Эдди работает самым обычным официантом в самой обычной кофейне. Его жизнь тоже совершенно обычная, не считая того факта, что... Стоит ему коснуться чужой руки, как в его голове раздается фраза, которую тот человек скажет в свою последнюю минуту. И он вполне спокойно с этим живет, пока однажды... Последними словами парня, который ему приглянулся, не оказывается клятва в любви, оканчивающаяся именем Эдварда.

— С лушай, какие цветы... Обычно «растут внутри людей»? — Линкс чувствовал, как ладони потели, он волновался перед моментом истины, но Эйджи вдруг удивленно произнес: — Это цветы, которые нравятся твоему любимому… Если влюбиться в меня вот, изнутри будут пожирать японские камелии, — он слабо хихикнул, затем вернул себе серьезный вид. Он сомневался, что кто-нибудь способен полюбить так сильно, но такое реально. На секунду парень будто задумался о чем-то. — А какие цветы нравятся тебе, Эш?

— Да, я… хотел сказать… В общем… эм… я тебя… лю-… — он не мог произнести этого. Слишком смущающе, слишком! Но ему не пришлось говорить до конца, потому что Иноске вдруг подошел ближе, хватая Агацуму за запястье и сжимая его в руке, заставляя прижать ладонь к груди Хашибиры. Его сердце… стучало так же часто, как у кареглазого. Он чувствовал то же, что Зеницу. — Эту чертовщину… Ты создаешь ее. Это из-за тебя, так что я тоже… тебя лю.

— П-прошу, Иноске! Пожалуйста, проси, что хочешь, но не убивай Незуко! Я согласен на все, правда!! — На все?... — Хашибира вдруг задумался. Чего же он хочет? Убить этого демона или получить власть над Зеницу? Убить или получить… Хм, что ж, убийство подождет. Потому что в голову пришла восхитительная идея! — Да, я… все, что ты захочешь. Я сделаю все. — кареглазый понятия не имел, что ожидать от этого парня. Нет, нужно просто выполнить, что скажут. Наконец Иноске произнес: — Отсоси мне.

— Ты бы… — его слегка вспотевшая от волнения ладонь коснулась руки рыжего, заставляя его все же поднять глаза. — Пошел со мной на свидание? — парень сжимал чужую руку, будто это последнее, что у него осталось в жизни, хотя, почти так это и было.