Ненавидеть эту свою слабость и привязаться к ней, как глупые люди привязываются к своим карманным собачкам — то, что скорее вызывало у маньяка усмешку, усмешку над самим собой.

Она постоянно менялась, была непредсказуема, как кошка, которая вначале урчит от наслаждения, а потом, вцепившись своими острыми коготками, заставляет умолять о пощаде. Именно такой всегда была Королева Преступного Готэма, неподражаемая Харли Квинн.

Она снова училась нормальной жизни: вставать рано по утрам, надевать строгую элегантную одежду, собирать волосы в маленький пучок и ходить на работу в больницу. Никаких больше супергероев в масках, пистолетов у виска и полетов с крыш небоскребов. Все, казалось бы, встало на свои места. Только вот от истинной сущности в глубине души никак не сбежать и не скрыться, как и от призраков прошлого, которые не готовы раствориться в воздухе. Точнее от одного призрака.

Ты можешь пытаться, сколько хочешь, выдать себя за ротвейлера в этом отравленном, истлевшем до гари, городе, но в итоге все равно останешься дворнягой, виляющей по узким улочкам в поисках объедков.

Тим пытался найти подходящие слова, но они, как назло, застревали где-то в горле. Он понял, что облажался только после всего этого. Тогда ему было смешно, но сейчас — не до шуток. Тогда, одурманенный наркотой до безумия он нахально ухмылялся и втрахивал легкомысленную Жанну в кровать, а сейчас его родная плоть и кровь задыхается от боли, оставляя на своей коже синяки от укусов.