– Ага, и у нас будут серьезные проблемы… – нервно хохотнул Мэтт, привычным жестом поправляя очки, но не находя их на нужном месте. – Кэти! – смеется он. Она выглядит слишком теплой и домашней в этом легком, почти кукольном платье, со съехавшими с переносицы его очками и крошками печенья на щеке, которые он спешит убрать одним касанием пальцев. – Ну если и так, то вас выпрут из Гарнизона к чертовой матери только за незнание математики... и физики. – говорит Кэти и тянется за карандашом.

За спиной послышались тихие удаляющиеся шаги. Вот Мэри спускается по лестнице, спотыкается– он понимает это по тихому досадному шепот, ведь он все еще не смотрит на ее. В квартире настолько тихо, что слышно ее прерывистое дыхание, звук застегивающейся молнии и даже шепот. Слишком тихо. Но вот она, словно хвостатая комета, срывается с места и решительно выбегает на улицу, стремясь убраться как можно быстрее из проклятой квартиры 221B по Бейкер-стрит...

Фигурки пилотов слишком маленькие по сравнению с огромным кораблем. Что уж говорить о крохотной Кэтти, которая кажется совсем куколкой рядом со статными военными в отглаженной яркой оранжево-белой форме. Она оглядывает каждого по очереди и старается не обращать внимание на комок, раздирающий гортань конечно же лишь от пыли, которую поднимают ноги в тяжелых берцах с раскаленной, нагретой солнцем земли.

Ньют Скамандер всегда любил персики. С самого раннего детства он обожал эти фрукты, сам не понимая, почему. Может быть потому, что они напоминали молодому человеку о детстве? О том прекрасно времени, когда он не знал ничего о человеческой жестокости.