Он кладет свою голову Полу на плечо. И обнимает за талию. И все что-то воркует, смеется своим мультяшно – птичьим смехом. И даже если бы Пол не хотел ничего отвечать, его губы невольно растягиваются в улыбке.

Его присутствие успокаивало, я словно оказался дома после длительного путешествия. Мне и недели не хватит, чтобы рассказать ему все, что случилось со мной в его отсутствие. А так хотелось сделать вид, что он всегда был в моей жизни, что ему всегда было интересно, как я и что со мной. Я бы никогда его не оставил...

Ширли не хотела лететь на Родос. Что-то все еще мучительно сжималось в груди при встрече с бывшим возлюбленным. Чертова недосказанность, ворох своих и его ошибок. Месть, что больно ударила не только по ней, но и по нему.

Может, Джон тоже увлекался оккультизмом и темными личностями. Закладывал в песни тайные смыслы и желал великой славы. Когда весь мир рухнет и все песни забудутся, его группу будут помнить. О них будут говорить... Их будут петь, когда все разучатся это делать. И им придется научится. Заново. Заново петь и играть на гитарах, чтобы быть, как Beatles, чтобы все повторилось сначала...

Он выбежал ко мне навстречу, расталкивая праздношатающихся, и прежде чем я успел что-либо предпринять, положил руки на плечи и зашептал слова приветствия.