Хван когда-то запустил это белоснежное чудо к себе в сердце, приоткрыл ставни души и позволил тому пустить корни на дряхлой земле, на которой, казалось, больше ничего и никогда не вырастет. Вопреки всему городу, миру и прежде всего ожиданиям Хëнджина — сейчас здесь благоухал сад под названием «Ли Феликс», который с каждым днём становился всë краше и зеленее. Бутон очередной гвоздики карамельного цвета расцветает и поражает напрочь своим обаянием прохожих и случайных зрителей на берегу озера.

Каждый вечер, когда сумерки окутывали город сиреневой дымкой, Хван появлялся под окном Феликса в корпусе для омег. Он стоял в тени деревьев, почти незаметный для посторонних глаз, и тянул Феликсу гвоздику карамельного цвета – такого же теплого и нежного, как его чувства. Феликс прижимал цветок к груди, чувствуя, как сердце наполняется сладостной болью. Хенджин смотрел на него с трепетной улыбкой, обещая прийти на следующий день.

"Я всегда хотел прожить жизнью тою, которую не захочется менять на грязь в болотах" - повторял Хёнджин из раза в раз. Казалось, он говорил эту фразу чаще, чем дышал.

— Признаюсь, я считал Вас выдумкой. — «А сейчас?» — Сейчас же я больше убеждаюсь в том, что люди глупы и беспечны.

И все они — только бледные тени, а тот, которого они целовали, сидит рядом со мной живой, но иссушенный временем, без тела, без крови, с сердцем без желаний, с глазами без огня.