- Николай Васильевич, у вас есть мечта? Гоголь, вздрогнув, поднял взгляд на Гуро.

С Гоголем что-то происходило. Сторонний не заметил бы этого - молодой писарь в целом производил впечатление человека со странностями-, но у Гуро глаз был наметан: в Николае Васильевиче нечто неуловимо менялось.

Осень в Диканьке выпала холодная. Яков Петрович, однако, к этому был привычен - в Санкт-Петербурге зима длится хорошо, если половину года. Благо, щегольское пальто прекрасно защищало от холода, так что беспокоиться о непогоде не приходилось. То ли дело - Гоголь. Гуро порой аж передергивало нервно: мальчишка, несмотря на собачий холод ничего серьезнее плотного камзола не надевал, а тот, разумеется, не грел как подобает.