Просачивающийся, сквозь занавески, лунный свет освещал комнату. Тихий, молчаливый зритель, не дающий почувствовать себя уж совсем одиноким. Бессонница выматывала, а холодная половина кровати все также отзывалась глухой болью в сердце. Сириус, вздохнув, опустил ноги на пол и прошелся до кухни босиком. Мягкий свет мигающей лампочки струился по барной стойке, на которой стояли почти засохшие цветы.

Римус потянулся с тряпкой к верхним полкам своего большого шкафа и его пальцы нащупали что-то круглое. По ощущениям винил, но ведь все его пластинки стояли около проигрывателя, в аккуратной стопке, как же эта неизвестная оказалась здесь? Чёрный винил мягко скользнул в руку Люпина, открывая вид на название. "The Marauders." Из легких Римуса вышел весь воздух, резко толкая его в воспоминания.

Я прозвучу абсурдно, но я совсем не помню абсолютно ничего из жизни до момента переезда. Будучи ребёнком, меня это не сильно волновало. Потом, когда понял, что, что-то тут не так, я решил поинтересоваться у мамы. Она в свою очередь отмахивалась от моих вопросов, списывая все на: " Ты у меня слабенький, хрупкий мальчик, Эдди." и подобную чепуху. Мне было тошно такое слышать. Поэтому я и не спрашивал больше. А вскоре все и сам забыл. Ну почти все. Сны. А в них я видел океанические глаза.

После очередной ссоры с родителями, Эдди умудряется собрать всю волю в кулак, рюкзак, наполненный художественными принадлежностями, пару футболок, на случай ночевки у кого-то из друзей и выскользнуть из окна своей комнаты, зацепляясь потными от страха ладонями, за ветки, рядом растущего дерева и отправится на каньон. А с каждым шагом крики и звук бьющейся посуды остаётся позади.