Представьте себе, что вы неведомым образом оказались в Средиземье. Не важно, каким способом и вследствие чего: очнулись ли после обморока, сбила ли вас машина, или лучший друг в шутку сбросил вас с балкона. Не существенно, просто представьте. Представьте, что вокруг вас много гномов, и они к вам хорошо относятся. Гендальф умильно улыбается, Торин норовит погладить по голове, Бильбо пытается накормить яблоками, а Кили и Фили не отлипают от вас ни на минуту.А теперь представьте, что вы - лошадь...

...их связывает что-то большее, чем прошлые подвиги, победы и поражения. Большее, чем общий разум, раны напополам и общий кислород. Возможно, даже не Бродяга их связывал, хотя оба любили этого Егеря чуть ли ни как собственного ребенка. Нет. Это было общее настоящее и общее будущее, которое они, а так же все остальные, кто отважно оборонял их планету от кайдзю, должны подарить мирному населению.

Два сердца не могли друг без друга, и общая боль сковывала их тела, сознания, души. Цепь страдания овивала их шеи, соединяя их хоть в чем-то даже тогда, когда они были друг от друга столь далеко. Они как будто чувствовали себя, чувствовали эту невидимую связь, протягивающуюся через долгие дни пути, что бы достать от одного до другой. И всю свою боль они пытались утопить: он — в вине; она — в одиночестве.

Жизнь Эдит Кушинг разделилась, почему-то даже на спрашивая самой ее хозяйки, на три этапа. Вернее, на последствия этих трех этапов. Уже позже, осознавая это, Эдит назвала это тремя своими «после». Ее «после», изменившие ее жизнь.