— Нам… Так нельзя… — шепчет он отрывисто, чувствуя, как от нахлынувшего стыда загораются уши, заплетается язык и голос теряет силу. — Мы же родственники… — Me parece, Вы слишком много обращаете внимания на чужое мнение, Бруно, — избегая слова "дядя", смело повторяет она, одним только громким голосом демонстрируя уверенность в своём решении.

... В прилагающемся к нему письме Чайльд без малейших подробностей писал о неком важном деле, что он хотел бы обсудить с «юной леди» наедине. Само приглашение носило официальный характер: на нём было указано место и время встречи, стояла печать Банка Северного Королевства и личная подпись Предвестника. Люмин была уверена, что ей придется предоставить его при входе в здание, как пропуск, чтобы попасть внутрь, однако около закрытых дверей не было ни единой души...

— Ты плачешь? Люмин согласно кивает головой, плотно сжимая губы. — Мне нравится… — вытирая глазки, удушливо всхлипывает она, пытаясь натянуто улыбнуться. — И так от этого стыдно… — Всё хорошо, моя юная леди, — бархатным голосом протягивает Тарталья, касаясь носом её уха. — Запомни: удовольствие, не нарушающее чужих границ, не может быть постыдным.