сводит нуждающегося в деньгах, но гордого танцовщика Кавеха со скрытным и холодным учёным Аль-Хайтамом, запуская цепочку опасного притяжения и событий. Тем временем дворец замер в ожидании: союз с загадочной Кхаэнри’ах должен принести вечный мир. Но под маской благополучия зреют заговоры. На что пойдут герои, когда политические интриги затрещат по швам, а долг империи столкнется с зовом сердца?

Что происходит, когда человек без глаза бога решает стать равным архонтам, а монстр, отрицающий наличие у себя чувств, впервые познает животный страх? Некроз от глаза порчи — это лишь физическое воплощение их любви, она отравляет, въедается глубоко под кожу и неотвратимо сводит с ума. В попытках перехитрить смерть они забыли главную философскую истину: невозможно спасти того, кто видит в собственном разрушении единственный путь к величию.

Когда реальность выжигает изнутри, а те, кого ты по-настоящему любишь, недосягаемы, спасение приходится искать на самом дне. В грязных номерах, в грубых укусах, в чужой сжимающейся тесноте и вязком кайфе самокруток. Сандей и Авантюрин используют тела друг друга как единственную анестезию. Они не смотрят в глаза, чтобы не помнить, кто рядом, но прямо сейчас они — всё, что у них есть.

Дотторе запер Нод-Край под куполами, и люди там медленно сходят с ума. Их удерживает лишь Лаума — святая жрица днем и носитель чужой боли каждую секунду. Чтобы продолжать спасать, ночью ей нужно ломать. Нефер торгует секретами и не подчиняется никому. Но за закрытыми дверями храма она встает на колени и позволяет завязать себе глаза — единственная, кто знает правду и добровольно принимает её клинки.