Он чувствует, как его рука проходит сквозь стол. Он просто хотел опереться и встать, но не выходит. Снова. Его опять скручивает невыносимым, острым, жгучим приступом паники и одновременно с этим таким же нестерпимым приступом голода. Мир вокруг теряет краски, тускнеет, в нем словно не остается совершенно ничего живого, совсем. Звуки становятся резкими, бьют по сознанию так, что хочется кричать. И он кричит. Сознание сыпется. Крошится в песок, в пыль и сыпется, сыпется...

По ночам мне бывает очень холодно. Я была бы рада изменить это, но не могу, всякий раз я поднимаюсь и иду туда, где когда-то жила. Иногда, когда невыносимая тоска гложет меня сильнее обычного, я протягиваю руку и тихонько стучусь в стекло.

Солнце светит этому городу всегда.

Беги, беги, как можно дальше от меня.

Лес принимал его. Лес играл с ним. Им было хорошо вместе, как может быть хорошо случайно встретившимся старым друзьям.